Низкая безработица — это беда, а не победа: «Скамейка запасных» скукожилась — и занята не теми людьми

За 5 лет трудовой резерв в России сократился почти в двое, с 7 до 4 млн человек. В прошлом году численность резерва равнялась 4, 4 млн, это на 9% меньше, чем в 2024 году. Такие данные приводит аналитическая служба аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza на основе статистики Роструда и Росстата.

В трудовой резерв входят те, кто не работает, но готов на рынок труда выйти, и его можно разделить на три группы. В первую входят безработные люди, они ищут работу и готовы немедленно начать трудиться - это 1, 7 млн человек.

Далее — «потенциальная рабочая сила», такие люди ищут работу, но прямо сейчас не готовы на нее выйти (551 тыс.). Третья группа — желающие найти работу, но не предпринимающие активных действий и не готовые прямо сейчас начать работать, таких в России 2,2 млн.

Финансовый аналитик Михаил Беляев рассказал «СП» о своем видении причин нехватки «резервных» кадров:

— На мой взгляд, это надуманная вещь, что у нас кадров не хватает. На самом деле, у нас может наблюдаться дефицит кадров, но скорее это структурная безработица. Когда у нас было подготовлено для одной структуры занятности одно количество специалистов, а сейчас, когда развивается обрабатывающий сектор промышленности, есть потребность в других профессиях. Люди шли в юристы, менеджеры — а когда стал развиваться реальный сектор экономики, оказалось, что требуются инженеры и те, кто работает руками: фрезеровщики, сварщики.

Петр Сухоруких, эксперт по антикризисному PR, основатель международного агентства цифровой репутации «Невидимка» рассказал «Свободной Прессе» о других причинах кадрового голода:

— Мы в демографической пропасти — это эхо 90-х. Плюс 30 лет мы штамповали «менеджеров по всему», пока реальный сектор задыхался без технарей. Сегодня задачи импортозамещения и стройка «выкачали» остатки резерва. Люди есть, но они заняты на критических участках, а «скамейка запасных» пуста.

«СП»: Сколько «трудовых резервистов» нужно при нормальной экономике в России?

— Здоровой системе нужен мобильный резерв в 3−4% - это те, кто учится или меняет профиль. Сейчас безработица фактически нулевая, и это не победа, а лихорадка.

«СП»: Где взять недостающие кадры, как пополнить трудовой резерв? Не латать же дыры за счет притока мигрантов…

— Латать дыры за счет мигрантов — путь в никуда, создающий новые проблемы. Наш главный резерв — производительность. Там, где раньше стояло 5 человек, должен работать 1 оператор и умный станок. Это не сокращение, а освобождение рук для сложных задач.

Также пора вернуть престиж «человеку дела». Пока блогер зарабатывает больше конструктора, мы ситуацию не переломим.

«СП»: Почему регионы живут в разных реальностях? В некоторых кадров хватает, в некоторых нет.

— Россию делит «зарплатная воронка». Разрыв в доходах между центром и провинцией на одной позиции доходит до 300%.

Когда курьер в Москве зарабатывает больше инженера в регионе, мы получаем кадровые пустыни: молодежь уезжает развозить еду вместо того, чтобы создавать продукт. Мы сами создали систему, где «доставлять» выгоднее, чем «производить».

Вторая причина — «жилищный якорь». Продать квартиру в депрессивном городе и купить жилье в растущем промышленном кластере невозможно. Пока государство и бизнес не предложат ведомственную аренду, новые школы и больницы, люди не сдвинутся с места. Квалифицированным кадрам нужно будущее для детей, а не временное «койко-место».

«СП»: Как думаете, чтобы решить проблему, нужно осваивать новые технологии? Те же роботы сегодня много, где заменяют людей…

— Лишних людей в шкафу нет. Выход один — тотальная автоматизация рутины, чтобы один человек стоил пятерых. Нужно выжимать максимум из технологий и заканчивать с «дипломами для галочки». Высшее образование должно отвечать нуждам страны. Либо мы научимся работать головой и роботами, либо так и будем воевать за каждого слесаря, пока экономика буксует.

Ассистент кафедры гуманитарных наук Факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового Университета при Правительстве РФ Ярослав Климов рассказал «СП», о чем кричит нынешний уровень безработицы в РФ:

— Текущий уровень безработицы, опустившийся ниже 3%, свидетельствует о техническом перегреве рынка, а не о его здоровом состоянии.

В отсутствие количественного резерва единственным стратегическим путем компенсации дефицита является форсированный рост производительности труда на 3−4% ежегодно. Однако реализация этого сценария тормозится низким уровнем автоматизации производств и дефицитом управленческих компетенций в регионах.

«СП»: Интересная ситуация с кадрами выходит по регионам, что вы скажете об этом?

— Региональная специфика в 2026 году характеризуется экстремальным разрывом в оплате труда и квалификационным несоответствием.

В промышленных хабах и оборонных кластерах (Урал, Татарстан, Москва) наблюдается жесткая конкуренция за персонал, в то время как в регионах Северного Кавказа сохраняется высокая безработица (до 26,7% в Ингушетии) при одновременной невозможности закрыть вакансии по сложным техническим специальностям.

Это подтверждает, что трудовая мобильность остается ограниченной из-за отсутствия развитой жилой и социальной инфраструктуры в точках роста.

«СП»: Как можно выйти из нынешнего кадрового тупика?

— В сложившихся условиях рост заработных плат, опережающий динамику производительности, создает риски формирования устойчивой инфляционной спирали. Бизнес вынужден увеличивать фонд оплаты труда в условиях отсутствия физического притока новых кадров, что неизбежно переходит в себестоимость продукции и конечные цены.

Системный выход из кадрового тупика возможен исключительно через триединую стратегию: масштабную роботизацию дефицитных сегментов, радикальную реформу системы профессионального образования с привязкой к запросам индустрии и создание условий для эффективной внутренней миграции трудовых ресурсов.

Все иные меры, включая точечное привлечение мигрантов, носят тактический характер и не способны обеспечить долгосрочную устойчивость экономики.