Росстат указал «Новой» на их некорректную методологию при оценке смертности от COVID-19
В минувшую субботу, 20 июня, руководитель Росстата Павел Малков направил письмо в адрес «Новой газеты», в котором он указал на ряд ошибок и неточностей, допущенных изданием в статье «Воскрешенные Росстатом». В своём материале «Новая» продолжила продвигать единый для либеральных СМИ тезис о том, что правительство России якобы скрывает реальную статистику смертей от COVID-19.
На этот раз издание попыталось обосновать свою теорию с помощью статистических данных Росстата об общем количестве смертей в России в апреле 2020 года. Малков же подробно объяснил, откуда взялись в статистике «нестыковки», указанные «Новой», а также отметил, что журналисты допустили грубые методологические ошибки, которые и легли в основу их некорректных выводов.
Почему умершие не попадают в статистику сразу
Особое внимание «Новая» уделила данным по так называемой избыточной смертности — насколько общее количество смертей от всех причин выше среднестатистического показателя за годы наблюдений. В целом по России этот показатель за апрель оказался ниже, чем статистика по этому же месяцу за прошлые 14 лет. Исключение составили лишь пять регионов, и только в Москве показатель смертности населения из-за совокупности всех причин вырос на 18%.
Однако «Новая» акцентировала внимание на удалённых от столицы регионах, где «избыточная» смертность оказалась на рекордно низком уровне. Например, в республиках Северного Кавказа этот показатель почти достиг уровня -60%. При этом, отмечает «Новая», именно в северокавказских регионах ситуация с распространением коронавируса оказалась одной из сложнейших в стране. Этот тезис авторы статьи выделили особенно крупным шрифтом, чтобы он сразу бросался в глаза читателям и запоминался.
В такой интерпретации любой критически мыслящий человек заметит несоответствие между официальными данными — с одной стороны, в регионах серьёзная эпидемия смертельно опасного заболевания, но при этом уровень смертность упал на 60%. Однако Павел Малков разъяснил, откуда взялось это «несоответствие».
Глава Росстата отметил, что его ведомство получает данные из системы ЕГР ЗАГС через территориальные органы статистики. В ряде регионов родственники обязаны зарегистрировать смерть человека в местном отделении ЗАГС, без этого просто невозможно провести захоронение. Но такой обязательный норматив действует только в областях и республиках с высокой плотностью населения.
В регионах же, где низкая плотность и высок процент сельского населения, такое правило не работает. Там для похорон достаточно справки из медучреждения, а зафиксировать смерть в ЗАГС можно позже. Из-за этого и ранее наблюдалось отставание в несколько дней, а то и недель официальной статистики от действительности. Эпидемия коронавируса усугубила эту ситуацию, и люди, соблюдая режим самоизоляции, не спешат посещать публичные места, в том числе и подразделения ЗАГС. Как следствие, в статистике происходит резкий спад зарегистрированных смертей. Однако в течении года они все будут зарегистрированы, отметил Малков.
«Методологически некорректно»
Вторым «аргументом» авторов статьи стала статистика смертности непосредственно от COVID-19. Заявляется, будто бы Росстат сообщил о 2712 россиянах, умерших от вируса в апреле. Однако оперштаб зафиксировал только 1162 летальных случая.
После обработки всех апрельских данных официальная статистика была скорректирована, причём как в большую сторону, так и в меньшую, в зависимости от региона. Данные статистические изменения в «Новой» почему-то не сочли аргументом в пользу объективности Росстата. Вместо этого издание заострило внимание читателей на примерах, когда корректировка шла в сторону уменьшения показателя. Журналисты «Новой» цинично назвали этот процесс «воскрешением».
Малков в своём письме подробно объяснил, почему произошёл перерасчёт как в положительную, так и в отрицательную стороны. Он отметил, что определением причин смерти занимается Минздрав, у которого имеется собственная методика учёта смертности пациентов с коронавирусом.
В ней можно выделить две основные группы. Первая — это пациенты, скончавшиеся непосредственно из-за COVID-19. Вторая — больные, которые скончались от осложнений других заболеваний, вызванных коронавирусом. Также есть две промежуточные группы. Одна, где установление причины смерти требует дополнительных исследований. Другая, где коронавирус никак не повлиял на смерть человека, но всё же был диагностирован.
Как отметил Малков, в основную статистику оперативного штаба по смертям от эпидемии попадает только первая группа. Со временем смерти с неясными причинами смерти постепенно распределяются между первой и второй основными группами, поэтому происходят корректировки.
Как результат, непосредственно от COVID-19 в России умерло 1270 человек, указывает Росстат. Оперативный же штаб сообщал в том же месяце от 1162 смертях. Как видно, разница в показателях крайне мала. А если учесть тот факт, что Росстат дал скорректированную за 2 месяца исследований цифру, то разница в 108 человек вполне предсказуема.
Однако «Новая» пошла на определённое ухищрение, чтобы искусственно завысить цифры. Журналисты сравнили с данными оперштаба (1162 случая) показатели Росстата в целом, куда вошли смерти из всех четырёх групп — 2712 случаев. Такой разницей в показателях читателей удивить, бесспорно, легче. Но Малков особо отметил, что такой метод некорректен.
Таким образом, никакого «воскрешения» не было, как не было и занижения статистики в 2-20 раз. Громкий материал «Новой» и не менее громкая аннотация к статье оказались основаны всего лишь на «некорректной методологии».
«Новая» вынуждена опровергать собственные «вбросы»
Самое интересное, что журналистам «Новой газеты» было заранее известно, как минимум на стадии подготовки материала, откуда взялись все выявленные ими «нестыковки» в официальной статистике.
То есть как минимум несколько экспертов объяснили сотрудникам «Новой» откуда появился провал в статистике «избыточной» смертности. Но, как указывалось выше, журналисты заострили внимание читателей на фразе «…Достаточно серьезная эпидемия в Дагестане, в Ингушетии, в Карачаево-Черкесии, но серьезного прироста смертности не наблюдается». Сделано это с целью заронить сомнения среди своей аудитории относительно официальных данных.
Аналогичную «невнимательность» журналисты проявили и в работе с отчётом Росстата. Документ находится в открытом доступе, и там идёт чёткое разделение статистики на две основные части: в одной коронавирус стал основной причиной смерти, а во второй — нет. Но «Новая» сложила оба показателя, чтобы получить якобы внушительную разницу между данными Росстата и оперштаба.
В заключении своей статьи журналисты «Новой» публикуют ещё одно страшное пророчество — май идёт на рекорд по смертям от коронавируса.
Но тут же даётся объяснение, что по факту никакого рекорда нет, незарегистрированные апрельские смерти перешли в статистику мая, не более.
Как видно, очередной разоблачительный материал с громким заголовком и резонансными цитатами на деле опровергает сам себя, письмо главы Росстата лишь акцентирует внимание на самых грубых попытках манипуляции статистическими данными.
В чём же информационный посыл такой бессмысленной публикации? Вероятно, редакция «Новой газеты» обратила внимание, что за распространение выдуманных фейков о коронавирусе в России возбуждаются вполне реальные уголовные дела — за два месяца почти полсотни инцидентов. За нарушение закона предусматривается наказание вплоть до 5 лет лишения свободы.
Однако оппозиционные издания вынуждены отрабатывать общую либеральную повестку заказчиков. Так, «Новая газета» тесно связана с Михаилом Ходорковским, у которого в России имеется целая сеть подконтрольных СМИ. В итоге оппозиционные журналисты вынуждены писать крайне неоднозначные материалы с вызывающими и резонансными заголовками и тут же их опровергать. С одной стороны они формально соблюдают закон, а с другой усердно следуют общей тенденции. Вероятно, какое-то время им удастся сидеть на двух стульях одновременно, но следует ожидать, что государство в результате и в такой ситуации найдёт способ защитить граждан от «заголовочных» сенсаций.