«Стеклорез», «У попа» и другие: о повседневной жизни Иркутска 1970–1980-х годов. Часть четвертая
Продолжим обзор, стартовавший в публикациях от 26 апреля, 8 и 14 мая
Торговый комплекс, «промтовары». Важной частью розничной и мелкооптовой торговли в позднесоветском Иркутске был начиная с декабря 1976 года Торговый комплекс. Основные площади в нем были отведены под промышленные товары, но их дополняли гастроном, салон новобрачных, ресторан, столовая и (в цокольном этаже) пивной бар.
По сравнению с нынешним временем ТК имел по меньшей мере два крупных различия. Во-первых, вокруг главного здания не было стеклянных павильонов, не было их и в нишах первого этажа, обрамленных перилами. А рядом шумел центральный рынок с его невзрачным павильоном казарменного типа – новый, который мы видим и сейчас, открылся на его месте только в 1997 году. Впрочем, близлежащие постройки, включая ту, где находятся фотоателье «Оригинал» и несколько точек общепита, сохранили прежний, лишь косметически подправленный облик.
Строительство Торгового комплекса. 1975 год. Фото photochronograph.ru
Вторая особенность Торгового комплекса 70–80-х еще более типична для того времени. Подсобные помещения занимали внутри здания в два–два с половиной раза больше места, чем теперь. Если сейчас торговые площади выходят аж на сторону ТК, примыкающую к улице Тимирязева, то прежде они завершались буквально в трех метрах от второго ряда внутренних лестниц-эскалаторов. И это в эпоху товарного дефицита, когда, казалось бы, необходимости в огромных «подсобках» как раз не было. Ан нет! И дело не столько в бюрократическом аппарате советского ТК, требующем изрядного числа кабинетов. А в том, что основная жизнь («ты – мне, я – тебе через заднее крыльцо») происходила именно в подсобных помещениях. «Простые покупатели» были работникам торговли, в общем-то, не нужны. Отсюда и знаменитая присказка «Вас много, а я одна!».
И дело не в чьем-то характере, в том, что кто-то плохой человек. Просто таковы были объективные условия бытия, такой была система подпольно-рыночной экономики. Так, было принято говорить, что дефицитные товары не продают, а «выбрасывают», что их не покупают, а «достают».
Торговый комплекс был крупнейшим из промтоварных магазинов Иркутска. По скудности наполнения они принципиально не отличались от магазинов продовольственных. Их даже в центре города было меньше, чем сейчас, причем в большинстве случаев тех магазинов уже нет либо вообще, либо на прежних местах. Редкое исключение – магазин «Спорттовары» на улице Карла Маркса, сохранивший прежнее название и направление, хотя внутренняя планировка, оформление и, главное, ассортимент радикально изменились. Что-то похожее на прежний магазин (до 80-х годов он назывался «Маяк») представляют «1000 мелочей» на углу Урицкого и Дзержинского. А находившийся рядом «Детский мир» еще в начале 70-х переехал к перекрестку Урицкого и Карла Маркса, уступив место мебельному магазину. Прежняя специализация, несмотря на смену названия, и у магазина мужской одежды на перекрестке улиц Ленина и Горького. Кстати, дефицит хорошей одежды в эпоху «развитого социализма» частично компенсировался ее пошивом в ателье, спрос на которые был тогда намного больше, чем сейчас.
Флагманом сферы услуг был Дом быта на Урицкого, открытый, как и ТК, в середине 70-х, но, в отличие от него, уже завершивший свое существование в прежнем качестве.
Улица Урицкого и в конце 70-х была торговой, а не жилой, только рекламы было намного меньше. Фото nature.baikal.ru
Аптеки. Чтобы их перечислить – речь о центре города – тоже хватило бы пальцев – если не на руках, то с учетом ног – точно. № 1 на Центральном рынке. На перекрестке Киевской и Карла Маркса. Еще одна аптека и аптекарский магазин на этой же улице. Аптека на 5-й Армии. Ну и парочка (не больше) в больницах, куда еще надо было пройти. Собственно, они работают в этих местах по-прежнему, пусть с другими названиями, имиджем и начинкой. Но сейчас это буквально капля в море. А тогда были только они, тогда это был весь перечень!
На окраинах и без того не блестящий сервис был уж совсем никуда. Вообще контраст между обжитым центром и спальными районами по насыщенности объектами соцкультбыта, да и, например, по телефонизации, насыщенности общественным транспортом или киосками «Союзпечати» был несравнимо больше, чем сейчас, когда существенной разницы нет. Теперь сфера обслуживания распределена по территории города более-менее равномерно, причем в значительной доле на первых этажах новостроек, чего в 70–80-х почти не практиковалось.
А вот ювелирный магазин был в Иркутске тех лет вообще в единственном числе – «Алмаз» на улице Карла Маркса, хотя в 80-е годы обручальные кольца можно было купить с большой скидкой (подарок от государства для всех молодоженов-«дебютантов») и в других местах. В конце 80-х у «Алмаза» стали понемногу «кучковаться» валютные спекулянты, хотя расцвет этого промысла пришелся уже на 90-е.
Кинотеатры. Их как раз было много, соответственно спросу, почти два десятка (точнее, 16). К двухзальному «Гиганту» в 70-е прибавились широкоэкранные «Баргузин» в Октябрьском районе и «Чайка» в Глазково. Кроме того, в центре города находились «Художественный», «Хроника», «Пионер», «Мир». Чуть подальше, на правом берегу, – «Экран», «Дружба», «Родина», «Марат»; на левом – «Байкал», «Орион», «Луч». «Восток». И это не считая ДК (Домов культуры), в которых тоже крутили кино. В конце 80-х, с появлением кооперативов (по существу, малого бизнеса в новых сферах) открылось несколько видеосалонов – тогда последний писк моды.
Театры. В нынешнем здании к завершению 80-х находился только драмтеатр. Но в 1987 году кукольный театр занял помещения кинотеатра «Мир». Театр музыкальной комедии, став «просто» музыкальным, переехал в 1990 году в новые, специально построенные апартаменты, а на его прежнее место позже временно заселился ТЮЗ. «Временно», как выяснилось, длится до сих пор. Но театральная жизнь имела больший резонанс, шире отклик в обществе, чем в нынешние времена. На то свои причины, о которых речь пойдет в следующей публикации.
Книжные магазины. Всегда многолюдным был «Родник» на пересечении улиц Литвинова и Карла Маркса, а рядом с ним – «Букинист». В начале 70-х на первом этаже «кривой линии партии» появилась «Политкнига». Плюс «Подписные издания» недалеко от «Баргузина» и «Академкнига» на левом берегу. Чуть позже открылся книжный магазин на Ленина, по другую сторону от «Политкниги». Вот, собственно, весь список и столь же свирепый дефицит популярных книг, как товаров / услуг в других сферах. Даже тираж подписки на крайне непритязательно оформленный трехтомник Пушкина, в качестве эксперимента открытой для всех в середине 80-х, превысил в масштабах страны 10 миллионов экземпляров! А тиражи Восточно-Сибирского книжного издательства – сегодня совершенно немыслимое дело! – сплошь и рядом были шестизначными. Хотя не забудем, что многие произведения из-за политического запрета можно было прочесть только в самиздате, что было доступно немногим и к тому же рискованно. Ни былых тиражей, ни Восточно-Сибирского книжного издательства давно нет…
Гостиница «Интурист», начало 80-х годов. Фото humus.livejournal.com
Набор гостиниц легко определить по названиям ресторанов. В центре города работали «Сибирь», «Ангара», «Горняк», «Интурист». «Сибирь» перестала существовать в марте 1995 года, после крупного пожара. Как и во всех городах Советского Союза, устроиться в гостиницу «запросто так» было крайне сложно. Бал правили его величество Блат и закрытая система бронирования (через предприятия, организации и учреждения).
Тема «Иркутск и Москва», «глубинка и столица» занимала видное место в настроениях тех лет. Если из Белокаменной в Подмосковье и по Золотому кольцу носились «колбасные» электрички, то для Сибири их заменяли поезда дальнего следования, гражданская авиация и почтовые отправления (посылки, бандероли). Сыр, мясопродукты, конфеты, «шмотки», купленные в столицах, шли беспрерывным караваном. Разговоры и ощущения «вокруг этого» были двоякими. Во-первых, как и в отношении проблемы дефицита, всеобщим было мнение, что это, конечно, не радость, но нечто само собой разумеющееся, с которым предстоит жить всегда. Многие восхищались Москвой и Питером (так Ленинград часто называли даже тогда), стремились туда переехать или хотя бы приехать, побывать. Чтобы, значит, не только посмотреть, но и удачно «отовариться».
С другой стороны, возникало не вполне осознанное, смутное чувство несправедливости: мол, москвичи почему-то жируют, хотя мы приносим Родине никак не меньше. Многие из жителей Первопрестольной отвечали взаимностью, причем настойчивее, агрессивнее, чем сибиряки-иркутяне. Зайдя в гастроном, чтобы купить 100 граммов рокфора да 200 граммов сервелата к ужину и застав огромную очередь из гостей столицы, закупающих «под завязку», они в сердцах бросали: «Понаехали тут!».
Помню как мне, аспиранту, в середине 80-х месяцами работавшему в столичных библиотеках (а тогда, надо сказать, такие командировки для вузов были плевым делом – не то, что сейчас), довелось провести вечер в компании старожилов-москвичей. На вопрос: «Ну и как тебе столица?», имевший отношение скорее не к истории-культуре, а к магазинам, я ответил: «У вас тут намного лучше, чем у нас». На что незамедлительно и с апломбом последовало: «Ну еще бы у нас было хуже, чем у вас!». Впрочем, неравенство между Златоглавой и провинцией сохранилось и сейчас, просто в других формах: тогда разным было снабжение, сейчас, прежде всего, уровень доходов, в том числе за счет бюджета…
Окончание следует.
Юрий Пронин для ИА «Альтаир»