Дамы в желтом. Легализованная проституция в Российской империи
Вплоть до начала XVIII века куртизанки в России были на вольных хлебах. Первым самодержцем, который ввел законодательные ограничения, стал Петр I. Он повелел закрыть все публичные дома, расположенные на расстоянии пушечного выстрела от войсковых казарм, а девок, которых застали в компании солдат, отправлять на каторгу. Позднее по распоряжению Екатерины Великой держателей борделей стали сажать за решетку, а при Павле I проституток из Москвы и Петербурга ссылали в Иркутск.
Впрочем, все эти драконовские меры, по сути, не имели никакого эффекта. На смену репрессированным жрицам любви прибывали новые провинциалки, подпольные притоны пользовались бешеной популярностью, а французская болезнь оставалась главной заботой военных лекарей. Тогда император Николай I, отчаявшись искоренить эту напасть, в 1840 году легализовал проституцию, установив над представительницами древнейшей профессии строгий надзор.
Осенью 1843 года был учрежден Врачебно-полицейский комитет, ведавший делами по контролю за гулящими. Женщины сдавали паспорт, а взамен получали так называемый заменительный билет, в народе — желтый билет. Он представлял собой книжечку из восьми страниц, на которых были напечатаны правила поведения для публичных женщин, а также указания для содержательниц домов терпимости. Обладательницы желтого билета не имели права заниматься другим ремеслом, а вернуть паспорт было крайне затруднительно.
Из «Правил содержательницам»:
«2. Разрешение открыть бордель может получить только женщина от 30 до 60 лет, благонадежная.
8. В число женщин в бордели не принимать моложе 16 лет…
10. Долговые претензии содержательницы на публичных женщин не должны служить препятствием к оставлению последними борделя…
20. Содержательница подвергается строгой ответственности за доведение живущих у ней девок до крайнего изнурения неумеренным употреблением…
22. Запрещается содержательницам по воскресным и праздничным дням принимать посетителей до окончания обедни, а также в Страстную неделю.
23. Мужчин несовершеннолетних, равно воспитанников учебных заведений ни в коем случае не допускать в бордели».
Все бордели делились на три категории. В наиболее «престижных» максимальная плата за ночь составляла около 12 рублей и каждая работница не могла обслуживать более семи человек в сутки. Такие места утопали в шелках, а девушки носили дорогие кольца и браслеты. В домах терпимости средней руки клиенты платили порядка шести рублей. А для бурной ночи в самых низкопробных борделях хватало и 50 копеек. Правда, вместо кроватей были соломенные настилы.
В дополнение к заменительному билету выдавали медицинский билет. С ним проститутки регулярно приходили на осмотр к врачу. В нем же ставили отметки об уплате госпошлины.
В 1903 году минимальный возраст для занятия проституцией подняли до 21 года. К тому моменту в России было зарегистрировано 2400 публичных домов, притом что в 1889 году их было вдвое меньше. На каждую тысячу жителей Петербурга приходилось более трех куртизанок, в Москве — почти в пять раз больше. Это официальные данные, каковы были реальные цифры, остается только догадываться.
К тому же далеко не все женщины, которые зарабатывали на жизнь собственным телом, имели статус проститутки. «Безбилетные» девки — чаще всего крестьянского происхождения — предлагали свои услуги через объявления в газетах. Они же тысячами приезжали на крупные ярмарки, чтобы развлекать богатых купцов.
Куда более серьезную конкуренцию штатным куртизанкам составляли девушки, работавшие в театре. Зачастую в их контрактах прописывалась обязанность «ужинать» с гостями по окончании спектакля. Для проведения таких ужинов во многих кабаре сооружали уединенные кабинеты.
Наконец, особую касту составляли содержанки. Их за глаза называли камелиями, ассоциируя с героиней романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями». Кокотки, как правило, были иностранками и вели буржуазный образ жизни. «Встают они поздно, — отмечал анонимный автор „Очерка проституции в Петербурге“, — катаются по Невскому в каретах и выставляют себя напоказ во французском театре».
В целом общество относилось к проституткам хоть и высокомерно, но не уничижительно. Многие понимали, что женщины продают свое тело не от хорошей жизни. Некоторые писатели, в том числе Горький и Куприн, в известной степени даже романтизировали эту профессию. Все изменилось после Октябрьской революции, когда советская власть запретила проституцию.