Россия и Гражданская война: угли еще не остыли
Как известно, нынешнее руководство страны не жалует периоды вооруженной смуты в отечественной истории. И ладно бы, если такое отношение сводилось к словам о губительности междоусобиц и недопустимости повторения таких событий. Разумеется, чтобы доводы были убедительными, надо обстоятельно всмотреться в ту эпоху, понять, что, почему и как произошло.
Однако «нежалование» фактически свелось к замалчиванию. Сначала без государственного внимания было оставлено 100-летие Октябрьской революции, а теперь, одно за другим, множество важных… да что там важных! без преувеличения, судьбоносных событий, ставших следствием Октября и, одновременно, прологом будущего.
Кстати, 100 лет назад, в октябре 1919-го, почти через два года после установления Советской власти, Красная армия под общим руководством Льва Троцкого не только продолжила наступление на восток, против отступающих войск Александра Колчака, но и перешла в решительное контрнаступление на деникинцев, попытавшихся было прорваться к Москве с юга. Именно в это время стало окончательно ясно, что большевики устоят, что они пришли надолго. Да, впереди еще была борьба с Русской армией Петра Врангеля, бои в Северной Тавриде и в Крыму, ликвидация анклавов белого сопротивления в Сибири и на Дальнем Востоке. Но в любом случае, даже если «белой акации» удалось бы цвести на окраинах еще много лет, после осени 1919-го о падении Советской России не могло быть и речи.
Лев Троцкий и Петр Врангель, бывавшие в Иркутске, достойны памятника на иркутской земле
А что если бы случилось иначе, и белым армиям удалось бы раздавить Совдепию? Реальных предпосылок для этого практически не было, да и перспективы развития страны на ближайшие годы смотрятся не очень радужно. Есть сомнения и насчет перспектив среднесрочных. Во-первых, сохранялась бы зависимость от остальных государств Антанты. И эта зависимость выражалась бы не только (и даже не столько) в экономической помощи, сколько в политическом влиянии.
Политическая система долгие годы оставалась бы жесткой – у демократии в России тогда (как, впрочем, и сейчас) нет достаточного числа сторонников. Хотя многие из национальных территорий отпали от «исторической России» бы уже тогда, но к XXI веку эта проблема уже давно потеряла бы остроту.
Существовала бы и проблема лидерства. Врангель (бывавший, кстати, в Иркутске, и достойный, впрочем, как и Троцкий, памятника на иркутской земле) упомянут не случайно – пожалуй, среди вождей Белого движения только он был не только умелым военачальником, но и сильным политиком. К сожалению, в реальности на первые роли в Белом движении Петр Николаевич – и вправду «черный барон», однако вовсе не готовивший нам царский трон – вышел слишком поздно.
Но вот чем дальше в будущее, от перспектив среднесрочных к долгосрочным, тем преимущества Советской власти таяли бы в заочном соревновании с Белой Россией, как снег под ярким солнцем дружной весны. Даже урезанная демократия не имела бы ничего общего с красным террором и чудовищными экспериментами большевиков по социальной инженерии – буквально насильственном разрушении, уничтожении отечественных устоев, разрывом традиций, обычаев, поколений. Да, не было бы сталинских пятилеток, форсированной, грабительской индустриализации, не было бы ни коллективизации, ни «культурной революция» с ее одновременной загрузкой знаний и промыванием мозгов.
Развитие России шло бы сбалансированнее, без громадных перекосов, и где-то к 50-м годам XX века началось бы и политическое потепление, причем тоже не мгновенно, не в режиме кампанейщины, но поступательно, по всему фронту, без забегания вперед, но и без отставания тылов. И сейчас мы жили бы в другой стране – то есть в той же, но не в такой, как сейчас. И уровень жизни большинства, и состояние экономики, и вес в международных делах «другой России–2019» заметно отличался от нынешних в лучшую сторону.
Услышав о 50-х годах, кто-то спросит: «А как же война? Не забыл ли о ней автор? Почему не упоминает?». Не забыл. И не упомянул потому, что Великой Отечественной войны или не случилось бы вообще, или она имела бы куда меньшие масштабы и последствия. Собственно, после иного, чем в реальности, исхода российской междоусобицы совершенно иным оказался бы баланс международных сил, да и ситуация в мировой экономике. Как следствие, вероятность прихода нацистов к власти в Германии существенно снижалась. И даже если бы Гитлер все же возглавил страну, то сплоченная, без идеологических противоречий, коалиция Британии, Франции, США и (обязательно!) России не позволила бы «бесноватому» развернуться, пресекая его поползновения в зародыше.
Не будь Советской власти, вряд ли нацисты пришли бы к власти в Германии
А как же все-таки с зависимостью от Запада? К середине прошлого века она бы уменьшилась, а дальше отношения были бы близки к союзническим. Вообще, мир бы имел сходство с доктриной «Конца истории» Фрэнсиса Фукуямы. Во всяком случае, Китай тоже вполне мог оказаться некоммунистическим. Да и ядерное оружие изобрели позже, чем на самом деле, а необходимости в столь мощных его арсеналах не было бы – просто из-за отсутствия непримиримой вражды между крупными государствами.
Хотя благостная картина не гарантирована. Противоречия, особенно из отстающих стран, все же дали бы о себе знать – возможно, в несколько иных формах, чем сейчас, но все же… Да и поддержание военного потенциала на сравнительно низком уровне при высоком потенциале науки и техники – ситуация во многом искусственная. Более того, таящая в себе серьезные опасности: вдруг кто-нибудь все же начнет играть не по правилам…
Сказанное выше – тенденции и события так называемого «второго шага» и «второго темпа». Их не видно сразу, в повседневной жизни, прямо здесь и сейчас. Для того чтобы их предвидеть, понять, ускорить или, напротив, затормозить или избежать, надо заглянуть «за поворот». И тот, что позади, и тот, что впереди. Мыслить не только тактически, но и стратегически. А это как раз то, чем не занимались и не занимаются почти все правители России, включая – чтобы упредить вопрос – и Сталина, и Путина. И верховное замалчивание событий Февраля, Октября и Гражданской войны – лишь маленький, но показательный эпизод махровой конъюнктурщины, которым хронически страдают обитатели московского Кремля.
Юрий Пронин для ИА «Альтаир»