«Иисус меня защищает»: Адриано Челентано в Москве как весник гласности
Пока не перевелась нормальная бумага, на прилавки отечественных магазинов поступают новые книги — в том числе о кино. Издательство «Городец» выпустило мемуары журналиста Бруно Перини, специализирующегося на экономических и судебных вопросах, но также — племянника Адриано Челентано, легендарной фигуры не только для итальянского, но и (пост)советского пространства. «Мой дядя Адриано» (перевод — Яна Богданова) рассказывает о жизни артиста из первых рук — через призму воспоминаний сына его сестры. С любезного позволения издательства публикуем фрагмент о поездке Челентано в СССР, которую связывают то ли с успехом его «Джоан Луй», который разругали на родине, то ли с желанием Горбачева привить общество западной культурой перед вхождением в новый исторический этап.
Как ни странно, но «Джоан Луй» имел большой успех в Советском Союзе*. Настолько большой, что в 1987 году Адриано примет приглашение выступить с концертом в Москве, где его тепло встретят не только русские поклонники, но и сам Горбачев. И неудивительно — с самого начала своей карьеры Адриано считался легендой в Советском Союзе, его певческий гений не смогли потеснить ни Элвис Пресли, ни великие рок-группы 60-х и 70-х годов. Причины такой популярности никогда серьезно не изучались, может быть, советская молодежь, которой запрещали слушать рок, считала дядю образцом для подражания, не вызывает сомнения только то, что по ту сторону границы молодые люди тайно слушали песни Адриано, а его фотографии хранили как реликвии. У меня тоже есть что вспомнить в связи с этим: когда я был подростком, а дядя Адриано уже знаменитым певцом, моя мама Мария, его сестра, помогала ему разбирать письма от поклонников, сотни которых приходили каждый день — просьбы дать автограф или прислать фотографию. Мама часто просила меня помочь ей разложить по конвертам фотографии, подписанные Адриано. Среди писем, доверху заполнявших наш почтовый ящик, по крайней мере половина приходила из Восточной Европы. Мы не понимали ни слова, потому что написаны они были по-русски или по-чехословацки. Было ясно только, что эти люди просили дядю прислать свою фотографию. Часто на листочках был след от помады или портрет Адриано и слово Amore, «Любовь». Однажды моя мама взяла на себя труд перевести письмо от группы поклонников, и тогда я понял, как сильно обожают моего дядю в тех странах. Впрочем, отголоски этого обожания слышны и сейчас — Адриано и Клаудия не единожды получали предложения от русских миллиардеров принять участие в телешоу или дать концерт в путинской России. 3 января 1994 года газета Corriere della Sera напечатала любопытную историю о русском двойнике моего дяди:
«У Адриано Челентано в Москве есть двойник. Его зовут Анатолий Денисов, ему сорок пять лет, и он поразительно похож на Пружину. Благодаря этому сходству «близнец» Челентано пользуется большой популярностью в России, где итальянский актер и певец давно в числе самых любимых зарубежных звезд. Анатолий Денисов родился в Санкт-Петербурге (городе, который когда-то назывался Ленинградом, а после распада СССР сменил название) и похож на Челентано не только внешне, но и происхождением. Получив инженерное образование, он работал на заводе, даже не подозревая, что когда-нибудь станет шоуменом, пока в кинотеатры тогдашнего Союза Советских Социалистических Республик не проникли первые фильмы итальянского актера. Фильмы с Челентано пользовались огромным успехом, и Денисова убедили воспользоваться своим сходством. Став три года назад победителем фестиваля двойников в Санкт-Петербурге, Денисов часто получает предложения принять участие в телевизионных шоу, съемках фильмов и просьбы выступить на концертах. Он также послужил моделью для скульптора Леонида Аристова, который хотел увековечить лицо Адриано Челентано и за неимением оригинала использовал в качестве модели русского «близнеца».
Но не только двойники в России без ума от Адриано. Анна Ямпольская и Марко Динелли, писатели, живущие в России и посвятившие этой стране несколько эссе, даже назвали в честь дяди одну главу книги о Ленине*. В одном из рассказов, посвященных России, читаем, в частности, следующее: «Сначала была мечта о коммунизме, ей на смену пришла другая мечта — о богатстве и сладкой жизни. Потом, в первом десятилетии нового века, к ней добавилась мечта о стабильности. Нельзя просто взять и перестать мечтать. Но этот драйв, эта энергия, которая плещется на бескрайних просторах России, страны, как и Америка, сплетенной из мифологии и мании величия, эта способность мечтать и дерзать, скажу я вам, — это то, чего у нас, европейцев, больше нет».
А что может лучше проиллюстрировать русскую мечту, путь России от себя к себе, чем сказки о ее политиках? Тридцать лет назад СССР жил в сказке, в большей или меньшей степени навязанной «сверху», сказке о Ленине. Сегодня — о чем с гордостью заявляет — о Путине, могущественном политике, который стал секс-символом российских женщин. В СССР девушки мечтали об Адриано Челентано и пели его песни. Сегодня в России девушки поют песню, в которой говорится, что они хотят такого мужчину, «как Путин»*. Челентано был воплощением мечты, объясняет Анна Ямпольская. Девушки мечтали о Челентано и пели его песни. Наверное, вот почему «Джоан Луй», снискавший такую критику в Италии за простенький сюжет и мир, состоящий только из добра и зла, пользовался таким успехом в Советском Союзе 85-го года. Ведь, что бы ни сделал Адриано, для советской молодежи он все равно оставался легендой.
Но дело может быть не только в этом, как однажды сказал мне один диссидент на конференции, посвященной инакомыслию в СССР, узнав о моем родстве с Адриано: «Возможно, Горбачев пригласил вашего дядю в Советский Союз в 1987 году для того, чтобы сделать советской культуре прививку культурой западной. Не забывайте, что Челентано был настоящей легендой в нашей стране, для интеллектуалов, как и для простого народа, он был воплощением всего того, что у нас отняли».
«Джоан Луй» вышел в свет в 1985 году, когда советская империя катилась к своему закату. В 1982 году умер Леонид Брежнев, последний из ее императоров, интегралист* до мозга костей, пытавшийся сохранить жизнь сверхдержаве, рожденной Октябрьской революцией. И с этого началась агония СССР, продолжавшаяся вплоть до 1989 года, когда пала Берлинская стена и прекратил свое существование советский блок стран. Однако через три года после смерти Брежнева, незадолго до полного краха, в Союзе была предпринята попытка либерализации, получившая название «перестройка». Михаил Горбачев открыл дорогу Западу, запустив политический и культурный процесс, который впоследствии вышел из-под его контроля, привел к распаду Советского Союза и последующему развалу советской экономики.
Горбачев провел ряд политических реформ под названием «гласность», включавших в себя ослабление цензуры и политических репрессий путем сокращения полномочий КГБ и демократизации общества. Политические реформы были призваны сломить сопротивление консерваторов от Коммунистической партии, выступавших против экономических преобразований Горбачева. В числе этих нововведений, к большой тревоге консерваторов, были конкурентные выборы на ключевые должности в правительство страны (на них могли претендовать только члены Компартии).
Ослабление цензуры и другие реформы Горбачева сделали политические процессы более прозрачными. В конце 1980-х годов процесс демократизации начал выходить из-под контроля, далеко за рамки намерений Горбачева. На выборах в областные органы управления республик, входивших в состав Советского Союза, верх одержали националисты. Поскольку Горбачев ослабил систему внутренних политических репрессий, московское правительство лишилось возможности навязывать свою волю советским республикам. Адриано отправился в Советский Союз по приглашению властей в 1987 году и, как это часто с ним случается, понятия не имел, что происходит в этой стране. Впрочем, даже левые интеллектуалы, пристально следившие за развитием СССР, не знали, по какому историческому пути шла эта страна. Адриано, конечно, было интересно побывать в стране Ленина и Сталина, на родине коммунизма, о котором он так много слышал от меня, своего племянника, и зятя Паоло. Впервые в жизни он даже преодолел свой страх перед полетами, но и представить не мог, что его там ждет. Вот что сохранилось в моих заметках о поездке Адриано в Советский Союз:
«Все началось с письма, которое я получил из Кремля: «Нам стало известно, что вы сняли фильм об Иисусе Христе. Мы хотели бы пригласить вас в нашу страну, чтобы посмотреть этот фильм». Это письмо меня поразило. Если советские люди захотели посмотреть мой фильм об Иисусе, я не мог им отказать. И поэтому я принял приглашение. Их удивил мой ответ: тридцать лет они пытались заманить меня в свою страну, но я каждый раз отказывался. Боязнь полетов? Я справился с ней, наверное, дело в моей вере, но в этом путешествии я чувствовал, что Иисус меня защищает».
«В июле 1982 года, — говорится в статье Валентино, — КГБ опасался... Челентано. Эпоха Брежнева близилась к своему закату, над ней сгущались зловещие тучи коррупции и кумовства. Ледяной ветер «конфронтации» вновь задул на международной арене: эпоха двусмысленной передышки имени Никсона и Картера закончилась, и Кремль столкнулся с новым противником, который не давал спуску, — Рональдом Рейганом. Становилось все сложнее скрывать бедственное экономическое положение. В стране свирепствовал алкоголизм. И все же именно «мальчик с виа Глюк» напугал всемогущую секретную службу. Причем до такой степени, что перспектива его опасного концерта в Москве привлекла внимание тогдашнего главы Комитета государственной безопасности Виталия Федорчука. «Гипертрофированный интерес вызывают и гастроли в СССР некоторых зарубежных эстрадных «звезд». У входа в зрительные залы устраиваются столпотворения, обстановка на конкурсе бывает накалена до предела, допускаются выкрики, попытки массовых танцев», — обеспокоенно писал Федорчук в секретном докладе в ЦК партии. Сообщение датировано 19 июля 1982 года, номер 1479. Федорчук адресовал его лично Юрию Андропову, бывшему главе КГБ, назначенному преемником Брежнева и в то время фактически возглавлявшему Коммунистическую партию. Название задает тон всему докладу: «О негативных проявлениях в поведении отдельных категорий зрителей в ходе выступлений зарубежных артистов и просмотров произведений западного киноискусства».
«Среди любителей эстрадной музыки постоянно распространяются всевозможные слухи о предстоящих гастролях зарубежных артистов, что будоражит общественное мнение и в значительной степени предопределяет указанные негативные моменты. В 1981 году такого рода слухи распространялись относительно шведского ансамбля АББА, сейчас активно муссируется сообщение одной из московских газет о выступлении итальянского певца Челентано». Чтобы успокоить КГБ, Компартию и всю свою социалистическую родину, Федорчук написал в заключение, что «Госконцерт СССР этот вопрос еще окончательно не решил»*. Как видно, за стенами Лубянки было немало ханжей, обеспокоенных тем, что идеологическая чистота молодых последователей социализма будет запятнана прослушиванием баллад вроде «Azzurro», «Una carezza in un pugno» или «Mondo in mi7». Теперь, когда режим рухнул, становится ясно, что Федорчук не ошибся. Когда в своем докладе он жаловался, что на церемонии закрытия конкурса имени Чайковского зарубежных исполнителей встретили «продолжительными аплодисментами», в то время как советские удостоились лишь пары хлопков, он правильно подметил слабые места системы. И он чувствовал, что любой контакт с Западом, даже совершенно не революционный, а самый что ни на есть «мягкий», станет началом конца, и подтверждением тому — сама история. Горбачев пошел на это. И мы знаем, чем все закончилось».
Как ни странно, но «Джоан Луй» имел большой успех в Советском Союзе*. Настолько большой, что в 1987 году Адриано примет приглашение выступить с концертом в Москве, где его тепло встретят не только русские поклонники, но и сам Горбачев. И неудивительно — с самого начала своей карьеры Адриано считался легендой в Советском Союзе, его певческий гений не смогли потеснить ни Элвис Пресли, ни великие рок-группы 60-х и 70-х годов. Причины такой популярности никогда серьезно не изучались, может быть, советская молодежь, которой запрещали слушать рок, считала дядю образцом для подражания, не вызывает сомнения только то, что по ту сторону границы молодые люди тайно слушали песни Адриано, а его фотографии хранили как реликвии. У меня тоже есть что вспомнить в связи с этим: когда я был подростком, а дядя Адриано уже знаменитым певцом, моя мама Мария, его сестра, помогала ему разбирать письма от поклонников, сотни которых приходили каждый день — просьбы дать автограф или прислать фотографию. Мама часто просила меня помочь ей разложить по конвертам фотографии, подписанные Адриано. Среди писем, доверху заполнявших наш почтовый ящик, по крайней мере половина приходила из Восточной Европы. Мы не понимали ни слова, потому что написаны они были по-русски или по-чехословацки. Было ясно только, что эти люди просили дядю прислать свою фотографию. Часто на листочках был след от помады или портрет Адриано и слово Amore, «Любовь». Однажды моя мама взяла на себя труд перевести письмо от группы поклонников, и тогда я понял, как сильно обожают моего дядю в тех странах. Впрочем, отголоски этого обожания слышны и сейчас — Адриано и Клаудия не единожды получали предложения от русских миллиардеров принять участие в телешоу или дать концерт в путинской России. 3 января 1994 года газета Corriere della Sera напечатала любопытную историю о русском двойнике моего дяди:
«У Адриано Челентано в Москве есть двойник. Его зовут Анатолий Денисов, ему сорок пять лет, и он поразительно похож на Пружину. Благодаря этому сходству «близнец» Челентано пользуется большой популярностью в России, где итальянский актер и певец давно в числе самых любимых зарубежных звезд. Анатолий Денисов родился в Санкт-Петербурге (городе, который когда-то назывался Ленинградом, а после распада СССР сменил название) и похож на Челентано не только внешне, но и происхождением. Получив инженерное образование, он работал на заводе, даже не подозревая, что когда-нибудь станет шоуменом, пока в кинотеатры тогдашнего Союза Советских Социалистических Республик не проникли первые фильмы итальянского актера. Фильмы с Челентано пользовались огромным успехом, и Денисова убедили воспользоваться своим сходством. Став три года назад победителем фестиваля двойников в Санкт-Петербурге, Денисов часто получает предложения принять участие в телевизионных шоу, съемках фильмов и просьбы выступить на концертах. Он также послужил моделью для скульптора Леонида Аристова, который хотел увековечить лицо Адриано Челентано и за неимением оригинала использовал в качестве модели русского «близнеца».
[* >>]Бруно Перини преувеличивает успех фильма «Джоан Луй» на советских экранах. Кинокритик Андрей Плахов вспоминает: «Помню этот фильм, кажется, смотрел его на отборочной комиссии Московского международного кинофестиваля. Судя по всему, это был 1987 год. Что было с ним дальше, понятия не имею. Но думаю, что этот непомерно длинный претенциозный опус вряд ли мог стать хитом, даже при популярности Адриано Челентано. К тому же в это время кинопрокат стал разваливаться, и настоящих хитов вообще стало крайне мало. В списках лидеров проката этих лет фильм не фигурирует». — Прим. ред.
Но не только двойники в России без ума от Адриано. Анна Ямпольская и Марко Динелли, писатели, живущие в России и посвятившие этой стране несколько эссе, даже назвали в честь дяди одну главу книги о Ленине*. В одном из рассказов, посвященных России, читаем, в частности, следующее: «Сначала была мечта о коммунизме, ей на смену пришла другая мечта — о богатстве и сладкой жизни. Потом, в первом десятилетии нового века, к ней добавилась мечта о стабильности. Нельзя просто взять и перестать мечтать. Но этот драйв, эта энергия, которая плещется на бескрайних просторах России, страны, как и Америка, сплетенной из мифологии и мании величия, эта способность мечтать и дерзать, скажу я вам, — это то, чего у нас, европейцев, больше нет».
[* >>]*Anna Jampolskaja, Marco Dinelli. Lenin. Dalla Pravda a Prada: storie di una rivoluzione, TEA, 2008, ISBN10: 8850213697, ISBN13: 9788850213696.
А что может лучше проиллюстрировать русскую мечту, путь России от себя к себе, чем сказки о ее политиках? Тридцать лет назад СССР жил в сказке, в большей или меньшей степени навязанной «сверху», сказке о Ленине. Сегодня — о чем с гордостью заявляет — о Путине, могущественном политике, который стал секс-символом российских женщин. В СССР девушки мечтали об Адриано Челентано и пели его песни. Сегодня в России девушки поют песню, в которой говорится, что они хотят такого мужчину, «как Путин»*. Челентано был воплощением мечты, объясняет Анна Ямпольская. Девушки мечтали о Челентано и пели его песни. Наверное, вот почему «Джоан Луй», снискавший такую критику в Италии за простенький сюжет и мир, состоящий только из добра и зла, пользовался таким успехом в Советском Союзе 85-го года. Ведь, что бы ни сделал Адриано, для советской молодежи он все равно оставался легендой.
[* >>]*«Поющие вместе» — «Такого, как Путин!», автор стихов и музыки — Александр Елин.
Но дело может быть не только в этом, как однажды сказал мне один диссидент на конференции, посвященной инакомыслию в СССР, узнав о моем родстве с Адриано: «Возможно, Горбачев пригласил вашего дядю в Советский Союз в 1987 году для того, чтобы сделать советской культуре прививку культурой западной. Не забывайте, что Челентано был настоящей легендой в нашей стране, для интеллектуалов, как и для простого народа, он был воплощением всего того, что у нас отняли».
«Джоан Луй» вышел в свет в 1985 году, когда советская империя катилась к своему закату. В 1982 году умер Леонид Брежнев, последний из ее императоров, интегралист* до мозга костей, пытавшийся сохранить жизнь сверхдержаве, рожденной Октябрьской революцией. И с этого началась агония СССР, продолжавшаяся вплоть до 1989 года, когда пала Берлинская стена и прекратил свое существование советский блок стран. Однако через три года после смерти Брежнева, незадолго до полного краха, в Союзе была предпринята попытка либерализации, получившая название «перестройка». Михаил Горбачев открыл дорогу Западу, запустив политический и культурный процесс, который впоследствии вышел из-под его контроля, привел к распаду Советского Союза и последующему развалу советской экономики.
[* >>]*Интегрализм — идеология, считающая общество единым целым. Оправдывает социальное неравенство и сотрудничество классов, предотвращающее конфликты между группами общества, различающимися социальным и экономическим положением.
Горбачев провел ряд политических реформ под названием «гласность», включавших в себя ослабление цензуры и политических репрессий путем сокращения полномочий КГБ и демократизации общества. Политические реформы были призваны сломить сопротивление консерваторов от Коммунистической партии, выступавших против экономических преобразований Горбачева. В числе этих нововведений, к большой тревоге консерваторов, были конкурентные выборы на ключевые должности в правительство страны (на них могли претендовать только члены Компартии).
Ослабление цензуры и другие реформы Горбачева сделали политические процессы более прозрачными. В конце 1980-х годов процесс демократизации начал выходить из-под контроля, далеко за рамки намерений Горбачева. На выборах в областные органы управления республик, входивших в состав Советского Союза, верх одержали националисты. Поскольку Горбачев ослабил систему внутренних политических репрессий, московское правительство лишилось возможности навязывать свою волю советским республикам. Адриано отправился в Советский Союз по приглашению властей в 1987 году и, как это часто с ним случается, понятия не имел, что происходит в этой стране. Впрочем, даже левые интеллектуалы, пристально следившие за развитием СССР, не знали, по какому историческому пути шла эта страна. Адриано, конечно, было интересно побывать в стране Ленина и Сталина, на родине коммунизма, о котором он так много слышал от меня, своего племянника, и зятя Паоло. Впервые в жизни он даже преодолел свой страх перед полетами, но и представить не мог, что его там ждет. Вот что сохранилось в моих заметках о поездке Адриано в Советский Союз:
«Все началось с письма, которое я получил из Кремля: «Нам стало известно, что вы сняли фильм об Иисусе Христе. Мы хотели бы пригласить вас в нашу страну, чтобы посмотреть этот фильм». Это письмо меня поразило. Если советские люди захотели посмотреть мой фильм об Иисусе, я не мог им отказать. И поэтому я принял приглашение. Их удивил мой ответ: тридцать лет они пытались заманить меня в свою страну, но я каждый раз отказывался. Боязнь полетов? Я справился с ней, наверное, дело в моей вере, но в этом путешествии я чувствовал, что Иисус меня защищает».
«В июле 1982 года, — говорится в статье Валентино, — КГБ опасался... Челентано. Эпоха Брежнева близилась к своему закату, над ней сгущались зловещие тучи коррупции и кумовства. Ледяной ветер «конфронтации» вновь задул на международной арене: эпоха двусмысленной передышки имени Никсона и Картера закончилась, и Кремль столкнулся с новым противником, который не давал спуску, — Рональдом Рейганом. Становилось все сложнее скрывать бедственное экономическое положение. В стране свирепствовал алкоголизм. И все же именно «мальчик с виа Глюк» напугал всемогущую секретную службу. Причем до такой степени, что перспектива его опасного концерта в Москве привлекла внимание тогдашнего главы Комитета государственной безопасности Виталия Федорчука. «Гипертрофированный интерес вызывают и гастроли в СССР некоторых зарубежных эстрадных «звезд». У входа в зрительные залы устраиваются столпотворения, обстановка на конкурсе бывает накалена до предела, допускаются выкрики, попытки массовых танцев», — обеспокоенно писал Федорчук в секретном докладе в ЦК партии. Сообщение датировано 19 июля 1982 года, номер 1479. Федорчук адресовал его лично Юрию Андропову, бывшему главе КГБ, назначенному преемником Брежнева и в то время фактически возглавлявшему Коммунистическую партию. Название задает тон всему докладу: «О негативных проявлениях в поведении отдельных категорий зрителей в ходе выступлений зарубежных артистов и просмотров произведений западного киноискусства».
«Среди любителей эстрадной музыки постоянно распространяются всевозможные слухи о предстоящих гастролях зарубежных артистов, что будоражит общественное мнение и в значительной степени предопределяет указанные негативные моменты. В 1981 году такого рода слухи распространялись относительно шведского ансамбля АББА, сейчас активно муссируется сообщение одной из московских газет о выступлении итальянского певца Челентано». Чтобы успокоить КГБ, Компартию и всю свою социалистическую родину, Федорчук написал в заключение, что «Госконцерт СССР этот вопрос еще окончательно не решил»*. Как видно, за стенами Лубянки было немало ханжей, обеспокоенных тем, что идеологическая чистота молодых последователей социализма будет запятнана прослушиванием баллад вроде «Azzurro», «Una carezza in un pugno» или «Mondo in mi7». Теперь, когда режим рухнул, становится ясно, что Федорчук не ошибся. Когда в своем докладе он жаловался, что на церемонии закрытия конкурса имени Чайковского зарубежных исполнителей встретили «продолжительными аплодисментами», в то время как советские удостоились лишь пары хлопков, он правильно подметил слабые места системы. И он чувствовал, что любой контакт с Западом, даже совершенно не революционный, а самый что ни на есть «мягкий», станет началом конца, и подтверждением тому — сама история. Горбачев пошел на это. И мы знаем, чем все закончилось».
[* >>]*Материал цитируется по статье Алексея Богомолова, опубликованной в том числе в газете «Совершенно секретно»: «Почему КГБ и ЦК КПСС с са- мого начала интересовались советским роком?»