Не было человека скромнее
В республике отмечают 115-летие со дня рождения народного артиста СССР Алексея Ургалкина.
Симбирскую землю неспроста называют колыбелью национальной культуры. Именно там, в основанной Иваном Яковлевым Симбирской чувашской учительской школе, берет начало профессиональный путь зачинателей нашего музыкально-театрального искусства Иоакима Максимова-Кошкинского и Константина Иванова, Федора Павлова и Степана Максимова. А еще 115 лет назад, 17 марта 1910 года, в Симбирской губернии (ныне Ульяновской области) появился на свет народный артист СССР Алексей Ургалкин.
«Он был рожден для героических образов, этому способствовали его физически крепкая внешняя фактура и душевный склад. Интересно, что родословная актера восходит к роду Урги, собравшего ополченцев при взятии Иваном Грозным Казани», — писали об Алексее Ургалкине в ульяновском журнале «Мономах». По словам очевидцев, когда он выходил на сцену в образе Шеркея в инсценировке романа Николая Ильбекова «Хура ҫăкăр» (Черный хлеб), в партере дрожали люстры. А если режиссеры одергивали его за излишний пафос и патетичность, Алексей Константинович в порыве восклицал: «Не мешай! Дай сыграть!» Персонаж завораживал своей многогранностью, неоднозначностью и противоречивостью. С одной стороны, это был человек, потерявший все. Дом сгорел, жена умерла, единственная дочь покончила с собой, сам он связался с ворожеей-колдуньей и окончательно обесчестил свое имя. Но в то же время чувствовалась в нем какая-то непобедимость, несгибаемый стержень, закаленность духа, присущая только тем, кто прошел огонь и воду и стал настоящим солдатом на поле боя с судьбой. «Шеркей выдержит еще и не в такой борьбе, неиссякаемая сила крестьянина заключена в неразрывной связи с землей», — отмечали зрители, и эта идея с трепетом отзывалась в душе каждого из сидящих в зале.
Степан в драме Федора Павлова «Ялта» (В деревне) — тоже личность мощная, крепкая, непоколебимая. «Что же сбивает его с пути?..» — размышлял актер, анализируя поступки персонажа и пытаясь «вскрыть» его внутреннюю суть. Так ведь Степан совсем один, и это сводит его с ума. Отвергнутый всеми, он бесконечно страдает и жаждет любви, но красавица Елюк даже не смотрит в его сторону. Сутуловатый, с пристальным, как у коршуна, взглядом, тяжелой и вальяжной походкой, герой хотел казаться стойким, независимым и эмоционально неуязвимым. Но уже в первой картине в его грузном шаге появлялось что-то от раненого зверя, загнанного в угол.
А вот еще один красноречивый отзыв: «В новой постановке «Нарспи» (1948) особенно зримыми оказались моральная чистота, возвышенность и благородство Сетнера. Мечтательный деревенский юноша, стремящийся к счастью, он беспредельно добр и чуток ко всему хорошему, честному, но беспощаден ко всему злому в мире…» Да-да, и это тоже про работу Алексея Ургалкина! Можно только догадываться о том, насколько широка и неохватна была амплитуда его таланта. Конечно же, во многом помогало знание народного характера, впитанное с молоком матери — село Елаур, или Ялавăр (название происходит от чувашского слова «ял», что в переводе означает «деревня». — Прим. ред.), где родился актер, было образовано чувашами и на протяжении нескольких сотен лет являлось очагом национальной культуры.
Имелась там и изба-читальня, куда пятнадцатилетний Леша устроился заведующим. Дни и ночи напролет он изучал чувашскую литературу и поэзию, проникаясь красотой родного языка и самобытностью традиций, сюжетов, образов. Судьба будто готовила его к возвращению на историческую родину, и это действительно произошло. Правда, несколько позже. Денег не хватало, и в 1930-х годах, как и многие жители нашей страны, парень отправился на Урал строить знаменитую «Магнитку» (Магнитогорский металлургический комбинат). Казалось бы, с высокими материями было покончено раз и навсегда, но Алексей даже представить себе не мог, что именно там, среди холода железной руды и жара доменных печей, он получит заветную путевку в творческую жизнь.
Попасть в ряды воспитанников актерской студии при Магнитогорском театре рабочей молодежи (сегодня это Магнитогорский академический драматический театр имени Александра Пушкина. — Прим. ред.), созданном в 1931 году на базе агитбригады, мечтали многие. Хотя он слыл одним из самых молодых театральных коллективов в Советском Союзе, та стремительность, с которой рос его уровень, не могла не вызывать восхищения и веры в большое будущее. Во многом это было обусловлено тем, что шефство над начинающей труппой взял Государственный академический Малый театр СССР, направлявший сюда своих режиссеров. Владимир Бернс, Евгений Велихов, Борис Никольский, Федор Бочаров, Лев Прозоровский… Все они помогли сформировать полноценный театральный организм, перспективы развития которого были необозримы. Музыкальной частью заведовал знаменитый композитор Матвей Блантер, известный как автор популярных песен «Катюша» и «Жди меня», «Черноглазая казачка» и «В городском саду играет духовой оркестр».
Учеба и работа в Магнитогорском театре, на сцене которого актер делал первые шаги по прибытии из армии, где, кстати, руководил полковым драмкружком, стали для Алексея Ургалкина своего рода творческим крещением. Тут он научился чувствовать роль целиком, в комплексе, то есть досконально продумывал не только внутреннюю, но и внешнюю составляющую образа, пытаясь «схватить» его типаж, натуру, характерные черты лица. Вооружившись карандашом, прикидывал на бумаге форму носа и разрез глаз, изгиб бровей и контур подбородка, прическу и высоту лба. Портреты героев, будь то окрыленный любовью Сендиер («Айдар» Петра Осипова) или жестокосердный царь Алмуш («Телей и Илем» Ираиды Петровой), получались настолько детальными и точными, что у гримеров не хватало слов благодарности — эти наброски были для них настоящим подспорьем. Впрочем, Алексей Константинович, который к тому же хорошо играл на фортепиано и увлекался рыбалкой, запросто мог и сам наложить себе грим и даже учил этому своих коллег-актеров.
Роли в произведениях русских и советских авторов, от классической комедии до соцреалистической прозы, тоже не заставили себя ждать. Среди них Любим Торцов («Бедность не порок» Александра Островского) и Земляника («Ревизор» Николая Гоголя), Актер («На дне» Максима Горького) и Половцев («Поднятая целина» Михаила Шолохова), Жухрай («Как закалялась сталь» Николая Островского) и еще свыше двух сотен персонажей. Все они давно вошли в золотой репертуарный фонд отечественного театра, но на наших подмостках обрели жизнь именно благодаря Алексею Ургалкину. И при всем при этом за кулисами не было человека скромнее и проще. «Не на собраниях, а на сцене нужно демонстрировать свой талант», — говорил Алексей Константинович.