Яркий и мирный: каким был Севастополь в 1853 году

Путевые заметки и воспоминания о днях, проведенных в незнакомых местах, – неисчерпаемый источник сведений, особенно когда речь идет о давно минувших днях и особенно – когда записки написаны ясным, образным языком. Именно такими были заметки Василия Савинова, о которых рассказала севастопольский экскурсовод Марина Леонова."Замечателен дешевизною вина"Интереснейшие рассказы о Севастополе далеких лет Марина Леонова регулярно публикует в своем канале на Яндекс.Дзен. Год назад, например, она поделилась великолепнейшей статьей о Севастополе 1841 года, которая была опубликована в Журнале министерства внутренних дел Российской империи. В статье содержалась масса подробностей и достоверных сведений о самых разных сферах городской жизни – от состава населения Севастополя и системы водоснабжения до практики раздачи земли. Записки Василия Савинова менее подробны и не ставят целью рассказать обо всем – это живой рассказ человека, впервые попавшего в Севастополь в 1853 году. Зато благодаря ему у нас есть возможность увидеть, каким был город в последние мирные дни на пороге Крымской войны.Без справочной информации автор все-таки не обошелся. Свой рассказ, по словам Марины Леоновой, он предваряет цитатой некоего И. И. Чебурашкина."Севастополь, древний Ахтиар, когда-то татарская деревушка, ныне город и военный порт при Черном море, с гаванью. Местоположение гористое. Климат теплый и здоровый. Жители – русские, татары, греки и евреи. Замечателен чрезвычайною дешевизною вина, табаку, ракушек, устриц, винограда и арбузов. В бухте ловится вкусная макрель, попадается и шамая. В окрестных степях можно стрелять тощих куличков и драхву" – так описывал Чебурашкин Севастополь середины позапрошлого века.Шамая (она же шемая) – рыба из рода уклеек, которая водится в Севастополе и сейчас, несмотря на встречающиеся на ее жизненном пути трудности. А драхва – крупная степная птица, в данном случае, возможно, дрофа. Но вернемся к рассказу Савинова."Прекрасный вид на море и город открывались из моего окна. Прямо, за бухтою, по скатам и на вершинах возвышенностей, тесно лепились небольшие мазанковые домики, кое-где мелькал странный тополь, уединенно поставленный за известковою стенкою жилья…" – живописует он.Одним из мест, которое путешественник посетил в Севастополе и которое произвело на него сильное впечатление, стал городской базар. Что и неудивительно: в таких местах, где сходится большое число людей и шумят пусть и не роковые, а товарно-денежные, но все же страсти, можно многое увидеть и понять."Вдали раздавался звук барабана и военной музыки, сливавшийся с крупным говором татар, цыган, евреев и караимов, толпившихся в пестрых группах на рынке. Здесь открывалось обширное поле для наблюдателя. Цыганы беспечно грелись на солнце, женщины жевали, или курили табак, приземистый татарин важно восседал на груде арбузов, толкуя с земляком об урожае капусты, которая в Крыму так же дешева, как стихи в Петербурге; между ними сновал услужливый караим с табакорезной машиною; во всех группах этого промышленного люда являлся неизменный еврей, нагруженный табаком, таранью, ножницами и щипцами, холстом и ваксой; к общему говору присоединялась громкая скороговорка торговок бубликами, тыквенными семячками, кизилем и виноградом…".Время от времени вся эта разношерстная толпа раздвигалась, чтобы пропустить "рогатых пегасов" – так поэтично Савинов именует волов, которые "медленно и со скрипом тянули вдоль рыночной площади мажару дров"."Такой же оживленный вид представляла и южная бухта, на левом берегу которой раскидывается корабельная слободка, застроенная флотскими казармами, а на правом мастерскими… Длинный ряд военных судов, втянувшихся в гавань, нескончаемым лесом мачт покрывал бухту… Баркасы, легкие гички и неуклюжие лодки перевозчиков быстро скользили здесь по всем направлениям. Направо, за крепостными батареями, раскидывалось необозримою степью Черное море… Вдали, на горизонте, кое-где, как крыло чайки, мелькали белые паруса судов, да у берегов флегматически ныряли морские свиньи…"."Изумительный" ИнкерманМорские свиньи – не что иное, как азовки, или азовские дельфины. Резкое сокращение их популяции, по словам ученых, произошло в последние 100 лет. Раньше же поголовье "морских свиней" в наших краях было довольно многочисленным, и в их флегматических ныряниях у самого берега на было ничего удивительного.Значительное место в своих записках Савинов уделяет Инкерману. Хотя жизнь здесь явно не била ключом."Собственно Инкерманом названо село Симферопольского узда", – уведомляет автор читателей.После чего описывает "какое-то полуразрушенное здание в тени тополей, <> холмы, две-три раскиданных на площадке мазанки, да, не доходя саженей четырех до Инкерманской скалы, возвышался грязный духан, с неизбежною вместимостью крымского вина и южноберегскаго табаку. Кроме караима-духанщика, забавлявшагося травлею козла с лохматой собакой, ни одно живое существо не встретилось нам при первом шаге на берег".Гораздо интереснее для путешественника, как мы сказали бы сейчас, "историческое наследие"."Наружный вид Инкерманской скалы представляет громадную глыбу камня, в основании которого чернеются неправильные, полуразрушенные входы в пещеры. По грани самой скалы также видны отверстия, когда-то, вероятно, служившие окнами тем лестницам, иссеченным в камне, которые ведут на вершину скалы… <> у западного обрыва возвышаются развалины круглой каменной башни, или, вернее, бойницы… по сторонам видны признаки когда-то возвышавшихся здесь стен… Изумительно!… Каких необыкновенных трудов и усилий стоил человеку этот замечательный приют его!"Пещеры "правильной фигуры" и "целые комнаты, в которых остатки украшений свидетельствуют, что здесь трудилась рука не жалкого скитальца степей, не дикаря-татарина", восхищают путешественника. И вот он идет за своим проводником по лесенке, "запорошенной камнем и поросшей слизким мхом"."Проводник мой повернул направо, и мы вошли в квадратную небольшую комнату. По голым, гладким стенам ее и по мрачному закопченному потолку, трудно было определить, для какого назначения служила она обитателям Инкерманской скалы. Зато следующее отделение, в которое ведет тесный коридор, освещенный совершенно разрушенным окном, по оставшимся в нем обрывкам колонн и большому кресту, хорошо сохранившемуся в круге верхнего основания амбразуры, заставляло догадываться, что здесь была церковь. Следующая за этим отделением комната, так же как и первая, не представляет ничего любопытного: она пуста, темна и по колена полна обсыпавшеюся со стен известкою".Голодный чичеронеПроводником Савинову служил цыган, рассказавший много интересного в том числе и о жизни своего народа. Вот как описывает автор записок встречу с ним."Цыган, ловивший в бухте ракушек, предложил мне свои услуги и лодку. Я поплыл с нечесаным и немытым чичероне к Инкерманской скале. <> На середине пути цыган положил на борт весла, и обратился ко мне… Теперь я перестану гресть, сказал он, а вы посмотрите… Лодка пойдет тише: вы все увидите. Что же я увижу? А как же, бояр, сухарный завод. У! сколько тут хлеба, муки, сухарей! Смотрите! смотрите… видите! добавил он торопливо… При этих словах, сказанных моим проводником с особенною быстротою и энергиею, легко можно было подумать, что внимание его поразило какое-нибудь сверх-естественное явление".На самом деле лодка проплывала всего лишь мимо длинного ряда "пекарней и сараев" да еще баркаса, на который матросы грузили сухари."Последняя-то картина и была поразительным зрелищем для моего цыгана. Этого я не разгадал в первую минуту, по очень простой причине… сытый голодного не разумеет, а мой проводник, как после оказалось, был неистово голоден, голоден, как всякий порядочный цыган!"Бедственное свое положение этот человек объяснил отсутствием работы."Живем на горе, в пещерах… Работы нет, есть нечего. <> Не берут: говорят цыган…", – пожаловался он.Зато в прежние времена, судя по его рассказу, все было иначе."Житье было тогда нашему брату, говорил рассказчик: у женщин и у нас была работа. Цыган пригоден был на все: захворал-ли конь у наездника – в табор его, глядишь, на все четыре ноги и поставлен. Понадобилось-ли травки приворотной, корешка мудреного, или заговора от беды – опять-таки идут, бывало, в табор. Славно торговали деды амулетами, а бабки наши судьбу гадали, лечивали от лихоманки, от дурного глаза; кто хочет – приди, дай деньги: все, бывало, сделает цыган: расскажет будущее, заговорит ружье, отведет саранчу, a доброму человеку из одной отары баранов две сделает… Ну, теперь не то! Цыган чужого коня и не тронь; прежде, бывало, позовут только в Бахчисарай, да по пятам выколотят, а нынче воров ау! И с приворотной травкой уйдешь туда, где, говорят, от снегу прохода нет".Возможность отправиться за конокрадство в Сибирь, судя по этому рассказу, сильно испортила цыганам жизнь. Но это – только присказка."В это-то счастливое для цыган время, в пустынном Инкермане, в одной из заброшенных давно мазанок, поселился старик, родом грек, священник, и врачевавший больных. В короткое время пришелец отбил всю медицинскую практику у цыган. Слухи о его отличном знании, о его успехах, скоро разнеслись по всему южному берегу, и наконец старик вошел даже в милость у бахчисарайского каймакана, который два раза на себе испытал искусство и усердие пришельца", – передает слова своего провожатого Савинов.Казалось, судьба незваного "конкурента" была предрешена. Но вышло иначе."Старый грек умел не только воспользоваться дружбою целого табора, по и вполне завладел волею и мыслею каждого из его членов. С первыми лучами солнца он постоянно являлся в кочевье. Помогал больным, щедрою рукою раздавал свои деньги дряхлым старикам и ребятишкам, научал их добру, кротко осуждал их проступки, говорил о истинном Боге, указывая на христианскую религию, как верный путь к жизни счастливой".Эта идиллическая картина заканчивается заверением, что вскоре новообращенные стали молиться "вместе с своим благодетелем". Вот такие дивные дела творились в прежнем Севастополе.Подробный рассказ Савинкова о цыганах, говорит Марина Леонова, развеял ее сомнения по поводу названия одной из севастопольских балок – "Цыганская". Находится она в Инкермане, и теперь уже совершенно ясно, откуда взялось ее имя. О происхождении других топонимов из этого ряда мы рассказывали недавно.Спасибо автору "записок бывалого человека" за это короткое путешествие на "машине времени". Современным путешественникам стоит подумать – не последовать ли его примеру. Видео, которое сегодня стало популярнейшим способом рассказывать о разных местах, – это, конечно, хорошо. Но зоркий человеческий взгляд никакой камерой не заменишь.Ольга Смирнова