Жизнь в красках

Райские птицы, удивительной красоты цветы, воздушные крылья бабочки и многое другое появляется на свет в мастерской тольяттинской художницы Надежды Фирсовой, как по мановению волшебной палочки – легко и непринужденно.
От яркости образов и игры красок невозможно отвести взгляд, хочется рассматривать каждую деталь и подолгу получать визуальное наслаждение. Все это Надежда воплощает не на привычных художникам полотнах, а на коже, металле, дереве и других материалах.
Надежда – художник по призванию и образованию. Она часто рисует на различных поверхностях и предметах, превращая их в удивительные произведения искусства. О том, как появилась эта страсть, и как стала делом всей жизни, она рассказала в интервью газете «Городские ведомости»:
Надежда, как возникла ваша любовь к искусству, почему творчество стало делом всей вашей жизни?
— Еще в школьные годы я училась в художественном кружке, мне это очень нравилось. По характеру я очень усидчивая. Если нужно посидеть, покорпеть, я буду вдыхать, вдыхать, но сидеть и делать до потери сознания. И мне это нравится, я с детства любила это очень. У нас была преподаватель, Диана Владимировна Скребенкова, которая много знала, путешествовала, и она нам долго и интересно рассказывала об искусстве, художниках, мастерах, о техниках, промыслах, показывала какие-то интересные вещи. Она сама ездила на промыслы, знала всех известных великих художников, поэтому мы часто занимались росписью. Были знакомы и с Жостово, и с Палехом, и с Гжелью, и с Хохломой, и с Федоскино. Под ее руководством расписывали стены школы, панно, перила, и все, что можно было расписать. Нам, в принципе, тогда разрешалось все делать. В те времена в школе были УПК – это практика, обеспечивающая старшеклассникам начальную профессиональную трудовую подготовку. Кто-то проходил ее на завод или где-то еще, а мы всю работу делали в школе, оформляли ее. И уже тогда я понимала, что хочу быть не бухгалтером, продавцом или еще кем-то. У меня было осознание творческое, я хотела не просто быть художником, хотела быть мастером.
Как сложилась ваша судьба после школы?
— После окончания школы пыталась поступить в наш политехнический институт, но не поступила, отчаялась. А в это время мама как раз собиралась ехать в Москву в командировку. Она мне предложила поехать с ней, и попробовать поступить в столице. Поступила я в художественное училище на курсы, а, чтобы набраться больше опыта, решила поучиться у мастеров Жостова, куда мама меня и отвезла для знакомства. Хотела стать настоящим промысловиком. Что интересно, при этой деревеньке тоже было училище по промыслам, но туда брали только тех, чьи родственники или предки этим занимались, а я не из их числа. В общем, не взяли меня, и мы уехали обратно в Москву.
Моя мама, видя, как мне там понравилась, и как я хочу этим заниматься, решила зайти с другого края. В тайне от меня поехала туда снова. Она хотела узнать, нет ли там художников, которые дают частные уроки. Ей подсказали, что есть такой очень известный художник , один из сильнейших мастеров Жостово, который уже на пенсии, Пичугин Виктор Николаевич. Нашла она его дом, зашла, а там праздник по случаю дня рождения хозяина, гости поют частушки, веселятся. Ее, даже не спросив, кто она и зачем пожаловала, сажают за стол, такие там простые люди. И только, когда гости разошлись, мама смогла рассказать с чем пришла, показала мои работы, где были и Городецкая роспись, и Федоскино, и Хохлома. Попросила Виктора Николаевича давать мне частные уроки, и, к счастью, он согласился, хотя и не сразу. Это был 92-й год, тогда такое обучение и не практиковали. И вот так началась моя творческая жизнь. То есть я всю неделю училась в московском училище, а все выходные, уезжала к нему в деревню. Огромное спасибо всегда говорю своему педагогу, его уже не в живых, к сожалению. Он меня научил не только тому, что умел сам, а приглашал своих друзей, мне показывали интересные техники и сложнейшие приемы росписи. Так продолжалось три года.
Как вы начали свою карьеру?
— Тогда начали работу кооперативы. Вот в один из таких меня и устроили в 18 лет. Я расписывала шкатулки, но под чужим именем, потому что своего еще в творческой среде не имела. Я старалась очень, чтобы в итоге смогла уже писать от своего имени. Расписывала по 40 шкатулок в неделю и со временем получила и свое имя. Эти шкатулки продавались в Москве, на них был спрос. После окончания учебы вернулась домой, в Тольятти. Думала, что буду заниматься тем же самым, но, оказалось, что здесь это не очень востребовано.
Расписывала двери, холодильники, люстры, дерево, металл. Но заказов было мало, и они не регулярные. А жить то как-то надо, где-то работать. Пошла в школу лаборантом, потом поступила в педвуз на кафедру декоративно-прикладного искусства. Диплом писала, конечно, по промыслам. После окончания вуза меня пригласили работать в лицей искусств. Параллельно все также занималась росписью. Это были какие-то кожаные вещи, сумки, подарки. Однажды ко мне обратилась женщина со скрипкой, у которой на деке был сучок, его нужно было задекорировать. А сложность в том, что трогать руками эту скрипку было нельзя, иначе она могла изменить свое звучание. И маслом на ней не напишешь. Тогда появился новый материал – акрил. И я решила попробовать его. Несколько потов с меня тогда сошло, когда я ее расписывала, но получилось отлично.
А потом стали появляться люди, которые просили дать вторую жизнь старым вещам. Просили кто пятно скрыть на кожаном плаще, кто сарафан расписать, кто платок. Так и работала. А потом появились фестивали творчества, появились выезды, выставочные комплексы, появились продажи, наша работа промысловиков стала востребована.
Мы со студентами стали туда выезжать, расписывали дерево, фигурки лошадок, матрёшки, пасхальные яйца, кожу. Потом нашлись мастера, которые шьют, начали с ними сотрудничать, искать варианты: они шьют, я расписываю. И тогда вот мне это стало интересно, потому что ниша свободная, никто за это не берется. Открылись новые возможности, новое дыхание. Я использовала свою технику многослойного письма.
А какие особенности вообще есть в росписи поверхностей для этого не предназначенных?
— В каждой росписи есть свои особенности. Если брать кожу, то здесь, например, нужна абсолютно гладкая поверхность, если хочу красиво расписать. На пористой или какой-нибудь фактурной коже рисунок не получится. Также на ней не должно быть никаких жировых покрытий. Это нужно для того, чтобы со временем эта пелёночка не подняла краску. У меня так было с перчатками из тончайшей кожи, я их расписала, а через время пелёночка на них поднялась и живопись стала отслаиваться. Это говорит о том, что в порах кожи скорее всего была пропитка. Поэтому сейчас я людей сразу об этом предупреждаю. То же самое и с тканью, краска на ней может растекаться и вся работа пойдет насмарку.
Если кожа и ткани такой капризный материал, то получается у вас нет права на ошибку?
— Именно так. Когда наносишь мазок на ткань или кожу, то краска сразу уходит внутрь, поэтому перед началом работы я проговариваю с заказчиком рисунок, который он хочет получить в мельчайших подробностях, в голове формирую эту картинку и начинаю роспись, и ошибиться здесь нельзя ни на единый мазок. Но, я живой человек и ошибки, конечно случаются, а вот здесь уже вступает профессионализм мастера, который может незаметно исправить огрехи, потому что у каждого есть свои секретные техники и методики.
А не легче делать на изделиях фотопечать: и быстрее и ошибок никаких?
— Конечно легче. Только вот души в таких работах уже нет. Здесь же смысл в том, что, когда я расписываю что-то, я вкладываю туда частичку своей души, свое настроение. То есть работа получается живая и эксклюзивная. Даже один и тот же мастер никогда не сможет сделать точную копию своей же работы. В этом и состоит ценность. И люди, которые это понимают, стараются приобретать именно такие изделия. Они несут особую энергетику. У меня однажды на ярмарке был случай, когда подошли покупатели и стали при мне же обсуждать мои работы, высказывая сомнения, что это ручная роспись. Потом резюмировали, что смысла в ней нет, когда можно все сейчас напечатать на цветном принтере. А в итоге после пришли и купили именно мою работу. Конечно, в Москве ценителей таких работ больше, но не всем же в столице жить, нужно и родную землю украшать. Сейчас люди начали ценить живую кисть и у нас, и это радует.

Что вам дает участие в ярмарках?
— Я, конечно, не часто выставляю свои работы, но, когда это случается, получаю положительный опыт, положительные эмоции, новые знакомства. Со многими мастерами, даже не по моему профилю, дружим потом, общаемся. Новые знакомства, новые люди – это ж замечательно. Хотя не только в этом моя подпитка. Сейчас провожу мастер-классы для детей и взрослых, и когда у них начинает получаться, для меня это двойная радость, я понимаю, что состоялась и как художник и как педагог.

The post Жизнь в красках first appeared on Новости Тольятти.