Нужно ли ехать в сибирскую тайгу сажать новый лес на недавних гарях?
Нынешние катастрофические лесные пожары в Сибири вызвали много разных общественных инициатив, направленных в том числе на скорейшую посадку новых лесов на месте сгоревших. Кто-то собирается сам и агитирует друзей ехать в тайгу сажать саженцы на пепелище, кто-то призывает помогать восстановлению лесов финансово через существующие онлайн-сервисы, кто-то запускает сбор денег на посадку деревьев в рамках своей коммерческой деятельности. По-человечески эти инициативы вполне понятны и симпатичны - однако, остается вопрос: а действительно ли они принесут пользу сибирской тайге, действительно ли нужно что-либо сажать на обширных сибирских гарях, чтобы они быстрее покрылись новым лесом?
Конечно, каждый будет сам для себя решать, участвовать ли ему в восстановлении сибирских лесов после пожаров, и если да - то в какой форме. Но есть некоторые важные обстоятельства и соображения, которые нужно учитывать при принятии такого решения.
https://i.ibb.co/tpFjFB7/image.jpg
https://i.ibb.co/MPtDyRL/image.jpg
Оставленные на произвол судьбы гари в тайге обычно сами, без какой бы то ни было посадки леса, быстро зарастают пионерными породами деревьев - например, если есть источники семян и подходят почвенные условия, сосной (верхняя фотография), или березой (нижняя фотография). Но если не получается обеспечить нормальную охрану нового молодого леса от огня - он сгорает и гибнет еще легче, чем старый. Автор фотографий - Мария Васильева
Во-первых, гари почти всегда естественным образом быстро зарастают молодым лесом из так называемых "пионерных" пород деревьев - тех, которые биологически приспособлены к захвату новых открытых пространств и формированию на них новых лесов. Если поблизости сохранились источники семян (живые взрослые деревья или участки леса), такие молодые леса могут формироваться в том числе из сосны и лиственницы; если таких источников семян нет или мало - молодые леса формируются из березы и осины, мелкие семена которых образуются в колоссальных количествах и разлетаются на огромные расстояния, и которые, кроме того, могут давать поросль от пней (береза) или корней (осина). Ускорить появление и развитие такого леса посадкой практически невозможно: деревья, выросшие на месте из семени, развиваются заведомо быстрее, поскольку у них не травмируются корни при пересадки. Ну а пневая или корневая поросль растет еще быстрее - поскольку таким деревьям не нужно тратить силы на создание корневой системы, она им достается от погибших старых деревьев. Лес сажают после рубок и пожаров не для того, чтобы он просто появился быстрее - а для того, чтобы в новом лесу преобладали нужные человеку хозяйственно ценные породы деревьев (например, хвойные в тех условиях, где естественным образом гари или вырубки заросли бы преимущественно лиственными).
Во-вторых, посадить - еще не значит вырастить. Для искусственного лесовосстановления чаще всего используют так называемые сеянцы - молодые лесные деревья, выращенные из семян в специальных лесных питомниках обычно за два-три года. При пересадке на постоянное место эти сеянцы, разумеется, травмируются, в результате чего их рост в первые год-два после пересадки существенно замедляется. Бывают так называемые "сеянцы с закрытой корневой системой", выращиваемые в специальных контейнерах-ячейках - они травмируются меньше, но у них есть свои особенности, а районированных сеянцев с ЗКС для тех районов, которые сейчас катастрофически горят, просто нет. Кроме того, сеянцы тех древесных пород, которые обычно используют в таежной зоне для лесовосстановления (это прежде всего ель и сосна), растут медленнее, чем пионерные лиственные деревья - поэтому, чтобы обеспечить этим сеянцам достаточное количество света и возможность вырасти в большие деревья, поросль лиственных деревьев приходится удалять. В этом - удалении или сильном разреживании поросли быстрорастущих лиственных деревьев - и состоит уход за молодыми посадками леса; а если эту поросль не удалять или хотя бы не разреживать, то посадка не приносит результатов (высаженные сеянцы или полностью гибнут, или почти не растут и влачат жалкое существование в течение десятилетий). Реалии нашего лесного хозяйства таковы, что даже в доступных лесах, где есть дороги, люди и хоть какие-то средства для ухода за молодняками, уход этот обеспечивается на многократно меньшей площади, чем необходимо - и в результате абсолютное большинство посадок просто гибнет. А в лесах практически недоступных, которые как раз сейчас катастрофически горят, уход обеспечивать будет совсем некому и не на что - поэтому, даже если там сейчас что-то посадить, на то, каким будет там лес через одно-два десятилетия, эти посадки совсем никак не повлияют.
В-третьих, если ничего не изменится в системе охраны лесов от пожаров - то молодые посадки почти наверняка снова сгорят. Нынешние катастрофические пожары в северных районах Красноярского края, Иркутской области и в Якутии, к сожалению, отнюдь не уникальны - все эти территории интенсивно горят почти ежегодно, а раз в несколько лет случаются катастрофы, подобные нынешней. Интенсивнее всего горят как раз молодые хвойные леса - в том числе такие, которые образуются в результате успешной посадки и качественного последующего ухода (а сажать неизбежно придется именно хвойные - хотя бы потому, что другого районированного посадочного материала в лесных питомниках просто нет или почти нет). В таких условиях посадка леса - это сизифов труд, тяжелый, но практически заведомо безрезультатный. Чтобы было по-другому, нужно сначала добиться изменения системы охраны лесов от пожаров: сокращения до разумных пределов так называемых "зон контроля" (территорий, где пожары по закону можно не тушить - сейчас это примерно половина земель лесного фонда), обеспечения нормального финансирования переданных регионам полномочий по охране лесов и по тушению лесных пожаров, изменения отношения большей части нашего общества к пожарной безопасности на природных территориях (сейчас по меньшей мере 90% лесных пожаров возникает по вине людей - в основном из-за беспечного обращения с огнем).
В-четвертых, посадка и выращивание молодого леса (хотя бы до такого возраста, после которого он может сам развиваться без интенсивного ухода - обычно это 15-20 лет, но в районах с холодным климатом на севере Сибири и Дальнего Востока может быть до 30-40) дает хорошие результате только в том случае, если все необходимые мероприятия планируются и проводятся грамотно, своевременно, в увязке друг с другом. На практике это значит, что перед посадкой необходимо гарь в той или иной степени расчистить, подготовить почву для посадки (далеко не всегда сеянцы можно посадить просто в выгоревшую землю), найти и доставить на место подходящий посадочный материал, посадить его качественно и в подходящий срок, а после посадки - обеспечить несколько приемов ухода на протяжении последующих полутора-двух десятилетий, а иногда и большего срока. Все это невозможно сделать без участия тех государственных органов, которые отвечают за управление лесами, и подведомственных им лесохозяйственных учреждений, а если леса переданы в аренду для заготовки древесины - то и арендаторов этих участков (да-да, часть катастрофических пожаров пришлась в том числе на арендованные для заготовки древесины леса). А найти общий язык с этими органами управления лесами и организациями не всегда бывает просто - кому-то не нужны лишние свидетели таежного бардака, кто-то не верит в то, что добровольцы могут качественно выполнять сложную лесную работу, кто-то просто не видит возможности вписать все эти инициативы в действующее лесное законодательство. А меняется это законодательство так часто и так непредсказуемо, что даже самый грамотный и ответственный лесничий (человек, отвечающий за леса конкретной территории - лесничества) не может спланировать лесные работы не то что на пару десятилетий вперед, но часто и на пару лет.
Что же делать в такой ситуации - неужели просто сидеть на диване, читать новости и возмущаться? Конечно же, нет! Ситуация с лесами, пожарами и лесовосстановлением в нашей стране очень сложная - но это всего лишь значит, что для ее исправления нужны хорошо продуманные действия, рассчитанные на долгую перспективу и системные изменения. Главное, что нужно для того, чтобы ситуация изменилась стратегически - это лесное просвещение широких слоев населения для формирования в нашем обществе мощного запроса на создание в России эффективной и профессиональной системы государственного управления лесами. А без этого мы, к сожалению, никуда не продвинемся.
Нынешние сибирские гари лучше всего оставить зарастать естественным образом - с этим природа справится точно лучше и быстрее, чем человек, даже самый старательный, грамотный и благонамеренный. А человеку надо сделать так, чтобы то, что на этих гарях само вырастет, и те леса, которые их окружают, не сгорели бы в еще больших масштабах в следующие сухие и жаркие годы.
Некоторые важные дела, которые будут нужны в ближайшие месяцы
1. Увеличение финансирования охраны лесов и тушения лесных пожаров. Сейчас эти полномочия переданы субъектам РФ, но финансируются они лишь на малую долю от реальной потребности (по Сибири и Дальнему Востоку, оценочно, примерно на десять процентов). Размер финансирования переданных регионам лесных полномочий (так называемых "лесных субвенций", в состав которых входят и деньги на охрану лесов от пожаров) определяется законом о федеральном бюджете на соответствующий год. Как раз сейчас федеральное правительство готовит проект этого бюджета, и он должен быть внесен в Государственную Думу не позднее 1 октября. Если размер лесных субвенций в нем останется таким или примерно таким, как сейчас - это будет гарантия того, что пожарные катастрофы в сибирских и дальневосточных лесах будут повторяться с завидной регулярностью, а в засушливые годы Россия будет терять при пожарах многие миллионы гектаров своих лесов. Чтобы этого не произошло - необходимо добиться увеличения финансирования переданных регионам лесных полномочий, а для этого потребуются многочисленные публикации в СМИ и блогах, обращения в органы государственной власти. Деньги, которые нужны на нормальную охрану лесов, невелики по меркам российского бюджета - и если общество будет требовать их выделения, то есть шанс добиться успеха.
2. Изменение границ зон контроля лесных пожаров - территорий, где пожары разрешается не тушить, а также введение четких правил и критериев принятия решений об отказе от тушения (в некоторых случаях такой отказ неизбежен - не только потому, что денег нет, но и потому, что до пожара реально не добраться, или понятно, что он раньше сам потухнет, чем с ним получится что-либо сделать). То, что неоправданно раздутые зоны контроля, занимающие половину земель лесного фонда, стали одной из главных причин нынешней лесопожарной катастрофы, понимают уже все, и даже правительство поручило Минприроды России вместе с регионами подготовить предложения по их изменению в срок до 15 августа. Но у идеи, что пожары в далеких таежных лесах тушить не надо, есть много сторонников (по разным причинам: кому-то жалко денег, а кто-то считает пожары в тайге естественным явлением, не требующим реагирования) - поэтому пересмотр зон контроля может оказаться только частичным и очень условным. Нужно не допустить, чтобы это правительственное поручение, как часто бывает, кончилось ничем - для этого нужно опять-таки очень серьезное общественное внимание к теме зон контроля лесных пожаров.
3. Формирование ясного правового статуса у лесов на тех землях, где пока по закону лес права расти не имеет - в первую очередь на землях сельскохозяйственного назначения. На первый взгляд может показаться, что это не очень важная лесная проблема, характерная в основном для южных регионов, где наиболее развито сельскохозяйственное производство - но это не так. Леса на землях сельскохозяйственного назначения и брошенные земли, только начинающие зарастать лесом, занимают больше десяти процентов от общей площади лесов нашей страны (в том числе около 4% - бывшие колхозные и совхозные леса, сейчас имеющие спорный статус, и не менее 6% - леса, спонтанно выросшие на брошенных сельхозземлях). Встречаются эти земли и эти леса по всей территории страны, вплоть до сибирских гор и тундры (оленьи пастбища тоже могут относиться к землям сельхозназначения). Сейчас у этих лесов нет ясного правового статуса, и во многих случаях собственник или пользователь земельного участка может быть за сам факт существования такого леса оштрафован на большую сумму (до 700 тыс. руб. для юридических лиц), а участок может быть изъят. Чтобы избежать штрафов и изъятия земель, от этих лесов избавляются всеми возможными способами, а самый простой способ - это их сжечь. В масштабах страны выжигание заброшенных земель сельхозназначения является одной из важных причин лесных пожаров. С 1 июля 2019 года в Лесной кодекс РФ была внесена новая статья 123 "Леса на землях сельскохозяйственного назначения", но чтобы она заработала - правительство должно утвердить специальный подзаконный акт (который пока не утвержден, а Минприроды России, отвечающее за его подготовку, выступает категорически против лесов на сельхозземлях). Кроме того, Минэкономразвития регулярно предпринимает попытки отмены этой новой статьи Лесного кодекса. Осенью 2019 года, скорее всего, будет очередное обострение борьбы за право лесов расти на сельхозземлях, и право собственников этих земель выращивать на них лес. Тут тоже очень важна будет помощь всего общества.
Конечно, каждый будет сам для себя решать, участвовать ли ему в восстановлении сибирских лесов после пожаров, и если да - то в какой форме. Но есть некоторые важные обстоятельства и соображения, которые нужно учитывать при принятии такого решения.
https://i.ibb.co/tpFjFB7/image.jpg
https://i.ibb.co/MPtDyRL/image.jpg
Оставленные на произвол судьбы гари в тайге обычно сами, без какой бы то ни было посадки леса, быстро зарастают пионерными породами деревьев - например, если есть источники семян и подходят почвенные условия, сосной (верхняя фотография), или березой (нижняя фотография). Но если не получается обеспечить нормальную охрану нового молодого леса от огня - он сгорает и гибнет еще легче, чем старый. Автор фотографий - Мария Васильева
Во-первых, гари почти всегда естественным образом быстро зарастают молодым лесом из так называемых "пионерных" пород деревьев - тех, которые биологически приспособлены к захвату новых открытых пространств и формированию на них новых лесов. Если поблизости сохранились источники семян (живые взрослые деревья или участки леса), такие молодые леса могут формироваться в том числе из сосны и лиственницы; если таких источников семян нет или мало - молодые леса формируются из березы и осины, мелкие семена которых образуются в колоссальных количествах и разлетаются на огромные расстояния, и которые, кроме того, могут давать поросль от пней (береза) или корней (осина). Ускорить появление и развитие такого леса посадкой практически невозможно: деревья, выросшие на месте из семени, развиваются заведомо быстрее, поскольку у них не травмируются корни при пересадки. Ну а пневая или корневая поросль растет еще быстрее - поскольку таким деревьям не нужно тратить силы на создание корневой системы, она им достается от погибших старых деревьев. Лес сажают после рубок и пожаров не для того, чтобы он просто появился быстрее - а для того, чтобы в новом лесу преобладали нужные человеку хозяйственно ценные породы деревьев (например, хвойные в тех условиях, где естественным образом гари или вырубки заросли бы преимущественно лиственными).
Во-вторых, посадить - еще не значит вырастить. Для искусственного лесовосстановления чаще всего используют так называемые сеянцы - молодые лесные деревья, выращенные из семян в специальных лесных питомниках обычно за два-три года. При пересадке на постоянное место эти сеянцы, разумеется, травмируются, в результате чего их рост в первые год-два после пересадки существенно замедляется. Бывают так называемые "сеянцы с закрытой корневой системой", выращиваемые в специальных контейнерах-ячейках - они травмируются меньше, но у них есть свои особенности, а районированных сеянцев с ЗКС для тех районов, которые сейчас катастрофически горят, просто нет. Кроме того, сеянцы тех древесных пород, которые обычно используют в таежной зоне для лесовосстановления (это прежде всего ель и сосна), растут медленнее, чем пионерные лиственные деревья - поэтому, чтобы обеспечить этим сеянцам достаточное количество света и возможность вырасти в большие деревья, поросль лиственных деревьев приходится удалять. В этом - удалении или сильном разреживании поросли быстрорастущих лиственных деревьев - и состоит уход за молодыми посадками леса; а если эту поросль не удалять или хотя бы не разреживать, то посадка не приносит результатов (высаженные сеянцы или полностью гибнут, или почти не растут и влачат жалкое существование в течение десятилетий). Реалии нашего лесного хозяйства таковы, что даже в доступных лесах, где есть дороги, люди и хоть какие-то средства для ухода за молодняками, уход этот обеспечивается на многократно меньшей площади, чем необходимо - и в результате абсолютное большинство посадок просто гибнет. А в лесах практически недоступных, которые как раз сейчас катастрофически горят, уход обеспечивать будет совсем некому и не на что - поэтому, даже если там сейчас что-то посадить, на то, каким будет там лес через одно-два десятилетия, эти посадки совсем никак не повлияют.
В-третьих, если ничего не изменится в системе охраны лесов от пожаров - то молодые посадки почти наверняка снова сгорят. Нынешние катастрофические пожары в северных районах Красноярского края, Иркутской области и в Якутии, к сожалению, отнюдь не уникальны - все эти территории интенсивно горят почти ежегодно, а раз в несколько лет случаются катастрофы, подобные нынешней. Интенсивнее всего горят как раз молодые хвойные леса - в том числе такие, которые образуются в результате успешной посадки и качественного последующего ухода (а сажать неизбежно придется именно хвойные - хотя бы потому, что другого районированного посадочного материала в лесных питомниках просто нет или почти нет). В таких условиях посадка леса - это сизифов труд, тяжелый, но практически заведомо безрезультатный. Чтобы было по-другому, нужно сначала добиться изменения системы охраны лесов от пожаров: сокращения до разумных пределов так называемых "зон контроля" (территорий, где пожары по закону можно не тушить - сейчас это примерно половина земель лесного фонда), обеспечения нормального финансирования переданных регионам полномочий по охране лесов и по тушению лесных пожаров, изменения отношения большей части нашего общества к пожарной безопасности на природных территориях (сейчас по меньшей мере 90% лесных пожаров возникает по вине людей - в основном из-за беспечного обращения с огнем).
В-четвертых, посадка и выращивание молодого леса (хотя бы до такого возраста, после которого он может сам развиваться без интенсивного ухода - обычно это 15-20 лет, но в районах с холодным климатом на севере Сибири и Дальнего Востока может быть до 30-40) дает хорошие результате только в том случае, если все необходимые мероприятия планируются и проводятся грамотно, своевременно, в увязке друг с другом. На практике это значит, что перед посадкой необходимо гарь в той или иной степени расчистить, подготовить почву для посадки (далеко не всегда сеянцы можно посадить просто в выгоревшую землю), найти и доставить на место подходящий посадочный материал, посадить его качественно и в подходящий срок, а после посадки - обеспечить несколько приемов ухода на протяжении последующих полутора-двух десятилетий, а иногда и большего срока. Все это невозможно сделать без участия тех государственных органов, которые отвечают за управление лесами, и подведомственных им лесохозяйственных учреждений, а если леса переданы в аренду для заготовки древесины - то и арендаторов этих участков (да-да, часть катастрофических пожаров пришлась в том числе на арендованные для заготовки древесины леса). А найти общий язык с этими органами управления лесами и организациями не всегда бывает просто - кому-то не нужны лишние свидетели таежного бардака, кто-то не верит в то, что добровольцы могут качественно выполнять сложную лесную работу, кто-то просто не видит возможности вписать все эти инициативы в действующее лесное законодательство. А меняется это законодательство так часто и так непредсказуемо, что даже самый грамотный и ответственный лесничий (человек, отвечающий за леса конкретной территории - лесничества) не может спланировать лесные работы не то что на пару десятилетий вперед, но часто и на пару лет.
Что же делать в такой ситуации - неужели просто сидеть на диване, читать новости и возмущаться? Конечно же, нет! Ситуация с лесами, пожарами и лесовосстановлением в нашей стране очень сложная - но это всего лишь значит, что для ее исправления нужны хорошо продуманные действия, рассчитанные на долгую перспективу и системные изменения. Главное, что нужно для того, чтобы ситуация изменилась стратегически - это лесное просвещение широких слоев населения для формирования в нашем обществе мощного запроса на создание в России эффективной и профессиональной системы государственного управления лесами. А без этого мы, к сожалению, никуда не продвинемся.
Нынешние сибирские гари лучше всего оставить зарастать естественным образом - с этим природа справится точно лучше и быстрее, чем человек, даже самый старательный, грамотный и благонамеренный. А человеку надо сделать так, чтобы то, что на этих гарях само вырастет, и те леса, которые их окружают, не сгорели бы в еще больших масштабах в следующие сухие и жаркие годы.
Некоторые важные дела, которые будут нужны в ближайшие месяцы
1. Увеличение финансирования охраны лесов и тушения лесных пожаров. Сейчас эти полномочия переданы субъектам РФ, но финансируются они лишь на малую долю от реальной потребности (по Сибири и Дальнему Востоку, оценочно, примерно на десять процентов). Размер финансирования переданных регионам лесных полномочий (так называемых "лесных субвенций", в состав которых входят и деньги на охрану лесов от пожаров) определяется законом о федеральном бюджете на соответствующий год. Как раз сейчас федеральное правительство готовит проект этого бюджета, и он должен быть внесен в Государственную Думу не позднее 1 октября. Если размер лесных субвенций в нем останется таким или примерно таким, как сейчас - это будет гарантия того, что пожарные катастрофы в сибирских и дальневосточных лесах будут повторяться с завидной регулярностью, а в засушливые годы Россия будет терять при пожарах многие миллионы гектаров своих лесов. Чтобы этого не произошло - необходимо добиться увеличения финансирования переданных регионам лесных полномочий, а для этого потребуются многочисленные публикации в СМИ и блогах, обращения в органы государственной власти. Деньги, которые нужны на нормальную охрану лесов, невелики по меркам российского бюджета - и если общество будет требовать их выделения, то есть шанс добиться успеха.
2. Изменение границ зон контроля лесных пожаров - территорий, где пожары разрешается не тушить, а также введение четких правил и критериев принятия решений об отказе от тушения (в некоторых случаях такой отказ неизбежен - не только потому, что денег нет, но и потому, что до пожара реально не добраться, или понятно, что он раньше сам потухнет, чем с ним получится что-либо сделать). То, что неоправданно раздутые зоны контроля, занимающие половину земель лесного фонда, стали одной из главных причин нынешней лесопожарной катастрофы, понимают уже все, и даже правительство поручило Минприроды России вместе с регионами подготовить предложения по их изменению в срок до 15 августа. Но у идеи, что пожары в далеких таежных лесах тушить не надо, есть много сторонников (по разным причинам: кому-то жалко денег, а кто-то считает пожары в тайге естественным явлением, не требующим реагирования) - поэтому пересмотр зон контроля может оказаться только частичным и очень условным. Нужно не допустить, чтобы это правительственное поручение, как часто бывает, кончилось ничем - для этого нужно опять-таки очень серьезное общественное внимание к теме зон контроля лесных пожаров.
3. Формирование ясного правового статуса у лесов на тех землях, где пока по закону лес права расти не имеет - в первую очередь на землях сельскохозяйственного назначения. На первый взгляд может показаться, что это не очень важная лесная проблема, характерная в основном для южных регионов, где наиболее развито сельскохозяйственное производство - но это не так. Леса на землях сельскохозяйственного назначения и брошенные земли, только начинающие зарастать лесом, занимают больше десяти процентов от общей площади лесов нашей страны (в том числе около 4% - бывшие колхозные и совхозные леса, сейчас имеющие спорный статус, и не менее 6% - леса, спонтанно выросшие на брошенных сельхозземлях). Встречаются эти земли и эти леса по всей территории страны, вплоть до сибирских гор и тундры (оленьи пастбища тоже могут относиться к землям сельхозназначения). Сейчас у этих лесов нет ясного правового статуса, и во многих случаях собственник или пользователь земельного участка может быть за сам факт существования такого леса оштрафован на большую сумму (до 700 тыс. руб. для юридических лиц), а участок может быть изъят. Чтобы избежать штрафов и изъятия земель, от этих лесов избавляются всеми возможными способами, а самый простой способ - это их сжечь. В масштабах страны выжигание заброшенных земель сельхозназначения является одной из важных причин лесных пожаров. С 1 июля 2019 года в Лесной кодекс РФ была внесена новая статья 123 "Леса на землях сельскохозяйственного назначения", но чтобы она заработала - правительство должно утвердить специальный подзаконный акт (который пока не утвержден, а Минприроды России, отвечающее за его подготовку, выступает категорически против лесов на сельхозземлях). Кроме того, Минэкономразвития регулярно предпринимает попытки отмены этой новой статьи Лесного кодекса. Осенью 2019 года, скорее всего, будет очередное обострение борьбы за право лесов расти на сельхозземлях, и право собственников этих земель выращивать на них лес. Тут тоже очень важна будет помощь всего общества.