На взлет! Кто и как в Ульяновске авиазавод строил

В этом году в Ульяновской области отмечается очень важная дата - 50 лет со дня основания Ульяновского авиационно-промышленного комплекса (УАПК). Важность этого события подчеркивает и указ президента Владимира Путина о праздновании в 2026 году  50-летия основания ПАО «Ил» - «Авиастар». Знаменательному событию и посвящена наша новая рубрика «На взлет!». При взгляде на него на ум приходит одно: мощный дед. Ладони крепкие, крупные, привыкшие к труду. Взгляд оценивающий, со стариковским прищуром, но глаза в любой момент могут взорваться смешинкой. При этом Николай Смирнов на месяц младше начала Великой Отечественной войны. Этим летом, 22 июля, ему стукнет 85. Родился он в городке Одоеве Тульской области (сейчас поселок городского типа), отца своего так и не увидел - тот, ненадолго вернувшись домой с Финской войны, ушел на Великую Отечественную. Ушел и не вернулся, прислав последнее письмо откуда-то из-под Могилева. После школы Николай Николаевич мечтал о небе и до сих пор с грустью смотрит на самолеты, но в авиацию не попал по медицинским показаниям. В итоге поехал в Москву, где жил брат отца, и случайно наткнулся на топографический политехникум (ныне - колледж геодезии и картографии). В нем еще и аэрофотосъемку преподавали, хоть что-то общее с самолетами, туда и поступил. (Позже был окончен и Московский институт инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии.) Так начался славный трудовой путь Николая Николаевича Смирнова, который он завершил в Ульяновске, приехав сюда в 1975 году на должность заместителя начальника отдела геодезии и геологии авиационно-промышленного комплекса. Именно он стоит на одной из самых известных, редких фотографий той стройки, еще в чистом поле, вместе с начотдела Владимиром Щербатых и теодолитом. Стоит ровно на том месте, где вскоре появится главный корпус авиазавода. Но перед этим были годы работы в Сибири над созданием геодезического обоснования для картографирования территорий, на которых разрабатывались крупнейшие месторождения нефти и газа, - Тюмень, Ханты-Мансийск, Сургут, Тобольск, Уват, где был найден самый первый газ… Первые два-три года - пешком сотни километ-ров, тонны перенесенного на себе груза. И только потом появились вертолеты, и уже на них тысячи часов налета… Дальше была геодезическая проектировка автогиганта КАМАЗ в Набережных Челнах, новый бесценный опыт, благодаря которому специалиста Смирнова и пригласили на строительство УАПК. Слово Николаю Николаевичу: «В Набережных Челнах я работал в казанском ТИСИЗе - тресте инженерных строительных изысканий. Главным специалистом у нас был Владимир Иванович Щербатых. А в Ульяновске у него был очень хороший друг, может, слышали фамилию, Роганов. Геолог местного ТИСИЗа, проводившего предварительные изыскания для строительства УАПК. Он и позвал Щербатых в сентябре 1975-го, а в декабре вслед за ним переехал и я. Тогда авиазавод существовал еще в самых первых набросках. Как раз мы и вели предварительные работы, курировали изыскания по заказу ТИСИЗа. Сначала не было ни кадров, ни инструментов. Мы со Щербатых подбирали первых, за вторыми ездили по старым связям в Набережные Челны, где покупали теодолиты, нивелиры, другое необходимое…» - Ваша знаменитая со Щербатых фотография - постановочная? - Спрашиваете, потому что мы в костюмах? Мы - начальник и замначальника отдела - практически всегда в костюмах были. Но здесь, естественно, кадр скорее постановочный. Начало строительства сильно засекретили: ни рассказывать нельзя, ни тем более фотографировать. У меня нет ни одной фотографии со строительной площадки. Все, которые с УАПК есть, - вот такие общие снимки (перебирает фотографии). Видите, это не площадка, здесь ничего не видно, и ту, на которой мы вдвоем в поле, делали специальные люди. И все снимки держались где-то. Вот, кстати, интересная фотография из Челнов. Это такой большой нивелир. А это рейка, которую мы со Щербатых сами сделали, потому что промышленность таких не выпускала. Она подвесная. Видите, она висит, там марочка. Человек с рейкой подходил, закручивал болтик туда и вешал рейку на эту марочку… - Геодезически было сложнее в Челнах или в Ульяновске? Или была спокойная, нормальная работа и там и здесь? - Нельзя сказать, что спокойная. Но это нормальная наша работа, которую мы сделали так, как должны были. Да, она была и там и здесь достаточно интенсивной. Отличие же в том, что здесь создался большой коллектив. Если в Челнах мы работали в ТИСИЗе, то в Ульяновске уже именно на УАПК, непосредственно в системе заказчика. Я не знаю еще примеров, чтобы такая небольшая служба, как геодезическая, была самостоятельной. Во всех крупных предприятиях по стране такие отделы или группы были либо в составе управления капитального строительства, либо в составе проектного управления. У нас было и проектное управление, и два управления капитального строительства, но наш отдел - порядка 50 человек - работал самостоятельно. И не только по территории УАПК. Мы договорились с городом, что до железнодорожной ветки на завод «Комета» все их, а дальше - все наше. Вся наша документация была закрыта. Мы, если какие-то свои данные для разбивочных работ готовили - только в рабочих тетрадях. Конечно, и чертежи все были закрыты. Нам генеральный поставил задачу, чтобы ни одно здание, ни одна сеть не были, так сказать, «повернуты задом наперед». И все оставалось на картах. Все съемочные, все разбивочные работы для строительства зданий, сетей, коммуникаций, включая водозаборные - от Архангельского до завода и очистные сооружения в Красном Яре - все делали мы. Вот интересный момент. Для работы необходимы архитектурные планшеты 50 на 50 сантиметров, на которых содержится вся информация об объектах, по типу карты, но куда сложнее, и они были в дефиците. И мы из Ульяновска отправили в Ленинград КамАЗ, груженный алюминиевыми листами, и потом я лично забирал оттуда три тысячи готовых планшетов. Они нужны для того, чтобы все, построенное под землей, пока еще открыты траншеи, на эти планшеты нанести. Чтобы не было потом потерянных коммуникаций и сетей, как это получилось в Ташкенте. Там же авиазавод запускали в войну, эвакуировав предприятие из подмосковных Химок, надо было быстро начинать производство, и было не до геодезии. Сейчас, возможно, такая же ситуация и в Ульяновске. Один дом строит какая-то одна коммерческая организация, другой дом - другая. Кто будет наносить все на планшеты? Ну город где успеет, где - нет. А мы были обязаны сделать все как положено. Чтобы знать, где что искать под землей в случае аварий и ЧП. - Сейчас возможно построить такой же громадный завод? - В части нашей работы, конечно. Тем более сейчас в части геодезии столько спутниковой аппаратуры. Господи боже мой! Мы же работали с рулеткой, теодолитом, нивелиром и рейкой. Нам, чтобы получить элементарные координаты, столько измерений и вычислений надо было сделать! Даже электронные тахеометры - приборы, которые мерят и углы, и расстояния достаточно точно, впервые в стране использовали мы. Их Министерство авиационной промышленности заказало для каких-то нужд, но мы добились, чтобы их перенаправили на УАПК. - Полвека вы живете в Ульяновске. Город меняется в лучшую сторону или в худшую? - Знаете, трудно сказать. Есть места, где, кажется, улучшается. А где-то, особенно когда видишь точечную застройку, по-другому думаешь… Все-таки архитектурная политика, архитектурная мысль должна быть одна. Как в Челнах, как в Новом городе в Ульяновске. Мы с нуля работали над жилыми массивами в Набережных Челнах, разбивали на картофельном поле красные линии и сами потом поражались: между кварталами ширина проезда достигала 200 метров. Даже у нас здесь решили аппетит немножко поубавить, в Новом городе мет-ров 90 навскидку. А там было 200 метров. Таким должен быть город, строящийся в   XXI веке. - Николай Николаевич, в этом году не только ваш юбилей, но и юбилей «Авиастара». Чего пожелаете заводу? - Достроить незаконченный блок А. Он начат, самый большой пролетный корпус. Закончить и что-то еще в нем создавать новое, что-то выпускать. Чтобы новое поколение авиастроителей могло испытать те же чувства, что и мы, когда наблюдали за первым полетом «Руслана». Георгий КУЗНЕЦОВ