Стратегия России
Отрывки из новой статьи ребе Ищенко, в коей он сам себя превзошёл!
Для постсоветских обществ, в принципе, характерно неадекватное отношение населения к государству. Несмотря на катастрофу перестройки и ужас 90-х люди всё ещё в душе уверены, что можно скрестить ужа с ежом и создать абсолютно патерналистскую социалистическую или даже коммунистическую империю с абсолютно свободным населением
Между тем, ограничение свобод по мере роста социальности государства — не прихоть злых большевиков, а фатальная неизбежность строя. Чем государство социальнее, тем больший ресурс оно изымает у производителей и перераспределяет через свои структуры. Для эффективного перераспределения необходим учёт и контроль (об этом ещё Ленин писал). Но, в первую очередь, учёт и контроль населения.
Надо точно знать сколько, чего требуется произвести и куда доставить. Чтобы общественный ресурс не расходовался вхолостую необходимо точно определить потребность в каждом товаре и продукте а, по мере насыщения спроса (особенно на товары длительного пользования) потребность будет меняться. Нельзя позволять населению в широких масштабах приобретать импортные вещи, поскольку тогда окажутся невостребованными произведённые внутри страны (а производство, ведь, плановое). Необходимо ограничить выезд за рубеж, как для того, чтобы люди меньше покупали иностранных вещей, в ущерб собственному производителю, так и для того, чтобы не пользовались иностранными курортами в ущерб собственным (количество мест в санаториях, ведь тоже планируется). Ну и заодно, чтобы не сравнивали капиталистическое изобилие с социалистической унификацией. Если перед производителем стоит задача просто одеть, просто обуть и просто накормить людей, то он не будет изгаляться, изобретая стосортов колбасы или шестьсот пива, хватит двух-трёх основных.
Передвижение внутри страны также необходимо ограничить, исходя из государственных потребностей. Бесплатную государственную квартиру вашей семье не будут строить в каждом городе страны. Инфраструктура тоже планируется. Кроме того, если государству надо строить дорогу Салехард-Игарка или добывать в Якутии алмазы, то никто не должен вас уговаривать — комсомольскую путёвку в зубы и вперёд, а то что вы хотели в своём городе пивбар или хлебзавод открыть никого не волнует — государство само откроет то, что запланировано. Если же планировщики что-то не учли и первые лет двадцать на стройке коммунизма надо жить в палатке или в полукоммунальном бараке-общежитии, так это — издержки производства.
Но есть и свои достоинства: стабильность, уверенность в завтрашнем дне от рождения до смерти, обеспечивающая определённый базовый уровень потребностей зарплата и пенсия (хоть последняя не всегда и не для всех), бесплатное жильё, дешёвая коммуналка, дешёвые билеты в цирки, театры, кинотеатры и т.д.
Вот только достоинства одного и другого строя друг с другом не монтируются. А недостатки запросто. При попытке совместить достоинства коммунизма и капитализма получается в лучшем случае Тяньаньмень, в худшем опереточный ГКЧП с последующими майданами и лихими 90-ми. При совмещении недостатков возникает обыкновенный фашизм. Тем не менее, люди, в том числе и в России, в том числе и обременённые учёными степенями и званиями, в стиле «кошка бросила котят — это Путин виноват» требуют от власти обеспечить им коммунизм и капитализм в одном флаконе «чтобы у всех всё было и никому за это ничего не было». Пусть президент издаст указ, чтобы все были богатыми и красивыми.
Кроме того, есть группы по интересам. Монархисты хотят, чтобы государство им восстановило монархию, коммунисты требуют реставрации СССР силами того же государства, либералы мечтают, чтобы в России всё было, как в США (причём не в настоящих, а ими же выдуманных).
К сожалению, люди не желают расставаться с собственными иллюзиями. Поэтому сторонники всего хорошего и противники всего плохого готовы как угодно долго ругать Россию и её руководство так же ожесточённо, как ругали партию и правительство в СССР, требуя невозможного, не понимая, что функция государства — балансировать интересы различных классов и социальных групп, а не реализовывать чьи-то несбыточные мечты о золотом веке в ущерб другим.
Единственное, что всегда объединяет правых, левых и конвергенционистов — ненависть к собственному государству, не желающему исполнять их хотелки, к тем сторонникам государственности, которых они называют охранителями и тому молчаливому государствообразующему большинству, которое они именуют «рабским народом». Они уверены, что на самом деле государство хочет того же, что и они, только не умеет правильно достичь цели, которая кажется тем ближе, чем ниже квалификация и уровень интеллекта требующего.
***
Москва не претендует на включение осколков СССР в состав России, но требует от них политической лояльности и участия в российских интеграционных экономических проектах. Нелояльные наказываются рублём. Их экономика начинает страдать. Те же, кто считает, что, опершись на Запад, может позволить себе проводить в отношении России враждебную политику, теряют территории, а их государственность ослабляется до размеров фэйковой. Это относится не только к Украине, но в некоторой степени (кроме территориальных потерь) даже к вступившей в НАТО Прибалтике.
Россия не может ни проглотить, ни переварить отвалившиеся от СССР куски. Даже абстрагируясь от военно-политических проблем, которые немедленно возникнут, только финансово-экономическое обременение от затрат на адаптацию присоединяемых территорий, резко снизило бы уровень жизни российского населения на ближайшие лет двадцать-тридцать. На самом же деле это — проблема в принципе не решаемая на актуальном витке истории, при наличной ресурсной базе и уровне ожидаемого противодействия.
Россия делает только то, что может и то, что ей выгодно делать. Она пытается создать лояльное предполье из политически независимых режимов, чья экономика интегрирована в совместные проекты и критически замкнута на российский рынок, при том, что экономика России сохраняет свою самодостаточность, независимо как от любого из партнёров, так и от всех их вместе. Это можно было бы сравнить с неоколониальной моделью, применявшееся Западом во второй половине прошлого века, если бы Россия не обеспечивала партнёрам взаимовыгодность сотрудничества. Москва не грабит, а даёт возможность заработать вместе с ней.
При этом Москва подчёркнуто не вмешивается в вопросы внутренней жизни. Её не волнует правит у вас хан, бай, демократический президент, олигархические кланы или коммунистическое политбюро. От вас требуется только вписываться в созданную Москвой политико-экономическую модель, а дома можете быть хоть отцом нации, хоть вождём народов. Это невмешательство логично ибо Россия на мировой арене противостоит глобалистской идее цивилизаторского вмешательства, вплоть до военной интервенции. Следовательно Москва демонстрирует, что её слова не расходятся с делами и в своей сфере интересов она режимы по идеологическим мотивам не меняет.
Это циничная, безумно эффективная, ресурсосберегающая (очень экономная) политика. Любой другой формат Россия бы не выдержала. У неё не было ни советских ресурсов, ни социалистического содружества, уровень жизни народа должен был соответствовать западным нормам (иначе не стабилизируешь социальную сферу), по военной мощи надо иметь возможность не просто уничтожить США массированным ядерным ударом, но противостоять им в стратегических точках планеты при помощи обычных вооружений и ограниченных контингентов вооружённых сил. В таких условиях вкладываться в присоединение отпавших территорий СССР не было никакой возможности, а во многих случаях утрачен был и экономический смысл.
Что же касается военного присутствия в стратегически важных регионах, то применялась система развёртывания военных баз. Содержать базу бесконечно дешевле, чем содержать (в качестве своей республики) страну, в которой база находится. Там, где местный режим своей агрессивной русофобией ставил российские интересы под угрозу возникали непризнанные государства, имеющие неплохие перспективы в будущем интегрироваться в Россию. Ну и наконец там где и такой метод не работал, возник крымский прецедент. Не случайно присоединение Крыма к России не признали не только наши западные «партнёры». Из числа членов СНГ Крым официально признан только Казахстаном, Киргизией и Арменией. Это — ближайшие союзники России, члены ЕАЭС. Даже Белоруссия занимает в этом вопросе двойственную позицию, признавая фактическое состояние дел, но не делая юридически обязывающих заявлений. Все прекрасно понимают, что случившееся однажды может повториться неоднократно.
Тем не менее умеренность России, как в конфликте с Грузией, так и в украинской истории, позволила ей сохранить доверие большинства членов СНГ, значит в целом решить задачу формирования лояльного предполья. Пересмотр политики России на постсоветском пространстве в сторону большей активности возможен, но на данном этапе требует наращивания ресурсной базы и стабилизации отношений с Западом. То есть, если не произойдёт некий форс-мажор, который вынудит Москву действовать немедленно и принимать решение «за доской» (например, признанный Западом распад Украины, требующий защиты российских интересов на оставшихся территориях бывшего государства), то проблема целесообразности политической интеграции (вслед экономической) будет решаться уже следующим поколением политиков, располагающих для этого необходимым и достаточным инструментарием.
Что удалось России? Она создала ЕАЭС и ОДКБ. Она замкнула на себя большую часть постсоветских экономик. В прямом противостоянии с США на Украине она не смогла удержать территорию из-за предательства украинской элиты, но зато добилась того что Запад своими руками разорил экономически и по сути уничтожил политически единственного возможного российского конкурента на постсоветском пространстве — 50-миллионную Украину, располагавшей полностью самодостаточной экономикой, по объёму сравнимой с российской. Подчёркиваю, страну, которая потенциально могла бы стать если не тараном против России (хоть могла и им), то хотя бы конкурентом России в ближнем зарубежье Запад уничтожил сам. У России теперь гораздо более простая проблема — решить, что, как и когда делать с обломками.
Это-то и есть искусство политики, когда все думают, что ты безнадёжно проигрываешь, а потом ты уже на финише, а они ещё бежать не начали. И во внутренней политике многократно раскритикованная неидеологичность российского руководства является действенным и эффективным механизмом достижения стратегических целей.
Так что, если отрешиться от уверенности, что государство не просто обязано, а мечтает выполнить программу, которую придумал ты лично, посмотреть на порядок его действий во внешней и внутренней политике, в экономике за последние двадцать лет, то увидим вполне стройную, но строгую в управлении систему, которая в руках умелого пользователя даёт великолепный результат. Критики же выглядят слепцами, пытающиеся описать слона на основании ощупывания его части (ноги, хобота, хвоста).
Полностью здесь - https://cont.ws/@ishchenko/1351014
Для постсоветских обществ, в принципе, характерно неадекватное отношение населения к государству. Несмотря на катастрофу перестройки и ужас 90-х люди всё ещё в душе уверены, что можно скрестить ужа с ежом и создать абсолютно патерналистскую социалистическую или даже коммунистическую империю с абсолютно свободным населением
Между тем, ограничение свобод по мере роста социальности государства — не прихоть злых большевиков, а фатальная неизбежность строя. Чем государство социальнее, тем больший ресурс оно изымает у производителей и перераспределяет через свои структуры. Для эффективного перераспределения необходим учёт и контроль (об этом ещё Ленин писал). Но, в первую очередь, учёт и контроль населения.
Надо точно знать сколько, чего требуется произвести и куда доставить. Чтобы общественный ресурс не расходовался вхолостую необходимо точно определить потребность в каждом товаре и продукте а, по мере насыщения спроса (особенно на товары длительного пользования) потребность будет меняться. Нельзя позволять населению в широких масштабах приобретать импортные вещи, поскольку тогда окажутся невостребованными произведённые внутри страны (а производство, ведь, плановое). Необходимо ограничить выезд за рубеж, как для того, чтобы люди меньше покупали иностранных вещей, в ущерб собственному производителю, так и для того, чтобы не пользовались иностранными курортами в ущерб собственным (количество мест в санаториях, ведь тоже планируется). Ну и заодно, чтобы не сравнивали капиталистическое изобилие с социалистической унификацией. Если перед производителем стоит задача просто одеть, просто обуть и просто накормить людей, то он не будет изгаляться, изобретая стосортов колбасы или шестьсот пива, хватит двух-трёх основных.
Передвижение внутри страны также необходимо ограничить, исходя из государственных потребностей. Бесплатную государственную квартиру вашей семье не будут строить в каждом городе страны. Инфраструктура тоже планируется. Кроме того, если государству надо строить дорогу Салехард-Игарка или добывать в Якутии алмазы, то никто не должен вас уговаривать — комсомольскую путёвку в зубы и вперёд, а то что вы хотели в своём городе пивбар или хлебзавод открыть никого не волнует — государство само откроет то, что запланировано. Если же планировщики что-то не учли и первые лет двадцать на стройке коммунизма надо жить в палатке или в полукоммунальном бараке-общежитии, так это — издержки производства.
Но есть и свои достоинства: стабильность, уверенность в завтрашнем дне от рождения до смерти, обеспечивающая определённый базовый уровень потребностей зарплата и пенсия (хоть последняя не всегда и не для всех), бесплатное жильё, дешёвая коммуналка, дешёвые билеты в цирки, театры, кинотеатры и т.д.
Вот только достоинства одного и другого строя друг с другом не монтируются. А недостатки запросто. При попытке совместить достоинства коммунизма и капитализма получается в лучшем случае Тяньаньмень, в худшем опереточный ГКЧП с последующими майданами и лихими 90-ми. При совмещении недостатков возникает обыкновенный фашизм. Тем не менее, люди, в том числе и в России, в том числе и обременённые учёными степенями и званиями, в стиле «кошка бросила котят — это Путин виноват» требуют от власти обеспечить им коммунизм и капитализм в одном флаконе «чтобы у всех всё было и никому за это ничего не было». Пусть президент издаст указ, чтобы все были богатыми и красивыми.
Кроме того, есть группы по интересам. Монархисты хотят, чтобы государство им восстановило монархию, коммунисты требуют реставрации СССР силами того же государства, либералы мечтают, чтобы в России всё было, как в США (причём не в настоящих, а ими же выдуманных).
К сожалению, люди не желают расставаться с собственными иллюзиями. Поэтому сторонники всего хорошего и противники всего плохого готовы как угодно долго ругать Россию и её руководство так же ожесточённо, как ругали партию и правительство в СССР, требуя невозможного, не понимая, что функция государства — балансировать интересы различных классов и социальных групп, а не реализовывать чьи-то несбыточные мечты о золотом веке в ущерб другим.
Единственное, что всегда объединяет правых, левых и конвергенционистов — ненависть к собственному государству, не желающему исполнять их хотелки, к тем сторонникам государственности, которых они называют охранителями и тому молчаливому государствообразующему большинству, которое они именуют «рабским народом». Они уверены, что на самом деле государство хочет того же, что и они, только не умеет правильно достичь цели, которая кажется тем ближе, чем ниже квалификация и уровень интеллекта требующего.
***
Москва не претендует на включение осколков СССР в состав России, но требует от них политической лояльности и участия в российских интеграционных экономических проектах. Нелояльные наказываются рублём. Их экономика начинает страдать. Те же, кто считает, что, опершись на Запад, может позволить себе проводить в отношении России враждебную политику, теряют территории, а их государственность ослабляется до размеров фэйковой. Это относится не только к Украине, но в некоторой степени (кроме территориальных потерь) даже к вступившей в НАТО Прибалтике.
Россия не может ни проглотить, ни переварить отвалившиеся от СССР куски. Даже абстрагируясь от военно-политических проблем, которые немедленно возникнут, только финансово-экономическое обременение от затрат на адаптацию присоединяемых территорий, резко снизило бы уровень жизни российского населения на ближайшие лет двадцать-тридцать. На самом же деле это — проблема в принципе не решаемая на актуальном витке истории, при наличной ресурсной базе и уровне ожидаемого противодействия.
Россия делает только то, что может и то, что ей выгодно делать. Она пытается создать лояльное предполье из политически независимых режимов, чья экономика интегрирована в совместные проекты и критически замкнута на российский рынок, при том, что экономика России сохраняет свою самодостаточность, независимо как от любого из партнёров, так и от всех их вместе. Это можно было бы сравнить с неоколониальной моделью, применявшееся Западом во второй половине прошлого века, если бы Россия не обеспечивала партнёрам взаимовыгодность сотрудничества. Москва не грабит, а даёт возможность заработать вместе с ней.
При этом Москва подчёркнуто не вмешивается в вопросы внутренней жизни. Её не волнует правит у вас хан, бай, демократический президент, олигархические кланы или коммунистическое политбюро. От вас требуется только вписываться в созданную Москвой политико-экономическую модель, а дома можете быть хоть отцом нации, хоть вождём народов. Это невмешательство логично ибо Россия на мировой арене противостоит глобалистской идее цивилизаторского вмешательства, вплоть до военной интервенции. Следовательно Москва демонстрирует, что её слова не расходятся с делами и в своей сфере интересов она режимы по идеологическим мотивам не меняет.
Это циничная, безумно эффективная, ресурсосберегающая (очень экономная) политика. Любой другой формат Россия бы не выдержала. У неё не было ни советских ресурсов, ни социалистического содружества, уровень жизни народа должен был соответствовать западным нормам (иначе не стабилизируешь социальную сферу), по военной мощи надо иметь возможность не просто уничтожить США массированным ядерным ударом, но противостоять им в стратегических точках планеты при помощи обычных вооружений и ограниченных контингентов вооружённых сил. В таких условиях вкладываться в присоединение отпавших территорий СССР не было никакой возможности, а во многих случаях утрачен был и экономический смысл.
Что же касается военного присутствия в стратегически важных регионах, то применялась система развёртывания военных баз. Содержать базу бесконечно дешевле, чем содержать (в качестве своей республики) страну, в которой база находится. Там, где местный режим своей агрессивной русофобией ставил российские интересы под угрозу возникали непризнанные государства, имеющие неплохие перспективы в будущем интегрироваться в Россию. Ну и наконец там где и такой метод не работал, возник крымский прецедент. Не случайно присоединение Крыма к России не признали не только наши западные «партнёры». Из числа членов СНГ Крым официально признан только Казахстаном, Киргизией и Арменией. Это — ближайшие союзники России, члены ЕАЭС. Даже Белоруссия занимает в этом вопросе двойственную позицию, признавая фактическое состояние дел, но не делая юридически обязывающих заявлений. Все прекрасно понимают, что случившееся однажды может повториться неоднократно.
Тем не менее умеренность России, как в конфликте с Грузией, так и в украинской истории, позволила ей сохранить доверие большинства членов СНГ, значит в целом решить задачу формирования лояльного предполья. Пересмотр политики России на постсоветском пространстве в сторону большей активности возможен, но на данном этапе требует наращивания ресурсной базы и стабилизации отношений с Западом. То есть, если не произойдёт некий форс-мажор, который вынудит Москву действовать немедленно и принимать решение «за доской» (например, признанный Западом распад Украины, требующий защиты российских интересов на оставшихся территориях бывшего государства), то проблема целесообразности политической интеграции (вслед экономической) будет решаться уже следующим поколением политиков, располагающих для этого необходимым и достаточным инструментарием.
Что удалось России? Она создала ЕАЭС и ОДКБ. Она замкнула на себя большую часть постсоветских экономик. В прямом противостоянии с США на Украине она не смогла удержать территорию из-за предательства украинской элиты, но зато добилась того что Запад своими руками разорил экономически и по сути уничтожил политически единственного возможного российского конкурента на постсоветском пространстве — 50-миллионную Украину, располагавшей полностью самодостаточной экономикой, по объёму сравнимой с российской. Подчёркиваю, страну, которая потенциально могла бы стать если не тараном против России (хоть могла и им), то хотя бы конкурентом России в ближнем зарубежье Запад уничтожил сам. У России теперь гораздо более простая проблема — решить, что, как и когда делать с обломками.
Это-то и есть искусство политики, когда все думают, что ты безнадёжно проигрываешь, а потом ты уже на финише, а они ещё бежать не начали. И во внутренней политике многократно раскритикованная неидеологичность российского руководства является действенным и эффективным механизмом достижения стратегических целей.
Так что, если отрешиться от уверенности, что государство не просто обязано, а мечтает выполнить программу, которую придумал ты лично, посмотреть на порядок его действий во внешней и внутренней политике, в экономике за последние двадцать лет, то увидим вполне стройную, но строгую в управлении систему, которая в руках умелого пользователя даёт великолепный результат. Критики же выглядят слепцами, пытающиеся описать слона на основании ощупывания его части (ноги, хобота, хвоста).
Полностью здесь - https://cont.ws/@ishchenko/1351014