Без предисловий начнём препарировать. Итак, есть среди думных бояр и дьяков на знаменитой столичной улице персонаж, давно замеченный в ... экстравагантных выходках, так скажу. Достойный собрат коллеги Дмитрия Кузнецова и Геннадия Семигина по густоте сока мозга. Откликается (со всем уважением) на Говырина Алексея Борисовича, фракция «Единая Россия». Совсем недавно отметился потрясающей инициативой вымарать из школьной программы упоминание певички Билли Айлиш (не ведаю, кто такая) в разделе «современная музыка» и запомнился цитатой:

«The Beatles» и король рок-н-ролла Элвис Пресли – еще ладно. Но зачем она детям? Выходит в мешке на сцену с зомби-глазами и шепчет, а ее кошмары послужили идеями для многих ее песен, ест пауков и чернилами запивает»

Исполать тебе, боярин, что мечом булатным поганых ливерпульских фриков и фронтовика Элвиса из книжек для недорослей не вырубил. Но недолго патриотическая «Эх, дубинушка, ухнем» молчала, намедни господин Говырин призвал развивать в России «кулинарный патриотизм». Всячески поощрять открытие блинных, пирожковых и прочих заведений национального общепита, дабы всякие шаурмячные, пиццерии и суши-бары иноземные задавить православными курниками, кулебяками, накрёпками, расстегаями, рыбниками, губниками, калачами, сбитнем, квасом, блинами да баранками.

Инициатива прекрасная, поскольку автор вообще за пельмени во всём мире, а за матушкины пироги по вековой рецептуре волжско-яицкого ареала ... продаст всё на свете, кроме полкового знамени и текста Присяги. Только есть в инициативе боярина думского один ма-аа-аленький момент, всегда смущающий разум: что будет следом? Поскольку лет за тридцать последних лично наслушался подобных «инициатив» куда больше, нежели любимого, но богомерзкого луизианского блюза. А поскольку гражданин зело начитанный – прекрасно осведомлён о хрестоматийной проблеме «квасного патриотизма», метко взятого на перо классиками русской литературы ещё в XIX веке.

Историческая справка

Определения «квасной патриот» и «квасной патриотизм» появилось в результате длительных наблюдений за так называемыми славянофилами во времена государей-императоров Николая I, Александра II и Александра III, решившими отринуть «западничество», удариться головой о «посконную Русь». Отрастить бородищи, ломать языки на церковно-славянский манер, одеться в гобелены времён Ивана Грозного, жить в боярских хоромах, девок держать в теремах, вместо блюд французской кухни угощаться тюрями и киселями.

То есть, ринуться в бытовые мелочи забытого национального уклада, на деле – плодить невежество, фальшь, лицемерие, показное преклонение «пред стариной седой» и воспевать превосходство оного над всем остальным. Мы ... народ крайностей, поэтому «квасной патриотизм» приобрёл в среде русской аристократии, чиновничества, купеческого сословия и части интеллигенции гротескные формы, вызывавшие только смех.

Подавляющее число исследователей утверждают, что автором фразеологизма «квасной патриотизм» принадлежит перу князя Пётра Андреевича Вяземского (1792-1878 гг.) – записному либералу, богачу-сибариту, переводчику, литературному критику, публицисту, историку и поэту.

В издаваемом им журнале «Московский телеграф» он взял за основу социальное явление Франции под названием «du patriotisme d’antichambre» (лакейский патриотизм), пышным цветом распускавшемся при самовлюблённом позёре-императоре Наполеоне III. И провёл по многим признакам параллель с видимым бытовым «славянофильством», назвав такой показной гротеск «квасной патриотизм». Саркастическое выражение мгновенно прижилось в среде литературных салонов Санкт-Петербурга, где цитировали поэта Мятлева, очень точно выхватившего суть явления:

Патриот иной у нас

Закричит: «дюквас, дюквас,

Дю рассольник огуречный»,

Пьет и морщится сердечный;

Кисло, солоно, мове,

Ме се Рюс, э ву саве:

Надобно любить родное,

Дескать, даже и такое,

Что не стоит ни гроша!

Особо по «квасным патриотам» любил пройтись наше Всё, Александр Сергеевич: «Им квас как воздух был потребен» («Евгений Онегин») и

«...дома вдруг сразу наполнились патриотами, кто отказался от коньяка и принялся за кислые щи; кто предал огню несколько французских книжонок; кто-то высыпал из своей табакерки французский табак и заменил его отечественным. Всем надоело разговаривать на французском»

«Многие люди считают себя патриотами, потому что их детишки одевают красные рубахи и кушают ботвинью»

То есть, многими выдающимися людьми той эпохи была точно выхвачена суть карикатурного следованию «заветам старины седой», когда здоровый патриотизм Империи стал формой модного протеста против всего французского. Со всеми признаками сектантства, обожания «своего» в пику «чужому». Только в качестве предмета слепого поклонения выбирались не сложные идеологические и нравственно-моральные ориентиры, а показные формы быта (одежда, еда, обиходная речь, промыслы, обряды и тд.).

В «Словаре Ушакова» находим определение: «квасной патриотизм» – это упрямая, тупая приверженность к мелочам национального быта. А «Толковый словарь русского языка» считал явление «преклонением перед отсталыми формами жизни и быта своей страны, ложно понимаемое как любовь к Отечеству». Если совсем просто, то оскорбительного смысла в «квасной патриот» никогда не закладывалось, эпитет был ироничным, приклеивался к персонажам крайне экзальтированным (тот же композитор Глинка).

И убеждённым: внешнее следование национальным традициям – есть любовь к Отечеству. На деле это была форма ксенофобии и шовинизма, впоследствии очень дорого стоившими Российской Империи, когда в «квасной патриотизм» ударились городские разночинцы, малообразованные купчики, базарные и ярмарочные «элиты», лавочники со своей обслугой. Рассуждая о «квасных патриотах» критик Белинский в 1840 году в статье о стихотворениях Лермонтова выдал чеканное определение, ставшее хрестоматийным:

«Любовь к отечеству должна выходить из любви к человечеству, как частное из общего. Любить родину – пламенно желать видеть в ней осуществление идеала человечества и по мере сил своих помогать этому. В противном случае патриотизм будет китаизмом, который любит свое только за то, что оно свое, и ненавидит все чужое за то только, что оно чужое, и не нарадуется собственным безобразием и уродством»

Псевдо-патриоты

Теперь к дням сегодняшним, добавим науки в проблему головного мозга «квасных патриотов», для коих любовь к Отечеству замыкается на густопсовых бородищах, девичьих косах по пышные ягодицы (диета и причёски – «тьфу-тьфу трижды, басурманская идеологическая отрава!»). И чем кваснее патриот, тем он проще и раскованнее, то православную соплю об мать сыру-землю вышибет прилюдно, то спит на полатях скрепной печи, то тюрю на колодезной воде хлебает. Мечтая всё окружающее оклеить берестой, обить берёзой, нарядить в сарафаны, ферязи, треухи, малахаи и кокошники.

Если без ядовитого сарказма, то проблему «патриотизма» необходимо рассматривать через призму социальной идеологии, шкалы ценностей для большинства граждан России. Не в моменте древней Руси-матушки, имперского расширения или коммунистического проекта с последующим поклонением Западу – а в комплексе, как непрерывный исторический процесс. Имеющий огромное количество подводных камней, но обязанный формировать будущее. Патриотизм, как давно сформулированная социальная идеология – это обязательно политизированные идеи «народного бессознательного».

Они могут принадлежать государству, а могут и не приживаться в обществе, либо им до неузнаваемости извращаться. Могут выражать мировоззрение различных социальных групп, пассионариев, жёстких национальных лидеров. Но всегда настоящий патриотизм ориентируется на разумный баланс права/бесправия, свободы/несвободы, зависимости/суверенности, справедливости/произвола, национального позора/гордости.

Если взять только внешние признаки «патриотизма», как национальной идеи – то получится ... оборотитесь на юго-запад, где галушка в борще скрепила вышиванку, чуб и шаровары селюковской завистью, мистицизмом, обрядовой религиозностью, образованщиной и ненавистью ко всему окружающему, что не разумеет державную мову. Самая яркая иллюстрация навязанного авторитарной диктатурой «квасного патриотизма» в терминальной стадии разложения общества. Подхватившего до полного букета смертельных вирусов самые отвратительные идеологические миазмы неонацизма.

Бациллы такого заболевания бродят в крови и нашего общественного организма, их очень много. Если говорить методологически, то обязательно найдём идеологию рыночного дикого либерализма (олигархия), космополитизм (я «снежинка» и Человек Мира), социальные утопии коммунизма, разные формы социальной анархии (государств и обществу ничем не обязан, налоги плачу). Есть попытки в качестве патриотической идеи развивать «державу социальной справедливости» через перезаключённый общественный Договор между государством, народом и эксплуатантами природных богатств.

Пока популярны в России различные версии конфессионального и культурного патриотизма, являющиеся радикальными формами самоидентификации некоторых этносов или религиозно-обрядовых групп. Живы многочисленные субкультуры, от криминального толка – до политического «малолетних дебилов», не выбравшиеся до седых волос из мрий «мы тут власть». Но! Каждая из групп назовёт себя патриотами, поскольку именно так понимают данное определение. И если не нарушают закон – будут формально правы.

Вот здесь и проходит тонкая грань настоящего, не квасного, фантазийного или радикального ура-патриотизма, где только государство способно отделить агнцев от вонючих козлищ. Даже если они благоухают гречневой кашей с грибами или ладаном. Потому что, признаки «ложного патриотизма» давно известны, были описаны ещё античными мудрецами. И заключаются они в сознательной слепоте в сторону негативных аспектов социальной жизни, выпячивании отдельных достижений в режиме щенячьего восторга.

Выводы

Когда Верховный говорит, что испытывает чувство тревоги от высказываний ура-патриотов с их логикой «Россия – для русских» ... к такому нужно прислушиваться. Особенно думским дьякам или боярам типа раба Божиего Говырина. Для которого богомерзкие фокаччо, пиццы, суши, шаверма и пловы (как с пельменями быть, чёрт побери!) являются желудочно-кишечными проводниками тлетворных и сатанинских западных ценностей. Разрушающими идиллию Руси-матушки с её пирогами и блинами. Наличие которых не остановило жуткий разврат русского общества в начале ХХ века.

А Иоанн Кронштадтский, ещё при жизни почитаемый за святого безжалостно формулировал в своих дневниках: «Господи, спаси народ русский, Церковь Православную в России, – погибают: всюду разврат, всюду неверие, богохульство, безначалие». Могу и дальше приводить его цитаты и выдержки из печальных проповедей, где «народ-богоносец» предстаёт не в лубочном представлении «квасных патриотов» – былинным богатырём, а безнадёжно деградировавшем Големом, потом во всю широту души сокрушившим многовековые Скрепы за три года революционного лихолетья.

Уважаемый в рядах квас-патриотов Александр Гельевич Дугин (при всём почтении к сединам и личной трагедии) тут намедни решил с размаху окунуться в острую дискуссию по части «миграционного кризиса в России». Потребовав прекратить издеваться над словом «кишлак»:

...И над людьми, которые в нем живут. Это как наши крестьяне, жители священных русских сел и деревень. Какой городской цивилизацией мы хвалимся? Это территория разврата и вырождения, отрыва от корней и утраты традиции. Люди кишлака священны. Как священны люди русской деревни. Тот, кто там живет, люди с корнями и с идентичностью. Горожанин это либо торгаш, либо пролетарий – оба сословия мерзкие. Но народ, – это земля. У нас деревня, у них кишлак. Священный и прекрасный кишлак. Издеваясь над кишлаком, мы становимся подобным расистам

Вот вам персонаж, над которым столь тонко иронизировал Вяземский, Пушкин, Чехов, Белинский, Гоголь и Тютчев. Квасной ура-патриот и лютый сноб из столичной гостиной, помешанный на собственных пасторальных фантазиях. Не бывавший далее исторической реконструкции для туристов-лабухов как в русской глубинке, так и среднеазиатского среднестатистического кишлака. Александр Гельевич хаживал в Горно-Бадахшанском районе Таджикистана или даже сёлах дремучей провинции среднерусской полосы?

Где со времён хана Батыя на сто дворов ни одной бани, земляные полы в кособоких избах, повальное пьянство, тотальное воровство и лютый разврат с мордобоем, если поблизости нет крепкого агропромышленного кластера, мощных традиций потребительской кооперации, уклада добытчиков, огородников, рыбаков, охотников, промысловиков или вахтовых трудяг. В стройотряды по медвежьим углам бескрайнего СССР барин Дугин ездил?

Археологические или этнографические экспедиции, может быть. Где из государственного присутствия на территории только почтальонка раз в неделю, торговая автолавка, собес и председатель сельсовета с женой-секретаршей. У которых только и можно купить самогон, поскольку весь остальной деревенский горячительный продукт – русская рулетка с четырьмя патронами в барабане револьвера. А школа, фельдшерский пункт или Дом культуры – забытая с 1990-го формальность, давным-давно заросшая лопухами или старательно растащенная на починку сараек и кое-как сляпанных сортиров.

Пороки «города», описываемые квасными патриотами – да, существуют. Только они кратно присутствуют в «священной русской деревне», где нет железной руки не спившегося урядника, исправника, либо кулака-мироеда или предприимчивого купчика, сумевших дать людям работу, перевести местный уголовный люмпен, организовать социальную жизнь на уровне рабочих пригородов. А что творится в большинстве «священных кишлаков» на постсоветском пространстве ... один вопрос без живописаний личного опыта знакомства с ними: какого рожна миллионы их обитателей прут в Россию, раз у них патриотичные Скрепы толщины неимоверной?

То есть, литература и публицистика – это красиво и словоблудливо, но на основе подобной дичи и рождаются инфантильные идеи накормить всех пирогами/блинами для диетического противостояния радикальной и фундаменталистской шаверме, блудливой пицце, агрессивной самурайской рыбе в рисе. Бесконтрольное пожирание которой – прямая дорога к государственной измене. Про джаз и «Родину предаст» мы такое уже слышали. По сей день за матушку беспокоюсь, неужто просто не успели раскрыть горячую поклонницу Луи Армстронга, Бенни Гудмена, Арта Тэйтума, Телониуса Монка, Диззи Гиллеспи, Дюка Эллингтона и Эллы Фитцджеральд. Умеющую в пироги, беляши и блины на православном уровне «Бог», тем не менее.

Хватит, пожалуй. А то понесёт по волнам фантазии, от которых квасных патриотов прёт, как душевнобольных в последней стадии. От «кулинарного патриотизма» с тюрями, расстегаями, квашеной капустой, берёзовым соком и ключевой студёной водицей (чай и кофе – госизмена, если что) – до чучел времён Петра Алексеевича, только наряженных не в зипуны и шубы, а богомерзкую джинсу, кардиганы и не приведи хосподи – колготки. Как великолепно припечатал интеллектуал и писатель Борис Якеменко:

«Исполать тебе, депутат Говырин. Ой ты гой еси, волчья сыть, травяной мешок. Это, правда, про лошадь, но ладно. Зато по-нашему. Посконному. Заповедному. Ископаемому».