Владимир Познер: «Я пишу только тогда, когда очень хочется»
Само слово «Познер» — это уже бренд и на ТВ, и не только. Книги телеведущего разлетаются многотысячными тиражами. На днях, например, Владимир Владимирович представил своим читателям и почитателям свою новую книгу «Английская тетрадь. Субъективное мнение». Нам удалось побывать на ее презентации и задать автору наши вопросы — и относительно этого нового произведения, и про другие книги тоже, и про телепроекты.
«Они — другие люди»
— Владимир Владимирович, у вас вышла сейчас новая книга: «Английская тетрадь. Субъективный взгляд». Как возникла идея писать в таком формате?
— Это третья и последняя книга из серии «тетрадей». Первая была «Немецкая тетрадь», вторая — «Испанская» и вот эта — «Английская». Первая появилась совершенно случайно. Делая свои фильмы, беря интервью у человека, я всегда спрашиваю: «Можно, я вас сфотографирую, сделаю ваш потрет для своего архива?»
У меня накопилось много таких фотографий, они все лежат у меня в компьютере. Я как-то пролистывал их — и попал на фотографию бывшего полковника вооруженных сил ГДР. И его поручение было — охранять Берлинскую стену, следить за тем, чтобы никто не перелезал, не убегал на Запад. Довольно жёсткая должность, и там была пролита кровь не один раз. Но он считает, что просто выполнял свой долг. И у меня возник вопрос: если солдат выполняет приказ — жуткий, античеловечный, преступный — он сам преступник или нет? Я смотрел на эти портреты под таким ракурсом: фотографии, которые сделал я — и какие-то мои размышления по поводу человека на них. Так родилась «Немецкая тетрадь». Мне это понравлюсь, я увлекся и написал «Испанскую» тетрадь. И вот так перешел на третью — английскую, которая далась мне с большим трудом…
— Почему?
— Потому что оказалось, что англичане менее понятны, чем французы, немцы и итальянцы. Англичане — это островитяне. Они — другие люди. Например, если англичанин вам скажет: «Это очень интересно!» — значит на самом деле это предельно скучно. Или если он вам скажет: «Я вас услышал», — это значит, что он не хочет с вами разговаривать. И таких вещей миллион! Но ты ведь этого не знаешь...
«Четвертой тетради, скорее всего, не будет»
— Вы сказали, что эта книга из этой серии — последняя. Почему приняли такое решение?
— Потому что запал вышел. Я сделал эти три книги. И четвертой тетради, скорее всего, не будет. Я большой поклонник Льва Николаевича Толстого, который когда-то сказал: «Если вы можете не писать — не пишите». И если бы многие придерживались этого правила — было бы замечательно. Потому что есть столько книг, которые читать не надо. Так вот, я пишу только тогда, когда очень хочется, когда преследует это прекрасное чувство. Но бывает, что ты не можешь писать. Ты сидишь — и не идет, хоть ты тресни! А потом вдруг — бом! — что-то происходит, и ты каждый день это делаешь, чтобы что-то получилось…
«В общем, меня уговорили…»
— Скоро, как я знаю, вы отправитесь в поездку по Волге — снимать серию документальных передач про Россию. Почему решилась на это? Ведь раньше у вас были истории только про другие страны…
— Меня часто спрашивали: «А когда вы сделаете фильм о России?» И я всегда говорил, что не буду делать фильм о России. Почему? Потому что у меня глаз «замылился». Для меня это не новое всё, для меня все это привычно…
Но мы как-то сидели с Ваней Ургантом — он мой близкий друг — и с нашей съёмочной группой. И Ваня говорит: «Давайте уже что-нибудь сделаем про Россию. Например, поедем по Волге». И все как-то сразу встрепенулись, а я как-то не очень… В общем, меня уговорили.
Нам продают корабль, мы поплывем по Волге, будем останавливаться в восьми городах (Волгограде, Саратове, Самаре, Казани, Нижнем Новгороде, Городце, Костроме и Рыбинске. — Прим. авт.), будем встречать с людьми, которые родились и выросли в этом месте. Что из этого получится — я не знаю, и получится ли… Но назад дороги уже нет: 9 июля мы отплываем!