Путин и Сокуров
Не хочу брать пример с журналистов, которые настолько вольно излагают диалог президента РФ В.В.Путина с режиссёром А.Н.Сокуровым на недавнем заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека, что невозможно понять, кто что сказал и почему. Поэтому привожу его целиком, из стенограммы на kremlin.ru.
В.Путин: Александр Николаевич, пожалуйста.
А.Сокуров: Я хочу начать с хорошего и передать Вам этот журнал «Сеанс» – лучший журнал по кино и по исследованию современной культуры, лучший журнал в мире. Его создаёт в Санкт-Петербурге группа молодых издателей, молодых журналистов, исследователей во главе с Любовью Аркус. Я дважды выдвигал её на государственную премию и дважды, к сожалению, проигрывал. Это совершенно выдающийся коллектив, но почти не поддерживается нашими государственными органами.
Я член четырёх комиссий. Выступаю от Комиссии по культурным правам, с таким, может быть, странным названием, но суммируя вопросы, наверное, по прочим комиссиям.
Комиссия по культурным правам самая неполитическая в совете, но, по-моему, самая важная, на мой взгляд. И армия может проиграть, и государство может рухнуть, и только культура никогда свой народ не предаст, и это культурные права в конечном счёте.
Войти в Совет по правам человека я согласился, опираясь на то, что несколькими годами ранее Вами был подписан важный для меня документ: «Основные принципы развития культурной политики». Это документ, который включает абсолютно принципиальные, все абсолютно болезненные вопросы и вопросы направления развития культуры. Я, конечно, сразу понимал, что мы будем иметь дело с региональной и федеральной властью, работая здесь, в этом совете.
Комиссия собиралась в Петербурге и в Москве. Несколько вопросов, которых мы касались: судьба толстых литературных журналов, определение судьбы музея Набокова в Петербурге, вопросы авторского права в кино, необходимости введения изменений в федеральные законы по культуре, проблемы запрета показов фильмов в России, отсутствие внятной политики государственного телевидения в отношении молодого кино, отсутствие квот на рекламу, даже на саму информацию о событиях в культуре, киноотрасли и в театральном деле именно на государственном телевидении. Усилий телеканала «Культура» и даже интернета явно не хватает.
Остро звучит проблема градозащиты, этим мы тоже занимались. Сокращение общественных пространств во всех городах и враждебное отношение к градозащите со стороны чиновников всех уровней, насколько я понимаю, во всех городах. И, к сожалению большому, я очень удивился, что даже в Москве отношение к градозащите гораздо тяжелее, чем у нас в Петербурге. У нас есть диалоги с властью постоянно, начатые при Валентине Ивановне, и это была принципиальная и важная работа, создавались целые группы общественные.
Сейчас, к сожалению, стало гораздо хуже. Но то, что по всей стране отношения градозащиты и администраций разного уровня, конечно, просто никуда не годятся. И в этом смысле я часто вспоминаю Олега Константиновича Руднова, которого любил и которому благодарен за всё, что он для меня сделал и в профессиональной области, и по-человечески, и нам в Петербурге такого человека не хватает сейчас.
Мы также думали, разговаривали и обсуждали проблемы культурной политики в администрации нашего города Петербурга. В 2020 году в петербургском бюджете не будет средств на новые постановки в детских театрах, в драматических театрах, музыкальных театрах, не будет средств на гастроли, сокращается количество фестивалей, которые надо финансировать. И это в культурной столице. Обращаю внимание, что в бюджете культурной столицы, в расходной части бюджета, расходы на культуру составляют всего два процента. Зачем нам такая культурная столица? Является ли она таковой после этого?
Мы знаем, что происходит решительное сокращение в вузах бюджетных мест, в том числе, например, в Санкт-Петербургском институте кино и телевидения, который так не любит Министерство культуры и где мне приходится сейчас вести режиссёрский курс. Расходы на одного бюджетного студента во ВГИКе – 314 тысяч рублей, а в Институте кино и телевидения в Санкт-Петербурге – 8 тысяч, в 40 раз меньше. И ни копейки не выделяется на техническое оснащение этого вуза, не хватает транспорта и так далее. И опять, опять, опять повышается цена за образование, за обучение.
И я вынужден призвать руководство моей страны сейчас здесь отменить плату за обучение в первую очередь на факультетах художественных и творческих, на факультетах художественных вне зависимости от того, первое, второе или не знаю какое это образование. Иначе мы нарушаем незыблемое в Конституции: не должно быть имущественного и социального ценза, а это как раз и есть символ существования этого ценза. Никакие Шукшины, никакие Бондарчуки не появятся, потому что мы сразу ставим запреты на получение этого особенного изысканного художественного образования для людей, у которых нет этой экономической базы.
Вообще Россия без доступного образования и просвещения при десятках миллионов пребывающих в бедности мне как гражданину не нужна. Только развитие культуры, только развитие просвещения может постепенно менять внутреннюю ситуацию. И мы знаем, как много сейчас у нас происходит разных конфликтов, которые как раз во многом строятся на том, что недорабатывает культура.
После обсуждения в комиссии мы направляем в учреждения столоначальникам наши прошения от Совета. Они 30 дней рассматривают и сообщают: ваше прошение рассмотрено, наше мнение другое, идите гуляйте.
Совет может только рекомендовать и, как мы все знаем, не имеет специальных полномочий, и его решения, в общем, можно так и не учитывать. Чиновный люд это очень хорошо знает. Совет надо или распускать, или наделять всё же какими-то особыми новыми качествами и особой новой ответственностью
Конечно, нельзя недооценивать могущество чиновного класса в России, миллионы этих людей уже обучились водить хороводы вокруг Президента. И мы видим, как это происходило в Иркутске, когда Вы три или четыре раза там были, а до сих пор там живут люди в разрушенных домах и просто в холодном совершенно климате.
Чиновные решения часто вызывают у людей оторопь от бездарности, отсутствия воли, страха перед принятием самостоятельного решения. Откуда это в этих людях? Я не могу понять. Может, вообще пришло время нам придумать новую Россию, заново придумать Россию? Вот что такое происходит?
Осмыслить старые федеративные и сталинские каверны, отпустить на вольные хлеба всех, кому не нужна Россия и наша культура, перестать оплачивать необузданную пассионарность кавказского сектора, переосмыслить статус звания Герой России. Как может быть, что погибшие солдаты Псковской дивизии носят то же звание, что и воевавшие с ним Кадыровы? И как понять, что они, воевавшие с Россией, эти воинские награды принимают?
Политические вопросы чеченских ситуаций, на мой взгляд, не осмыслены. Что это было: освободительная борьба или это был мятеж? Никакой политической дискуссии на этот счёт не идёт, а это очень и очень серьёзная, больная проблема, которая касается не только Чечни, но, конечно, всего Северного Кавказа, где развитие работы с молодёжью, развитие культурных процессов практически не идёт, это мы видим.
Ко мне неоднократно обращались жители Ингушетии. Народ, зажатый между жесточайшим чеченским сектором и осетинским государством, с уймой незалеченных военных ран, кажется, просто умирает. Многие пользуются неагрессивным характером этого народа, как мне кажется. Всё, что я говорю, конечно, совершенно субъективное.
О реализации каких культурных прав в Ингушетии можно говорить сегодня? Кино – нет, театр – нет, телевидение – нет, пресса – нет. Активные ингушские граждане находятся в заключении. Почему, на основании какой политической логики? Какая-то кривая логика. Почему нельзя разговаривать, почему просто нельзя разговаривать с людьми? Некоторые молодые люди на Кавказе мне говорят: «Начнёте воевать с НАТО, мы на вашей стороне воевать не будем. У нас есть горы, у нас есть «зелёнка». Это и шутка, и не шутка.
Мне кажется, что вообще существует принципиальный кризис федеративности, как мне кажется. Думают об этом специалисты или не думают. Я вспоминаю разговор с Борисом Николаевичем, когда он мне рассказывал, что, когда он собрал молодых специалистов, которых он вводил в руководство страны, и дал им конкретные поручения по разработке новых моделей, как в новом государстве надо работать и что можно сделать, дал какое-то время, они пришли к нему с пустыми руками. Он говорит: «Шостакович писал музыку – не исполняли. Вы снимали фильмы – ваши фильмы запрещались, Солженицына запрещали. Вы работали в стол, и спасибо вам за это».
Почему учёные люди, почему люди, у которых в руках интеллект, систематика какая-то, почему они не смотрят вперёд? Или мы ничего не знаем по поводу того, как нам быть с построением государства. От многих государственных деятелей, в том числе занимающих посты, я много раз слышал: «Федерация? А она есть?» Я говорю: «Вам, наверное, виднее». С моей точки зрения, как русского человека, есть и необходима, может быть, в какой-то другой форме есть и необходима.
Мы часто обсуждаем ситуацию с Архангельском, и мне как жителю Петербурга просто стыдно. Когда Ленинград пребывал в муках блокады, русские северяне, сами архангелогородцы, замерзая и голодая, принимали наших беженцев, делились. Голод в Архангельске был не меньше, чем в Петербурге. Пришло время отдавать долги.
Но, на мой взгляд, я хочу призвать Вас, господин Президент, как ленинградца защитить архангелогородца от унизительного намерения московских людей, торопливо и бесстыдно мыслящих. Может быть, вообще предъявить какое-то время решительного экономического вмешательства в жизнь Мурманской области, Архангельской области, Вологодской области, навалиться всеми силами, строить дороги, не позволять сокращать медицинское обслуживание, расширять учреждения культуры, строить стадионы, строить новые вузы. То, что там происходит, – это просто горько.
Последнее. Был тревожный год, на улицу вышли тысячи людей, многие из них ранее сидели по домам, но вышли. Молодые вышли, если они вышли – значит, что-то не так, и мы все прекрасно понимаем, почему они вышли. Отсутствие внятного, систематического политического диалога людей из разных мест, разного возраста, по разным темам причиной тому. Но почему-то наше государство решило политический диалог перевести в уголовную геометрию. Почему? Я этого не понимаю, не понимаю этого. Это ошибка. Государство не смотрит в лица молодых людей, больше в спины, а то и, простите, ниже.
Руководители должны осознать, что для русской молодёжи есть два самых важных понятия – красота и справедливость. И ещё: любовь и ответственность. Это я точно знаю, как человек, который преподаёт в вузе в Российской Федерации, я хорошо знаю и люблю этих людей.
Я хочу обратиться к Вам, Владимир Владимирович, с просьбой. Проведите встречу с теми самыми людьми, некоторые из которых сейчас уже сидят в заключении, кто-то ещё находится под следствием, с теми двумя парнями из «ростовского дела», которые сели на шесть лет строгого режима за пикеты, требующие от администрации города разобраться в расселении людей после пожара.
Владимир Емельянов, Никита Чирцов, Егор Жуков, Павел Новиков, Егор Лесных, Александр Мыльников, Максим Мартинцов – эти люди не на свободе. Поговорите с ними подольше, поговорите подробно обо всём. Я считаю, что они особенные люди, они просто особенные. С ними нужно начинать говорить, не отворачиваться, говорить на равных. Вы говорите с миллионами людей, с тысячами людей на равных. Пригласите их всех, напоите чаем. Просто пусть они Вам скажут всё, что они думают. Я просто умоляю Вас об этом. Они радеют за Отечество. И ничего другого, кроме интересов страны, на самом деле у них нет.
И конечно, надо прекратить эту репрессивную форму взаимоотношения с молодыми людьми. Наша правящая партия никак не занимается политической практикой взаимоотношения на местах. Мы это даже по Петербургу видим. Ни на одном митинге, ни на одной демонстрации, ни на одной общественной акции по градозащите мы никогда не видели представителей ни нашего городского парламента, за исключением оппозиционеров, ни представителей администрации, где есть целый департамент по работе с молодёжью. Но, соответственно, мы никогда не видели представителей правящей партии. Это как? Хотим мы того или нет, мы всё равно уйдём, а они всё равно останутся.
Извините, если это было слишком эмоционально.
В.Путин: Александр Николаевич, мы с Вами очень давно знакомы, и я целенаправленно, сознательно дал Вам слово. Я хотел послушать Ваше мнение по тем вопросам, по которым Вы выступили. Я не сомневался, что Вы будете об этом говорить. Мы же с Вами много лет друг друга знаем. Вы упомянули даже нашего общего друга, Руднова Олега, который ушёл недавно из жизни. Мне тоже, так как и Вам, жаль.
А.Сокуров: Его не хватает.
В.Путин: Я понимаю.
Теперь по существу. Начнём с таких вещей, заметных, чувствительных. Вы сказали об активности людей, которые выражали своё мнение различными способами, в том числе и в результате публичных протестов. Я Вам хочу сказать, и мы с Вами это видим, да во всём мире это происходит, чем мы здесь отличаемся? Посмотрите, что во Франции сейчас происходит? А в США что происходит постоянно, в других странах?
А.Сокуров: Владимир Владимирович, но наши молодые люди никогда не мародёрствуют, ничего не рушат, не сокрушают, они не жгут магазины. Они отличаются пока ещё известной деликатностью.
В.Путин: Вот Вы сейчас правильно сказали.
А.Сокуров: Пока ещё я не ошибся.
В.Путин: Александр Николаевич, мы с Вами – бывает у нас так редко, но происходит – с глазу на глаз иногда дискутируем. Но просто здесь другой формат, и я попрошу Вас дать мне возможность высказаться.
Вы правильно сказали: «пока ещё». Вы знаете, в чём дело? Здесь коллега тоже выступал, по-моему, это коллега Резник сказал: бросил какой-то пластиковый стаканчик в представителя органов власти. Бросил – ничего. Потом пластиковую бутылку – опять ничего. Потом уже бросит и стеклянную бутылку, а потом и камень, а потом стрелять начнут и громить магазины. Мы не должны допустить вот этого. Все имеют право высказывать свою точку зрения и выражать свою позицию всеми возможными, доступными, но законными средствами. Вот в чём всё дело. Вот в этом всё дело!
Безусловно, надо поддерживать всех тех, кто с любовью и ответственностью, уже сейчас об этом сказали, относится к Родине. И в среде людей, которые выражают свои протесты, много таких людей, которые искренне, я с Вами полностью здесь согласен, искренне хотят изменить ситуацию в тех или иных сферах нашей жизни к лучшему.
Вот Вы несколько слов сказали и о Кавказе. Это тонкая сфера, чрезвычайно тонкая. Там и безработица ещё большая очень, особенно среди молодёжи, и много других проблем социально-экономического характера, и как производная – положение в обществе, положение людей там, особенно молодых людей.
Можно ли придумать Россию заново? Александр Николаевич, мы Вас все любим, и я тоже, Ваше творчество, оно замечательное. Можно ли какую-то страну придумать?
А.Сокуров: Можно, можно. Россию можно.
В.Путин: Вы думаете, она чем-то отличается от других?
А.Сокуров: Ради бога, за настойчивость простите. Россию можно. Мы в пути, мы в пути.
В.Путин: Вы знаете, есть такой человек в нашей не так уж давней истории – господин Ульянов, он же Старик, он же Ленин, у него там ещё какие-то клички были. Он придумал, теперь мы не можем понять, что делать с Бутовским полигоном и как выстроить там работу, чтобы люди не забыли про то, кто там лежит в земле.
Вот он напридумывал, вот он создал государственную структуру, заложив мину под российскую государственность, которая складывалась тысячу лет, – придумал. Я сейчас не буду в это вдаваться, у меня есть своя точка зрения на этот счёт. Сейчас не место и не время излагать, а может быть, как-нибудь подробнее изложу.
Мы должны опираться на то, что у нас есть и было. Мы должны опираться на русский народ. Это сложносоставляющее понятие – русский народ. Вы сказали: русские, русские. Кто такие русские? Не было до IX века практически никаких русских. Он складывался постепенно из многих этносов, прежде – славянских, но не только, из угро-финских и из других и так далее. У нас на юге в каганате всех евреями называли. Они вообще этнические евреи или нет? Есть мнение, что евреи разъехались по территории Европы. Так?
И это совсем не библейские евреи от Синая, а это этнические люди, не имевшие никогда никакого отношения к еврейству. Они просто исповедовали иудаизм в каганате, который находился на берегах Азовского и Чёрного морей, и это тоже наш этнос, который русский народ впитал в себя. Это естественное развитие, помешать которому невозможно и не нужно.
Но нужно, опираясь на всё, что нам досталось из пластов нашей истории, глубокой и очень интересной, содержательной, анализировать, выбирая лучший путь развития на ближайшую перспективу среднесрочную и на историческую. И мы, конечно, можем это сделать, опираясь на наших людей, которые искренне, но ответственно относятся к нашей Родине.
Можем мы это сделать? Можем. Как? А Вы предложили – вести диалог. Правильно, конечно, обязательно надо вести диалог. Но нужно ли вести диалог с теми, кто по приговору судов оказались в местах лишения свободы? Они тоже наши граждане, и тоже нужно знать их позицию, надо общаться с ними. Я согласен здесь.
Но есть какие-то правила, они установлены ведь не только в нашей стране. Вот посмотрите, Вы упомянули про эти акции протеста. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что там очень много было приличных людей, которые столкнулись, а на каждом шагу можно столкнуться, с несправедливостью, ну так устроено почти каждое государство. Поезжайте в те же Соединённые Штаты или в Европу, на каждом шагу там ещё круче, чем у нас, эта несправедливость, прямо фонтанирует из-под земли. Ну и что?
Есть правила определённые по проведению тех же публичных акций. Знаете какие? Почти во всех европейских государствах за нарушение правил проведения уличных манифестаций или проведение этих акций без разрешения предусмотрено уголовное наказание, связанное с лишением свободы, в некоторых странах, вполне демократических, в Великобритании – пять лет, в Швеции – десять, в США – десять. Неплохо? Хорошо это или нехорошо? Вы понимаете, есть определённые правила, которые вырабатываются на основе практики их применения. Во Франции не было этого. Страна столкнулась с тем, что мы сейчас наблюдаем, ужесточает эти меры. Ужесточает.
Я хочу опять вернуться к тому, что Вы сказали о Кавказе. Очень тонкая вещь. Чеченский народ пострадал от тех, кто выдумывал новую Россию, так же как многие другие народы Кавказа. Кто-то, не кто-то, а конкретные люди воспользовались этой исторической памятью о несправедливости, начали внедрять свои собственные идеи и подталкивать их для того, чтобы воспользоваться этим, использовать чеченский народ для разрушения нашей страны – России.
Слава богу, хватило ума, здравого смысла, чувства самосохранения у самого чеченского народа, у многих других народов России для того, чтобы мы прошли через очень тяжёлые испытания, но всё-таки вышли из этой кровавой истории. И если кто-то из них, вне зависимости от служебного положения, встал на сторону России, работает на неё, защищает её, готов отдать за неё жизнь, он достоин того, чтобы называться Героем Российской Федерации.
И наоборот, если тот, кто что-то сделал хорошее, но начинает нарушать наши законы, начинает корёжить жизнь, мешать людям или создавать для них проблемы, не совместимые с пребыванием в обществе и на свободе, значит, придётся применять к ним определённые меры. Но всё хорошо в эту самую меру, всё хорошо при одном условии – если чувствовать, понимать, что в обществе происходит, и со всеми людьми вести диалог. С этим я с Вами полностью согласен. Но мы с Вами ещё неоднократно встретимся и поговорим.
В.Фадеев: Владимир Владимирович, позвольте, просто Вам неудобно, время уже поджимает. У Владимира Владимировича следующая встреча с нашими коллегами – уполномоченными по правам человека.
В.Путин: Из регионов, да.
==================================================================================================================================
На мой взгляд, здесь были искренни и Сокуров и Путин. Сокурову, типичному русскому интеллигенту, умеренному националисту, дали возможность изложить свои взгляды. Путин большинство вопросов и пожеланий проигнорировал, говорил только о том, что волнует его. Программные статьи ему писать уже лень: "у меня есть своя точка зрения на этот счёт. Сейчас не место и не время излагать, а может быть, как-нибудь подробнее изложу". Думаю, не изложит, но так вот, в режиме диалога, почему бы и не высказаться вкратце?
На месте россиян я бы испугалась того, что у него в голове. Это ведь какая-то жуткая мешанина из взглядов, популярных в конце 19-го - начале 20-го века в среде правых монархистов и русских националистов вроде М.О.Меньшикова. Приправленная уверенностью белоэмигрантов имперского толка в том, что если бы не Ленин и прочие большевики, Российская Империя в кратчайшие сроки превратилась бы в монолитное русское национальное государство, где все подданные выучили бы русский язык и стали считать себя истинными русскими, как угро-финские этносы и хазары тысячу лет назад...
Судя по мимике, Ленина он искренне ненавидит, а Ивану Ильину и прочим "философам" того же пошиба вполне верит.
Забавно, что Ленин виноват даже в терроре 1930-х, а "Сталин, по его мнению, является продуктом своей эпохи. При этом Путин напомнил, что в истории было довольно много личностей, отношение к которым не может быть однозначным, например, таковыми фигурами являются Оливер Кромвель и Наполеон Бонапарт. Вместе с тем Путин сказал, что «излишняя демонизация Сталина» является не чем иным, как одним из путей атаки на Советский Союз и Россию."
Ну, а за пластиковые стаканчики, брошенные в нацгвардейцев, будут давать сроки и дальше, так как "потом уже бросит и стеклянную бутылку, а потом и камень, а потом стрелять начнут и громить магазины."
В.Путин: Александр Николаевич, пожалуйста.
А.Сокуров: Я хочу начать с хорошего и передать Вам этот журнал «Сеанс» – лучший журнал по кино и по исследованию современной культуры, лучший журнал в мире. Его создаёт в Санкт-Петербурге группа молодых издателей, молодых журналистов, исследователей во главе с Любовью Аркус. Я дважды выдвигал её на государственную премию и дважды, к сожалению, проигрывал. Это совершенно выдающийся коллектив, но почти не поддерживается нашими государственными органами.
Я член четырёх комиссий. Выступаю от Комиссии по культурным правам, с таким, может быть, странным названием, но суммируя вопросы, наверное, по прочим комиссиям.
Комиссия по культурным правам самая неполитическая в совете, но, по-моему, самая важная, на мой взгляд. И армия может проиграть, и государство может рухнуть, и только культура никогда свой народ не предаст, и это культурные права в конечном счёте.
Войти в Совет по правам человека я согласился, опираясь на то, что несколькими годами ранее Вами был подписан важный для меня документ: «Основные принципы развития культурной политики». Это документ, который включает абсолютно принципиальные, все абсолютно болезненные вопросы и вопросы направления развития культуры. Я, конечно, сразу понимал, что мы будем иметь дело с региональной и федеральной властью, работая здесь, в этом совете.
Комиссия собиралась в Петербурге и в Москве. Несколько вопросов, которых мы касались: судьба толстых литературных журналов, определение судьбы музея Набокова в Петербурге, вопросы авторского права в кино, необходимости введения изменений в федеральные законы по культуре, проблемы запрета показов фильмов в России, отсутствие внятной политики государственного телевидения в отношении молодого кино, отсутствие квот на рекламу, даже на саму информацию о событиях в культуре, киноотрасли и в театральном деле именно на государственном телевидении. Усилий телеканала «Культура» и даже интернета явно не хватает.
Остро звучит проблема градозащиты, этим мы тоже занимались. Сокращение общественных пространств во всех городах и враждебное отношение к градозащите со стороны чиновников всех уровней, насколько я понимаю, во всех городах. И, к сожалению большому, я очень удивился, что даже в Москве отношение к градозащите гораздо тяжелее, чем у нас в Петербурге. У нас есть диалоги с властью постоянно, начатые при Валентине Ивановне, и это была принципиальная и важная работа, создавались целые группы общественные.
Сейчас, к сожалению, стало гораздо хуже. Но то, что по всей стране отношения градозащиты и администраций разного уровня, конечно, просто никуда не годятся. И в этом смысле я часто вспоминаю Олега Константиновича Руднова, которого любил и которому благодарен за всё, что он для меня сделал и в профессиональной области, и по-человечески, и нам в Петербурге такого человека не хватает сейчас.
Мы также думали, разговаривали и обсуждали проблемы культурной политики в администрации нашего города Петербурга. В 2020 году в петербургском бюджете не будет средств на новые постановки в детских театрах, в драматических театрах, музыкальных театрах, не будет средств на гастроли, сокращается количество фестивалей, которые надо финансировать. И это в культурной столице. Обращаю внимание, что в бюджете культурной столицы, в расходной части бюджета, расходы на культуру составляют всего два процента. Зачем нам такая культурная столица? Является ли она таковой после этого?
Мы знаем, что происходит решительное сокращение в вузах бюджетных мест, в том числе, например, в Санкт-Петербургском институте кино и телевидения, который так не любит Министерство культуры и где мне приходится сейчас вести режиссёрский курс. Расходы на одного бюджетного студента во ВГИКе – 314 тысяч рублей, а в Институте кино и телевидения в Санкт-Петербурге – 8 тысяч, в 40 раз меньше. И ни копейки не выделяется на техническое оснащение этого вуза, не хватает транспорта и так далее. И опять, опять, опять повышается цена за образование, за обучение.
И я вынужден призвать руководство моей страны сейчас здесь отменить плату за обучение в первую очередь на факультетах художественных и творческих, на факультетах художественных вне зависимости от того, первое, второе или не знаю какое это образование. Иначе мы нарушаем незыблемое в Конституции: не должно быть имущественного и социального ценза, а это как раз и есть символ существования этого ценза. Никакие Шукшины, никакие Бондарчуки не появятся, потому что мы сразу ставим запреты на получение этого особенного изысканного художественного образования для людей, у которых нет этой экономической базы.
Вообще Россия без доступного образования и просвещения при десятках миллионов пребывающих в бедности мне как гражданину не нужна. Только развитие культуры, только развитие просвещения может постепенно менять внутреннюю ситуацию. И мы знаем, как много сейчас у нас происходит разных конфликтов, которые как раз во многом строятся на том, что недорабатывает культура.
После обсуждения в комиссии мы направляем в учреждения столоначальникам наши прошения от Совета. Они 30 дней рассматривают и сообщают: ваше прошение рассмотрено, наше мнение другое, идите гуляйте.
Совет может только рекомендовать и, как мы все знаем, не имеет специальных полномочий, и его решения, в общем, можно так и не учитывать. Чиновный люд это очень хорошо знает. Совет надо или распускать, или наделять всё же какими-то особыми новыми качествами и особой новой ответственностью
Конечно, нельзя недооценивать могущество чиновного класса в России, миллионы этих людей уже обучились водить хороводы вокруг Президента. И мы видим, как это происходило в Иркутске, когда Вы три или четыре раза там были, а до сих пор там живут люди в разрушенных домах и просто в холодном совершенно климате.
Чиновные решения часто вызывают у людей оторопь от бездарности, отсутствия воли, страха перед принятием самостоятельного решения. Откуда это в этих людях? Я не могу понять. Может, вообще пришло время нам придумать новую Россию, заново придумать Россию? Вот что такое происходит?
Осмыслить старые федеративные и сталинские каверны, отпустить на вольные хлеба всех, кому не нужна Россия и наша культура, перестать оплачивать необузданную пассионарность кавказского сектора, переосмыслить статус звания Герой России. Как может быть, что погибшие солдаты Псковской дивизии носят то же звание, что и воевавшие с ним Кадыровы? И как понять, что они, воевавшие с Россией, эти воинские награды принимают?
Политические вопросы чеченских ситуаций, на мой взгляд, не осмыслены. Что это было: освободительная борьба или это был мятеж? Никакой политической дискуссии на этот счёт не идёт, а это очень и очень серьёзная, больная проблема, которая касается не только Чечни, но, конечно, всего Северного Кавказа, где развитие работы с молодёжью, развитие культурных процессов практически не идёт, это мы видим.
Ко мне неоднократно обращались жители Ингушетии. Народ, зажатый между жесточайшим чеченским сектором и осетинским государством, с уймой незалеченных военных ран, кажется, просто умирает. Многие пользуются неагрессивным характером этого народа, как мне кажется. Всё, что я говорю, конечно, совершенно субъективное.
О реализации каких культурных прав в Ингушетии можно говорить сегодня? Кино – нет, театр – нет, телевидение – нет, пресса – нет. Активные ингушские граждане находятся в заключении. Почему, на основании какой политической логики? Какая-то кривая логика. Почему нельзя разговаривать, почему просто нельзя разговаривать с людьми? Некоторые молодые люди на Кавказе мне говорят: «Начнёте воевать с НАТО, мы на вашей стороне воевать не будем. У нас есть горы, у нас есть «зелёнка». Это и шутка, и не шутка.
Мне кажется, что вообще существует принципиальный кризис федеративности, как мне кажется. Думают об этом специалисты или не думают. Я вспоминаю разговор с Борисом Николаевичем, когда он мне рассказывал, что, когда он собрал молодых специалистов, которых он вводил в руководство страны, и дал им конкретные поручения по разработке новых моделей, как в новом государстве надо работать и что можно сделать, дал какое-то время, они пришли к нему с пустыми руками. Он говорит: «Шостакович писал музыку – не исполняли. Вы снимали фильмы – ваши фильмы запрещались, Солженицына запрещали. Вы работали в стол, и спасибо вам за это».
Почему учёные люди, почему люди, у которых в руках интеллект, систематика какая-то, почему они не смотрят вперёд? Или мы ничего не знаем по поводу того, как нам быть с построением государства. От многих государственных деятелей, в том числе занимающих посты, я много раз слышал: «Федерация? А она есть?» Я говорю: «Вам, наверное, виднее». С моей точки зрения, как русского человека, есть и необходима, может быть, в какой-то другой форме есть и необходима.
Мы часто обсуждаем ситуацию с Архангельском, и мне как жителю Петербурга просто стыдно. Когда Ленинград пребывал в муках блокады, русские северяне, сами архангелогородцы, замерзая и голодая, принимали наших беженцев, делились. Голод в Архангельске был не меньше, чем в Петербурге. Пришло время отдавать долги.
Но, на мой взгляд, я хочу призвать Вас, господин Президент, как ленинградца защитить архангелогородца от унизительного намерения московских людей, торопливо и бесстыдно мыслящих. Может быть, вообще предъявить какое-то время решительного экономического вмешательства в жизнь Мурманской области, Архангельской области, Вологодской области, навалиться всеми силами, строить дороги, не позволять сокращать медицинское обслуживание, расширять учреждения культуры, строить стадионы, строить новые вузы. То, что там происходит, – это просто горько.
Последнее. Был тревожный год, на улицу вышли тысячи людей, многие из них ранее сидели по домам, но вышли. Молодые вышли, если они вышли – значит, что-то не так, и мы все прекрасно понимаем, почему они вышли. Отсутствие внятного, систематического политического диалога людей из разных мест, разного возраста, по разным темам причиной тому. Но почему-то наше государство решило политический диалог перевести в уголовную геометрию. Почему? Я этого не понимаю, не понимаю этого. Это ошибка. Государство не смотрит в лица молодых людей, больше в спины, а то и, простите, ниже.
Руководители должны осознать, что для русской молодёжи есть два самых важных понятия – красота и справедливость. И ещё: любовь и ответственность. Это я точно знаю, как человек, который преподаёт в вузе в Российской Федерации, я хорошо знаю и люблю этих людей.
Я хочу обратиться к Вам, Владимир Владимирович, с просьбой. Проведите встречу с теми самыми людьми, некоторые из которых сейчас уже сидят в заключении, кто-то ещё находится под следствием, с теми двумя парнями из «ростовского дела», которые сели на шесть лет строгого режима за пикеты, требующие от администрации города разобраться в расселении людей после пожара.
Владимир Емельянов, Никита Чирцов, Егор Жуков, Павел Новиков, Егор Лесных, Александр Мыльников, Максим Мартинцов – эти люди не на свободе. Поговорите с ними подольше, поговорите подробно обо всём. Я считаю, что они особенные люди, они просто особенные. С ними нужно начинать говорить, не отворачиваться, говорить на равных. Вы говорите с миллионами людей, с тысячами людей на равных. Пригласите их всех, напоите чаем. Просто пусть они Вам скажут всё, что они думают. Я просто умоляю Вас об этом. Они радеют за Отечество. И ничего другого, кроме интересов страны, на самом деле у них нет.
И конечно, надо прекратить эту репрессивную форму взаимоотношения с молодыми людьми. Наша правящая партия никак не занимается политической практикой взаимоотношения на местах. Мы это даже по Петербургу видим. Ни на одном митинге, ни на одной демонстрации, ни на одной общественной акции по градозащите мы никогда не видели представителей ни нашего городского парламента, за исключением оппозиционеров, ни представителей администрации, где есть целый департамент по работе с молодёжью. Но, соответственно, мы никогда не видели представителей правящей партии. Это как? Хотим мы того или нет, мы всё равно уйдём, а они всё равно останутся.
Извините, если это было слишком эмоционально.
В.Путин: Александр Николаевич, мы с Вами очень давно знакомы, и я целенаправленно, сознательно дал Вам слово. Я хотел послушать Ваше мнение по тем вопросам, по которым Вы выступили. Я не сомневался, что Вы будете об этом говорить. Мы же с Вами много лет друг друга знаем. Вы упомянули даже нашего общего друга, Руднова Олега, который ушёл недавно из жизни. Мне тоже, так как и Вам, жаль.
А.Сокуров: Его не хватает.
В.Путин: Я понимаю.
Теперь по существу. Начнём с таких вещей, заметных, чувствительных. Вы сказали об активности людей, которые выражали своё мнение различными способами, в том числе и в результате публичных протестов. Я Вам хочу сказать, и мы с Вами это видим, да во всём мире это происходит, чем мы здесь отличаемся? Посмотрите, что во Франции сейчас происходит? А в США что происходит постоянно, в других странах?
А.Сокуров: Владимир Владимирович, но наши молодые люди никогда не мародёрствуют, ничего не рушат, не сокрушают, они не жгут магазины. Они отличаются пока ещё известной деликатностью.
В.Путин: Вот Вы сейчас правильно сказали.
А.Сокуров: Пока ещё я не ошибся.
В.Путин: Александр Николаевич, мы с Вами – бывает у нас так редко, но происходит – с глазу на глаз иногда дискутируем. Но просто здесь другой формат, и я попрошу Вас дать мне возможность высказаться.
Вы правильно сказали: «пока ещё». Вы знаете, в чём дело? Здесь коллега тоже выступал, по-моему, это коллега Резник сказал: бросил какой-то пластиковый стаканчик в представителя органов власти. Бросил – ничего. Потом пластиковую бутылку – опять ничего. Потом уже бросит и стеклянную бутылку, а потом и камень, а потом стрелять начнут и громить магазины. Мы не должны допустить вот этого. Все имеют право высказывать свою точку зрения и выражать свою позицию всеми возможными, доступными, но законными средствами. Вот в чём всё дело. Вот в этом всё дело!
Безусловно, надо поддерживать всех тех, кто с любовью и ответственностью, уже сейчас об этом сказали, относится к Родине. И в среде людей, которые выражают свои протесты, много таких людей, которые искренне, я с Вами полностью здесь согласен, искренне хотят изменить ситуацию в тех или иных сферах нашей жизни к лучшему.
Вот Вы несколько слов сказали и о Кавказе. Это тонкая сфера, чрезвычайно тонкая. Там и безработица ещё большая очень, особенно среди молодёжи, и много других проблем социально-экономического характера, и как производная – положение в обществе, положение людей там, особенно молодых людей.
Можно ли придумать Россию заново? Александр Николаевич, мы Вас все любим, и я тоже, Ваше творчество, оно замечательное. Можно ли какую-то страну придумать?
А.Сокуров: Можно, можно. Россию можно.
В.Путин: Вы думаете, она чем-то отличается от других?
А.Сокуров: Ради бога, за настойчивость простите. Россию можно. Мы в пути, мы в пути.
В.Путин: Вы знаете, есть такой человек в нашей не так уж давней истории – господин Ульянов, он же Старик, он же Ленин, у него там ещё какие-то клички были. Он придумал, теперь мы не можем понять, что делать с Бутовским полигоном и как выстроить там работу, чтобы люди не забыли про то, кто там лежит в земле.
Вот он напридумывал, вот он создал государственную структуру, заложив мину под российскую государственность, которая складывалась тысячу лет, – придумал. Я сейчас не буду в это вдаваться, у меня есть своя точка зрения на этот счёт. Сейчас не место и не время излагать, а может быть, как-нибудь подробнее изложу.
Мы должны опираться на то, что у нас есть и было. Мы должны опираться на русский народ. Это сложносоставляющее понятие – русский народ. Вы сказали: русские, русские. Кто такие русские? Не было до IX века практически никаких русских. Он складывался постепенно из многих этносов, прежде – славянских, но не только, из угро-финских и из других и так далее. У нас на юге в каганате всех евреями называли. Они вообще этнические евреи или нет? Есть мнение, что евреи разъехались по территории Европы. Так?
И это совсем не библейские евреи от Синая, а это этнические люди, не имевшие никогда никакого отношения к еврейству. Они просто исповедовали иудаизм в каганате, который находился на берегах Азовского и Чёрного морей, и это тоже наш этнос, который русский народ впитал в себя. Это естественное развитие, помешать которому невозможно и не нужно.
Но нужно, опираясь на всё, что нам досталось из пластов нашей истории, глубокой и очень интересной, содержательной, анализировать, выбирая лучший путь развития на ближайшую перспективу среднесрочную и на историческую. И мы, конечно, можем это сделать, опираясь на наших людей, которые искренне, но ответственно относятся к нашей Родине.
Можем мы это сделать? Можем. Как? А Вы предложили – вести диалог. Правильно, конечно, обязательно надо вести диалог. Но нужно ли вести диалог с теми, кто по приговору судов оказались в местах лишения свободы? Они тоже наши граждане, и тоже нужно знать их позицию, надо общаться с ними. Я согласен здесь.
Но есть какие-то правила, они установлены ведь не только в нашей стране. Вот посмотрите, Вы упомянули про эти акции протеста. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что там очень много было приличных людей, которые столкнулись, а на каждом шагу можно столкнуться, с несправедливостью, ну так устроено почти каждое государство. Поезжайте в те же Соединённые Штаты или в Европу, на каждом шагу там ещё круче, чем у нас, эта несправедливость, прямо фонтанирует из-под земли. Ну и что?
Есть правила определённые по проведению тех же публичных акций. Знаете какие? Почти во всех европейских государствах за нарушение правил проведения уличных манифестаций или проведение этих акций без разрешения предусмотрено уголовное наказание, связанное с лишением свободы, в некоторых странах, вполне демократических, в Великобритании – пять лет, в Швеции – десять, в США – десять. Неплохо? Хорошо это или нехорошо? Вы понимаете, есть определённые правила, которые вырабатываются на основе практики их применения. Во Франции не было этого. Страна столкнулась с тем, что мы сейчас наблюдаем, ужесточает эти меры. Ужесточает.
Я хочу опять вернуться к тому, что Вы сказали о Кавказе. Очень тонкая вещь. Чеченский народ пострадал от тех, кто выдумывал новую Россию, так же как многие другие народы Кавказа. Кто-то, не кто-то, а конкретные люди воспользовались этой исторической памятью о несправедливости, начали внедрять свои собственные идеи и подталкивать их для того, чтобы воспользоваться этим, использовать чеченский народ для разрушения нашей страны – России.
Слава богу, хватило ума, здравого смысла, чувства самосохранения у самого чеченского народа, у многих других народов России для того, чтобы мы прошли через очень тяжёлые испытания, но всё-таки вышли из этой кровавой истории. И если кто-то из них, вне зависимости от служебного положения, встал на сторону России, работает на неё, защищает её, готов отдать за неё жизнь, он достоин того, чтобы называться Героем Российской Федерации.
И наоборот, если тот, кто что-то сделал хорошее, но начинает нарушать наши законы, начинает корёжить жизнь, мешать людям или создавать для них проблемы, не совместимые с пребыванием в обществе и на свободе, значит, придётся применять к ним определённые меры. Но всё хорошо в эту самую меру, всё хорошо при одном условии – если чувствовать, понимать, что в обществе происходит, и со всеми людьми вести диалог. С этим я с Вами полностью согласен. Но мы с Вами ещё неоднократно встретимся и поговорим.
В.Фадеев: Владимир Владимирович, позвольте, просто Вам неудобно, время уже поджимает. У Владимира Владимировича следующая встреча с нашими коллегами – уполномоченными по правам человека.
В.Путин: Из регионов, да.
==================================================================================================================================
На мой взгляд, здесь были искренни и Сокуров и Путин. Сокурову, типичному русскому интеллигенту, умеренному националисту, дали возможность изложить свои взгляды. Путин большинство вопросов и пожеланий проигнорировал, говорил только о том, что волнует его. Программные статьи ему писать уже лень: "у меня есть своя точка зрения на этот счёт. Сейчас не место и не время излагать, а может быть, как-нибудь подробнее изложу". Думаю, не изложит, но так вот, в режиме диалога, почему бы и не высказаться вкратце?
На месте россиян я бы испугалась того, что у него в голове. Это ведь какая-то жуткая мешанина из взглядов, популярных в конце 19-го - начале 20-го века в среде правых монархистов и русских националистов вроде М.О.Меньшикова. Приправленная уверенностью белоэмигрантов имперского толка в том, что если бы не Ленин и прочие большевики, Российская Империя в кратчайшие сроки превратилась бы в монолитное русское национальное государство, где все подданные выучили бы русский язык и стали считать себя истинными русскими, как угро-финские этносы и хазары тысячу лет назад...
Судя по мимике, Ленина он искренне ненавидит, а Ивану Ильину и прочим "философам" того же пошиба вполне верит.
Забавно, что Ленин виноват даже в терроре 1930-х, а "Сталин, по его мнению, является продуктом своей эпохи. При этом Путин напомнил, что в истории было довольно много личностей, отношение к которым не может быть однозначным, например, таковыми фигурами являются Оливер Кромвель и Наполеон Бонапарт. Вместе с тем Путин сказал, что «излишняя демонизация Сталина» является не чем иным, как одним из путей атаки на Советский Союз и Россию."
Ну, а за пластиковые стаканчики, брошенные в нацгвардейцев, будут давать сроки и дальше, так как "потом уже бросит и стеклянную бутылку, а потом и камень, а потом стрелять начнут и громить магазины."