Только факты

Адвоката Алексея Прохорова понять можно. Совестливый человек. Он защищает интересы Анатолия Быкова из Красноярска и понимает, что надеяться на правый суд нельзя.

Примеров в жизни и в практической работе было много. Да пожалуй, что не только у него. Поэтому и басня с бородой живёт и здравствует в народе.

В таинственной глуши лесного царства,

В таёжно-непролазном государстве,

Где солнца не бывает никогда,

Собралось население лесное

Взглянуть на представленье дармовое

С участием народного суда.

Судили зайца за грабёж с разбоем,

Задрал, подлец, колхозную корову

И в лес, взвалив на плечи, уволок...

Я знаю чаяния Алексея Александровича Прохорова. Он думает, что президент страны периодически встречается с силовиками, с работниками следствия, прокуратуры и суда, и было бы чудесно, если бы Владимир Путин выкроил однажды время для того, чтобы пообщаться с адвокатами. У многих наболело на душе.

– Прежде всего, немного о себе, пожалуйста. Людей интересует родословная с незапамятных времён...

– Родился в 1984 году в заполярном городе Игарке. Мама у меня была учителем русского языка и литературы начальных классов, отец работал крановщиком в порту, занимался лесопогрузками. Игарка в то время была крупным портом, куда заходили морские пароходы со всего мира.

В семье было двое детей – я и мой старший брат, который, к сожалению, в 1995 году утонул на рыбалке. А тремя годами ранее в результате несчастного случая на работе погиб мой отец, мне тогда было восемь лет. Из близких родственников у меня осталась только мама. Она хотела, чтобы я учился на врача, но никогда на этом не настаивала.

Юристов в роду у нас не было, и я не планировал стать адвокатом, но так вышло, что поступил в Сибирский юридический институт МВД России, после окончания которого работал следователем, занимался расследованием налоговых преступлений, проработал в общей сложности четыре года.

Работа мне не приносила удовлетворения. Больше всего не устраивало то, что у следователя не было процессуальной независимости, хотя на бумаге она существовала. В итоге я решил оставить службу и уволился из МВД. Сдал экзамены на статус адвоката и вот уже 12 лет выступаю защитником по уголовным делам.

– Как вы стали адвокатом Анатолия Петровича Быкова? Вы раньше были с ним знакомы?

– Я не был с ним знаком, но, как любой другой житель Красноярска, Красноярского края, конечно, о нём много слышал.

– Он был известен далеко за пределами края, думаю, что во всей стране. Меня, например, очень удивляло, что такой богатый человек не перебрался на Рублёвку, не уехал в Лондон, живёт у себя в Красноярске, помогает людям, занимается благотворительностью; памятник учительнице в Красноярске открывали на его средства…

– На его средства были построены общеобразовательная школа, храмы, поликлиника; краевая больница и госпиталь оснащались самым современным оборудованием на его средства. Чемпионат мира по борьбе проводился в Красноярске при его финансовой поддержке. Он очень многим помогал. Поэтому, я вам скажу, даже задержание Анатолия Петровича Быкова происходило уважительно, и в дальнейшем, когда его сопровождали куда-либо под конвоем, к нему уважительно относились сотрудники спецподразделений силового блока, потому что он изрядно помогал бойцам спецслужб, когда у них были командировки в Чечню. Неоднократно выделял средства на операции, так как ведомственные органы не имели возможности оплачивать всем качественное лечение. Поэтому к нему очень уважительное отношение.

– Мало кто в России сделал столько добрых дел, сколько их скопилось на счету у Быкова. И это было для него потребностью души, а не пиаром. Но давайте вернёмся к вопросу. Как вы стали адвокатом Анатолия Петровича?

– Близкие к нему люди обратились ко мне с просьбой подключиться к его защите. Я понимал, что это уголовное дело, на котором можно свернуть себе шею. Но решение приходилось принимать в условиях дефицита времени, так как человека уже задержали и кто-то должен был представлять его интересы, поэтому я дал своё согласие, и личное знакомство у нас состоялось 8 мая 2020 года, на следующий день после его задержания.

– У Анатолия Петровича не было своего адвоката? У состоятельных людей, как правило, бывают свои адвокаты...

– У него был адвокат, с которым он работал на постоянной основе, но это касалось вопросов сопровождения его бизнеса, арбитража, каких-то гражданских процессов и правовых моментов. Своего уголовного адвоката у него не было, и причины понятны: если человек ничего не совершал и не ждёт, что его будут преследовать, то зачем ему адвокат по уголовным делам?

Поэтому мы познакомились с ним в здании следственного управления, в кабинете следователя. Нам дали несколько минут переговорить конфиденциально, мы пообщались и, в общем, как-то нашли общий язык, сработались. Утверждать подобное мне позволяет тот факт, что я являюсь его защитником уже третий год.

– Каким он показался вам при первой встрече? Вы не увидели смятения на его лице?

– Он был спокоен, по-моему, больше переживал за свою семью, чем за себя. Сказал, что обвинение ему понятно, но вину он не признаёт и в настоящее время никаких показаний давать не будет. Насколько мне известно, к нему уже за несколько месяцев до задержания стала поступать информация, что против него планируется уголовное преследование, чтобы не дать ему возможности участвовать в выборах. Поэтому внутренне он был готов к такому повороту событий. Для него всё было предельно ясно.

– Анатолий Петрович Быков был очень богатым человеком, мог бы жить в своё удовольствие, покупать яхты и виллы, как это делают богатеи. Но у него душа болела за людей, болела за свой край, за то, что в Красноярском крае делается, и он не мог молчать, публично выступал, резал правду-матку, и это было от любви к России... Я не знаю, планировал он участвовать в выборах или нет, но, думаю, его боялись, боялись, что он победит...

– У меня практически нет сомнения в том, что его боялись допустить к выборам. Меня в этом убедила очень показательная история.

Летом 2021 года, несмотря на то что Анатолий Петрович Быков находился под следствием, в СИЗО, у него не было никаких ограничений на право избираться и участвовать в выборах. Поэтому он пошёл на принцип и объявил о намерении участвовать в выборах в Государственную думу. Самовыдвиженцем. Выборы должны были состояться осенью 2021 года. Это вызвало довольно большой резонанс в Красноярском крае. Все руководители правоохранительных органов края при каждом удобном случае заявляли, что никакой политической подоплёки дело Быкова не имеет, что это обычное уголовное дело. Но на практике случилось так. Мы обратились к следователю с ходатайством разрешить Быкову в СИЗО встречу с нотариусом для оформления необходимых документов на доверенное лицо, чтобы можно было подать документы в избирком, открыть специальный счёт, соблюсти все процедуры и формальности. Следователь это ходатайство удовлетворил, у него не было оснований для отказа. Но руководитель следственного органа отменил его постановление о допуске к Быкову нотариуса, и, таким образом, ему не дали выдвинуться кандидатом, что, в общем-то, неудивительно, потому что уголовное дело и затевалось ради того, чтобы не допустить участия Быкова в выборах.

– Поразительно! Уже посадили человека в тюрьму, науськали на него федеральных тележурналистов, обвинили в убийствах, изваляли в грязи, а всё равно боятся допустить к выборам... Это же стыдоба какая!

– Когда постановление следователя о допуске к Быкову нотариуса отменили, мы пошли с обжалованием в суды, по линии прокуратуры, но ничего не добились. Суды отказались рассматривать наши жалобы по существу, отказались как в уголовно-процессуальном порядке, так и в порядке административного судопроизводства. А прокуратура молчаливо наблюдала, как творится это беззаконие, как грубо нарушаются права не только Быкова, но и десятков тысяч избира­телей...

– Не случайно у людей такое ощущение, что правоохранительные органы подмяли под себя закон.

– Всё это вызвало общественный резонанс, возмущение людей, но, к сожалению, новость в информационном пространстве долго не живёт, она сменяется другой новостью.

– Давайте, Алексей Александрович, перейдём к самому делу, к этому очень странному делу, по которому Быкова обвинили в преступлении только, как я понимаю, на основании показаний двоих свидетелей, возможно лжесвидетелей с богатым уголовным прошлым, которые вполне могли оговорить любого.

– Да, по сути, вы правы, есть показания Татаренкова, есть показания Бакурова, и больше нет ничего. Кто такой Татаренков? Это человек, который последние четверть века провёл в местах лишения свободы. В 1999 году его арестовали в Греции за хранение оружия, там он отбывал наказание, потом его экстрадировали в Россию, где он был осуждён на 13 лет и освободился осенью 2020 года. Я думаю, что у него имелся мотив, чтобы оговорить Быкова. Дело в том, что Татаренков в своё время действительно был руководителем банды киллеров, а на юге Красноярского края остаётся ещё много, скажем так, криминальных трупов, нераскрытых убийств, и, как я понимаю, как могу предположить, ему просто дали понять или прямо сказали, что если от него не получат нужные показания на Быкова, то старые дела можно в любой момент реанимировать и начать его «крепить» по этим убийствам. Вполне возможно, что такой разговор состоялся с Татаренковым незадолго до его освобождения. Я думаю, что связано с этим.

Другой свидетель, Бакуров, тоже очень уязвим. К его показаниям трудно относиться как к достоверным. Бакуров был приговорён к смертной казни, которая впоследствии была заменена на ПЖЛС (пожизненное лишение свободы). Ну и здесь логика как бы очевидна. Судьба его в настоящее время неизвестна, но мы можем предположить, что ему пообещали освобождение. Он был задержан на месте преступления и с этого времени находится в заключении. На момент, когда он начал давать показания против Быкова, он отбыл уже 26 лет из своего пожизненного срока. Законодательство допускает возможность условно-досрочного освобождения, если осуждённый на ПЖЛС отбыл 25 лет заключения, и я не исключаю, что сейчас Бакурова, не придавая огласке, условно-досрочно освободят и отправят куда-то с глаз подальше. Я могу это предположить. Получается, что два свидетеля, как вы отметили, с богатым уголовным прошлым, двадцать с лишним лет молчали, а затем вдруг стали давать показания против Быкова. При этом оба уязвимы и у обоих есть мотив его оговорить в целях получения каких-то личных преференций.

– По сути обвинения?

– Обвинение касалось организации убийства двух лиц, которое было совершено 24 июля 1994 года. Мы не оспариваем факт убийства двух человек – Наумова и Войтенко, не оспариваем, что к этому преступлению имели отношение Татаренков и Бакуров, но мы отрицаем причастность к этому делу Анатолия Петровича Быкова.

– Тем не менее он осуждён...

– Ему дали 13 лет общего режима. Его судили по 102-й ста­тье УК РСФСР, тогда не было строгого режима, поэтому ухудшить его положение не могли и назначили общий режим.

– У вас был суд присяжных?

– Сама работа с присяжными у меня не вызывала нареканий. Основной состав присяжных нас вполне устраивал. Недовольство вызывало поведение председательствующей судьи, которая понимала, что если присяжные вынесут оправдательный вердикт, то она будет обязана вынести оправдательный приговор, и она считала своим долгом любой ценой добиться вынесения обвинительного вердикта. Ситуация была весьма далёкой от равенства и состязательности сторон, от независимости правосудия. Было впечатление, что председательствующая судья выполняет функцию второго прокурора. Вот это вызывало у меня наибольшее разочарование и возмущение. Следствие, прокуратура, суд вместе со спецслужбами костьми легли для того, чтобы обеспечить вынесение обвинительного вердикта. Для этого пошли даже на замену старшины коллегии присяжных, который был критически настроен по отношению к позиции обвинения. Как это произошло? Старшина присяжных собрался, как обычно, на процесс, зашёл в лифт и каким-то непонятным образом впервые за двадцать лет проживания в этом доме застрял в лифте между этажами. Конечно, задержался, и его сразу заменили на другого присяжного из числа запасных, хотя в нашем случае, надо сказать, сами присяжные просили подождать или отложить заседание, но судья, с подачи прокурора, была неумолима, и старшина немедленно был заменён.

Напомню, что вердикт коллегии присяжных был четыре против двоих, а если бы старшину присяжных не вывели из строя и не заменили другим, то вердикт был бы как минимум трое против троих, а это уже равносильно оправдательному вердикту. Поэтому я убеждён, что правоохранительные органы искусственно создали эту ситуацию, чтобы можно было устранить неудобного для них присяжного. Это сразу решало все проблемы, понимаете, да? В приговоре ведь не расписано, на какие доказательства ссылается суд. Приговор основан на обвинительном вердикте присяжных, а они не мотивируют своё решение, и дальнейшее уже не имеет значения. Суд просто ссылается на то, что вынесен обвинительный вердикт, суд с ним соглашается, поэтому признаёт виновным и назначает такое-то наказание.

– Не проходит ощущение, что с человеком показательно расправились на глазах у всех. Раньше можно было обратиться в Европейский суд по правам человека, многим это помогало. Где сейчас искать правду? Не знаю. Безнадёжность полная... Вы говорили, что работа следователя не приносила удовлетворения. А работа адвоката, если равенство и состязательность сторон отсутствуют, а судья ведёт себя как прокурор?

– Работа адвоката предполагает большую свободу, нежели работа следователя, даёт возможности для творчества. Удовлетворение она приносит ещё и в силу того, что ты можешь позволить себе говорить об истинном положении вещей, и когда при этом видишь, что судья и прокурор упорно смотрят в стол, то понимаешь, что они прекрасно знают, что ты прав. Ну а когда периодически, чрезвычайно редко, но случается, что ты добиваешься законного и справедливого решения, то испытываешь больше удовлетворения, чем от работы следователя.

– Благодарю вас за беседу, хотя осталось очень тягостное впечатление от разговора.

Беседу вёл

Владимир Смирнов,
член Союза писателей России