Яна Поплавская: «Моя семья сыновей не прятала»
Сын актрисы Яны Поплавской Клим сейчас находится в зоне СВО. Он в качестве режиссера отправился в опасную командировку несколько месяцев назад, пройдя перед этим специальную подготовку. Сама актриса говорит об этом поступке со слезами на глазах, но и с гордостью за сына.
В YouTube-проекте «Неоруэлл» Яна Поплавская рассказала о том, как провожала бойцов в зону СВО и как ее семья помогает нашим военнослужащим. Напомним, что старший сын Поплавской Клим рожден в браке с режиссером Сергеем Гинзбургом. Климу 37 лет, он был режиссером одной из новелл в фильме «С Новым годом, мамы!», снимал музыкальные клипы, работал телеведущим.
«Мужчина должен идти воевать»
«Когда меня спрашивают о сыне, мне очень сложно что-то говорить... Я родом из Карачаево-Черкесии, город Черкесск... Там все мои родственники. На Кавказе определенным образом воспитывают детей, строго... Мой прапрадед — офицер царской армии. Он всегда говорил о том, что у мужчины есть очень важная работа — если Отчизна в беде, мужчина должен идти воевать, отстаивать свою страну... И для меня поступок моего сына — это поступок мужчины. Клим сам экипировался, сам обучился, сейчас он еще и закончил курсы по тактической медицине, чтобы помогать выносить бойцов из-под пуль... »
«Узнала я о решении сына, когда он уже прилетел в Гудермес на учебу. Для меня это было... эффектом разорвавшейся бомбы. Потому что его никто не призывал... Когда он обучился, ему совершенно неожиданно предложили делать документальный проект... на фронте. Честно? У меня все оборвалось, все заледенело внутри. Но, когда меня спрашивают знакомые: "Как ты могла?!"... Такое впечатление, что я стояла и говорила сыну: "Немедленно надень бронежилет, возьми каску, ружье и иди". Да никакая мать этого не скажет. Проще самой уйти...
Я горжусь им. Да, вместо автомата у него в руках камера, но он идет плечом к плечу с бойцами, с капелланами. Он очень воцерковленный человек. С ним там двадцать батюшек. Он их обучил тактической медицине».
«В этом и есть правда жизни»
«Я горжусь им... Он не струсил. У него маленький двухлетний ребенок, семья в Москве, и он мог бы работать, как и работал, на телевидении. Сидел бы себе на зарплате, ан нет... Да, мне тяжело смотреть, когда стреляет орудие, а он стоит рядом, снимает... Но, наверное, в этом и есть правда жизни... Правда в том, что моя семья не спрятала сыновей».
«Моя семья и я стоим вторым фронтом плечом к плечу с бойцами... Я, кстати, убрала огромное количество сотрудников своего фонда, и мы сократились до трех человек. Для того, чтобы все деньги шли на фронт. Я понимаю, что мы должны стоять вторым фронтом, потому что фронт и тыл — едины. Если мы здесь не выстоим, не выстоят они там... »
«Я как-то была на премьере, и вдруг ко мне подходит женщина, обнимает меня и спрашивает: "Яна, помните, вы провожали на фронт 27-ю бригаду?" Я отвечаю: "Да, помню". Она протягивает мне купюру — две тысячи и говорит: "Это пока все, что у меня есть... Купите, купите... для 27-й бригады". Я говорю: "Конечно! Почему на 27-ю?" И она мне сказала, что две недели назад у нее погиб сын, который служил там... А я их провожала, 27-ю... Приехала потом в военный госпиталь и вижу очень знакомое лицо. Сидит мальчишка и смотрит на меня... И когда закончился концерт, он подходит и говорит: "Я Паша, вы меня провожали. Помните? В 27-й бригаде. И просили, чтобы мы вернулись, вернулись живыми. Я вернулся... Только многие не вернулись". Я плакала всю ночь... Наверное, тяжелее всего, когда ты видел их лица, когда ты их обнял, когда у тебя есть видео и фотографии, где они живы, и ты понимаешь, что они не вернутся... »
Яна продолжала, рыдая:
«Когда я разговариваю с батюшками... Это ведь все очень тяжело... Я понимаю, что души наших погибших воинов в раю... Потому что это действительно те мужчины, те мужики, которые погибают за Родину... Не хочу говорить избитыми фразами, но скажу так: Родина — это друзья, это семья, это твой дом. У кого-то она на ладошке помещается, но эта ладошка величиной с целый мир. У нас такая мощь внутри... Мы преодолеем все. Я в это верю».