Главный художник нашего детства: Почему иллюстрации Татьяны Мавриной долгие годы не брали в печать

Татьяна Маврина — знаменитый иллюстратор и мастер графики, обладатель Госпремии СССР (1975) и звания Заслуженного художника РСФСР (1981), а также самой главной награды — премии Андерсена (1976)- считалась художником неформальным. Поэтому, невзирая на талант и признание, работы художницы не попали в официальные каталоги советской живописи. Вероятно, чиновники посчитали, что стилистика наивного искусства Мавриной была слишком яркой и эйфорийной для серой советской действительности.

Тем не менее, её работы были вдохновлены образами не только из русского наивного искусства, но и словесного фольклора, традиционных региональных ремёсел, основанных на принципах народных промыслов - от нарочито «простецких» до тонко проработанных, иллюстраций.

За всю свою творческую карьеру художница, чьи рисунки знакомы многим чуть ли не с пеленок, проиллюстрировала больше 200 детских книг и вошла в отечественную историю как ярчайший мастер ХХ века, проживший сложную, но счастливую жизнь.

О художнице

Татьяна Лебедева родилась 1902 году в Нижнем Новгороде в семье литератора Алексея Лебедева и потомственной дворянки Анастасии Мавриной, где увлечение литературой и русской древностью было естественной повседневностью. Атмосфера в семье Лебедевых была практически образцовой. Интеллигентные, начитанные родители и четверо милых, рисующих, музицирующих детей. Дома обсуждались новости культуры и общества, читались вслух стихи. Родители в те годы были увлечены собирательством предметов исконно русских народных промыслов. А дети "издавали" свой домашний журнал. Сами сочиняли стихи и рассказы, сами их иллюстрировали. Некоторые детские рисунки будущей художницы тех времен сохранились до нашего времени.

Когда Лебедевы после революции перебрались в Москву, Таня поступила учиться во ВХУТЕМАС - лучший из художественных вузов страны того времени. Тогда эти мастерские ещё не были легендарными, но студенты и преподаватели уже чувствовали, что творят новое искусство, создают «завтра» советской живописи и скульптуры. Все горели творчески, привносили свои идеи, спорили, пробовали, искали… Эти чудо-мастерские навсегда остались в памяти Татьяны Алексеевны самыми яркими страницами ее жизни.

Ее учителями и наставниками во ВХУТЕМАСе были мастера, сформировавшие русскую художественную культуру первых десятилетий ХХ столетия: авангардисты Николай Синезубов и Роберт Фальк. Эти мастера смогли не только научить профессии своих учеников, но и сохранить их собственный почерк, развить индивидуальный стиль.

Творчество

Уже в конце 1920-х 27-летняя Маврина стала участником объединения «Тринадцать», члены которого не выступали с громкими заявлениями и манифестами, а решали прямые художественные задачи посредством пластического искусства. "Рисовать быстро, рисовать в темпе натуры, без поправок, без ретуши, никакой готической изломанности и душевной неуравновешенности. " - таковы были основные принципы этой группы. Их-то художница пронесла через все свое творчество.

В 1930-х Татьяна Маврина начинает работать над иллюстрациями к детским изданиям в лубочном народном стиле. Именно в то время она начала использовать в качестве псевдонима девичью фамилию матери — Маврина. Художница не побоялась взять дворянскую фамилию своих предков в лихие 30-е, тем самым, кинув вызов не только системе, но и выразив протест соцреализму своим неординарным творчеством.

В 1942 году Татьяна вышла замуж за Николая Кузьмина, с которым когда-то состояла в объединении художников "Тринадцать". Николай Васильевич был советским графиком, иллюстратором произведений русской и зарубежной классической литературы, членом-корреспондентом АХ СССР. Нужно отметить, что этот союз оказался довольно счастливым. Муж во всем поддерживал свою половинку, невзирая на то, что творчество Татьяны Алексеевны зачастую критиковали за «инаковость». Главные художники государственных издательств с большой неохотой подписывали мавринские книги в печать. Ее практически всегда отделяла незримая стена от официального советского искусства.

Невзирая на все передряги и гонения, Татьяна Алексеевна продолжала писать в свойственной ей манере - яркой и открытой, близкой примитивизму, древнерусскому и народному искусству. Ее графика всегда была сказочной, затейливо-узорной, фольклорной, насыщенной эйфорией. Окружающий мир вызывал у Мавриной неподдельный интерес, с которым она щедро делилась со своим зрителем. А вся народность, так знакомая ей по Нижегородскому детству: с прялками, сундуками и расписными коромыслами, воплотилась в ее рисунках.

Создавая иллюстрации, Татьяна Маврина продолжала работать над городскими московскими пейзажами. Также она бесконечно путешествовала по маленьким провинциальным городам, привозя с поездок не только впечатления, но и свою незатейливую живопись: «География фантастическая от гор, рек, болот, оврагов, лесов до всяких легенд, старых городов вокруг: Суздаль, Владимир, Юрьев-Польский, Муром, Городец, а там живописные народные промыслы городецкие, семеновские, хохломские, палехские, мстерские. Город в окружении фольклора», - писала в воспоминаниях художница.

Создавая целые альбомы в творческих поездках, Маврина запечатлевала не только архитектуру малых городов и старорусских сел, но и судьбы их обитателей - людей и животных. Измученных бытом женщин, пьянчуг, меняющих стеклотару на пиво, синих ворон и фиолетовых сорок, кричащих над всем этим провинциальным безобразием - одним словом безысходную жизнь простого люда. К слову сказать, рисунки, сделанные во время путешествий по русским городам, вызывали большой интерес и по праву считались частью отечественного искусства 70—80-х годов.

Признание

Сейчас Маврину знают и ценят как художницу, воплотившую в своем творчестве множество принципов народного русского искусства, которое она так прекрасно знала и любила. Русская иконопись, лубок, вышивка, глиняные игрушки представляли для нее интерес не только как предметы коллекционирования, но и как образцы высокой художественной народной культуры, живого языка, к которому она обращалась в своем творчестве.

Знаменитый стиль художницы — нарочито-простоватый, «под народ» - лишь в шестидесятые годы стал приемлем для советских книжных издательств. И её иллюстрации к детским книжкам и русским сказкам в таком стиле были допущены наконец-то в печать. А поскольку в семидесятые этнос и прочая народность прочно вошли в моду, чиновники и критики посмотрели, наконец, на рисунки Мавриной теми глазами, которыми смотрел десятилетиями её муж Николай Васильевич. Понравились и им, наконец, мавринские кони, сани, волки, птицы и обожаемые художницей кошечки и котики.