«Первый иуда Земли Русской»: почему князь Курбский предал Ивана Грозного

В время Ливонской войны, князь Андрей Курбский принял решение перебежать к врагу. Он отправил гневное послание царю Ивану Грозному из Литвы, в котором оправдывал свою измену царскими репрессиями против достойных знатных людей.

Если бы князь ограничился только обличительной полемикой с жестоким государем, то его действия могли бы вызвать сочувствие. Однако, сравнение с генералом Власовым является наиболее прямым. В любое время, поступки Андрея Курбского были бы квалифицированы как государственная измена.

Блестящая карьера при Иване Грозном

Андрей Курбский был потомком удельных ярославских князей и старше царя Ивана IV на два года. С раннего детства он был близок к царю, получил звание стольника и уже в 21 год командовал воеводой. Во время покорения Казани в 1552 году Курбский был командиром полка правой руки, что было самой высокой командной должностью после главнокомандующего, то есть самого царя. После возвращения из Казанского похода Курбский заседал в Избранной Раде, небольшом кружке приближенных, который готовил крупные реформы войска и управления.

Первый разногласие между Иваном IV и Курбским возникло в 1553 году. Тогда царь тяжело заболел и находился на грани смерти несколько дней. Большинство знати отказалось присягнуть на верность малолетнему царевичу Дмитрию, считая, что это приведет к смуте, и выдвинуло кандидатом на трон двоюродного брата царя Владимира Андреевича. Курбский также был частью этой группы, которая включала большинство Избранной Рады.

Царь выздоровел и изначально не проявлял гнева. Однако поведение тех, кого он считал своими ближайшими союзниками, сильно его расстроило. Возможно, именно это поведение послужило причиной репрессий, которые Иван Грозный направил против отдельных знатных родов.

В то же время Андрей Курбский продолжал воевать на разных фронтах молодого Российского государства: против восставших черемисов (марийцев) в бывшем Казанском царстве, на южной границе против крымских татар и в Ливонской войне, которая началась в 1558 году. Завоевание Прибалтики, осуществленное московским царем, вызвало интерес соседних держав, которые хотели получить свою долю. Поражение слабого Ливонского Ордена стало началом долгой войны России с Литвой, Польшей и Швецией. Курбский командовал передовыми войсками русской армии в этой войне и одержал несколько блестящих побед.

Таким образом, Андрей Курбский пользовался большим доверием Ивана Грозного и был одним из ведущих военачальников Московского государства.

Бегство к врагу

В 1560 году началась первая серия немилостей и казней против мнимых или действительных изменников. Один из ближайших сподвижников царя по Избранной Раде Алексей Адашев, тоже командовавший на Ливонской войне, был посажен в тюрьму, где и умер. Другой член Рады, протопоп Сильвестр, был сослан в дальний монастырь. Опала, постигшая близких товарищей не могла не произвести впечатления на Курбского.

Среди историков нет единодушия в том, действительно ли Курбскому грозили арест и казнь, или он преувеличил опасность и оправдывал этой мнимой угрозой свою уже совершившуюся измену. По мнению историка Руслана Скрынникова, Курбский уже в 1563 году установил тайные связи с врагом и передал ему важные сведения о русском войске, которые способствовали поражению последнего в битве 25 января 1564 года под Улой.

Если так, то Курбский проявил себя предателем пуще Власова. Вероятно, генерал Власов не сдался бы в плен, если бы не оказался в окружении. Историки так и не нашли фактов сговора Власова с противником до его сдачи в плен. Решение Власова сдаться, а потом сотрудничать с гитлеровцами было спонтанным. Курбский же, по-видимому, загодя готовил свою измену. И даже если это не так, обстоятельства его перехода на сторону врага разительно отличались от сдачи Власова: князь Андрей не был вынужден военными обстоятельствами.

Война против своей страны и уход от возмездия

Дальше поведение Курбского и Власова снова сближается. С той существенной разницей, что немцы до последнего момента так и не дали Власову и его «Русской освободительной армии» оружия и не позволили ему полноценно выступить против Сталина. А Курбский, получив от польско-литовского короля Сигизмунда большие земельные владения, уже осенью 1564 года служил у него важным военным советником. При участии Курбского, прекрасно знавшего слабые места русского войска, составлялись планы, благодаря которым польско-литовские войска стали одерживать победы.

Переписку Курбского с Иваном Грозным тоже следует рассматривать как орудие войны, только информационной. Обличительные письма Курбского царю тиражировались и распространялись как на территории России, так и в Европе. Затем, когда на престол Речи Посполитой вступил король Стефан Баторий, дело пропаганды при польском войске было поставлено на широкую ногу. Там работала целая типография, рассылавшая по Руси призывы становиться на сторону короля против царя-тирана, а по Европе – памфлеты антицарского содержания. По сути, вся историографическая традиция (поддержанная Николаем Карамзиным) о жестокостях Ивана Грозного основана на письмах изменника Андрея Курбского и на военной пропаганде, исходившей из штаба Стефана Батория.

Таким образом, вред, нанесённый Андреем Курбским своей стране, не ограничивался одной пропагандой. Он воевал, и реально, против России. Его помощь Речи Посполитой была очень эффективна. Здесь он «превзошёл» по своим изменническим деяниям Власова. Кстати, ещё одна черта, их сближающая: Курбский тоже просил королей дать ему армию из русских военнопленных, чтобы их руками освободить Москву от тирана. Но ни Сигизмунд II, ни Стефан Баторий на это не пошли.

Конечная же судьба обоих различалась. Власов получил воздаяние по заслугам, потому что его покровители потерпели полное поражение и безоговорочно сдались. Ливонская же война закончилась неудачно для России, и Курбский мог продолжать спокойно жить в своих новых литовских владениях. Там этот «диссидент» показал своё истинное лицо, силой захватывая земли панов-соседей. Он даже вызвал своими действиями коллективную жалобу шляхтичей королю, но последний взял Курбского под своё особое покровительство.

Неизвестно, что стало с семьёй Курбского в России. Сам князь обвинял царя в их лютой казни, но подтверждений этому не имеется.