Вечный Путин
И, всё же, было что-то бесконечно странное в поведении главы российского государства. На протяжении последних недель он раз за разом декларировал слишком уж нарочитое желание ограничить диапазон президентских полномочий. Настораживали, пугали непонятным до конца подтекстом разговоры о том, что нужно убрать возможность бесконечно переизбрания на президентский пост с паузой в «шестилетку». «Путин «играет против себя»? Что это с ним? — раздавались удивленные голоса. Сегодня всё стало на свои места.
Путин не опустился до простецкого изменения конституции страны, как его коллега — назойливый в попрошайничестве братской помощи белорусский лидер Александр Лукашенко. Последний решал проблему технического бессмертия во власти с присущей ему крестьянской простотой — убрав из основного закона упоминания про какие-то там «сроки» ещё в 1996 году и смачно плюнув на мнение всего мирового сообщества.
Глава российского государства «знает всю таблицу умножения», а ведомство, которое нам его «подарило», в отличие от сельского клуба совхоза «Городец» имеет больше чем два коридора и один туалет во дворе. Начиная с весны 2018 года, когда Путин был избран на четвёртый срок, мы пытались понять: какие именно меры он предпримет для того, чтобы остаться с нами навсегда?
Политологами даже был изобретён специальный термин «Проблема-2024». Но оказалось, что разрешить её в предлагаемых обстоятельствах существующего конституционного порядка невозможно. Имела место своего рода «Вилка Мортона». В ней сосуществовали две крайне неприятные для Владимира Владимировича альтернативы.
В то, что возможен простейший вариант — уйти в историю! — мог поверить только умалишённый. Доживать свой век «на пенсии», пописывая мемуары о том, как шапкозакидательская политика привела, к многолетнему падению реальных доходов населения и уровня жизни — это не в стиле Путина. Мемуаристика — удел нелюбимого многими Михаила Сергеевича Горбачёва, лишившего нас в одночасье облюбованных веками земель.
Представить заслуженного пенсионера Владимира Путина в кругу детей и внуков, мирно рекламирующего пиццу невозможно, даже если эта пицца была бы приготовлена в одном из лучших ресторанов Евгения Пригожина.
Всех, кто управлял нашей страной «железной рукой» на протяжении всей русской, советской, российской истории из Кремля выносили только вперёд ногами. Причина проста.
Обожествляемый русский лидер — могучий лев, окружение которого изобилует стопроцентными шакалами. Инстинкт самосохранения шептал, шепчет и будет шептать любому «царю зверей» о том, что любое ослабление десятилетиями шлифовавшейся диктатуры влечёт за собой только один возможный исход: загрызут до смерти и будут с теми же восхищёнными глазами гадить на тушу ещё не остывшего божества.
Ну, и вариант второй: остаться у власти «хирургическим путём», избрав «белорусский вариант». Такой ход, безусловно, был бы мгновенно понят, одобрен и поддержан Госдумой, Советом Федераций и, как минимум, 70% населения России. Но это породило бы разговоры об утрате легитимности власти, в чём Россию в первый же день пятого президентского срока Путина не преминул бы упрекнуть весь мир, включая окружающие нас племена.
И Владимир Владимирович нашёл (если использовать сценарную терминологию) «выход в третью дверь», виртуозно «играя на понижение» — якобы, против самого себя.
Первый акт его сегодняшнего послания федеральному собранию стал блёклым прологом к «сюрпризу», эдакой преамбулой, напоминающей аналогичные выступления президента России в минувшие годы.
Дети, многодетные семьи, материнский капитал после рождения первого ребёнка, бесплатные обеды первоклашкам, помощь (в размере 5 тысяч рублей) аж до 7 лет, но не всем, а лишь тем, кто как-то умудрился выжить при доходе до 12 тысяч рублей в реалиях мудрой экономической политики и системного воровства высшей социальной группы страны 804 миллиардов рублей из федерального бюджета.
В какой-то момент мы потеряли надежду о том, что Путин вообще будет говорить о главном, избрав для этого какой-нибудь более подходящий момент. Но — вот он! — смысл и сакральное значение этих великих слов: «В обществе созрел запрос на перемены».
«А не хватит ли нам президентской диктатуры?» — «Конечно, хватит. Объелись» — «А приходилось ли вам отведать какой-либо другой?» — «Э-э-э…».
Вот оно что! Путин, конечно же, не может быть вечным президентом. Но кто вам сказал, что он не может быть вечным Путиным, выстроив пресловутую «систему сдержек и противовесов» российской власти таким образом, чтобы сдерживать всех, кого нужно, имея вес несоизмеримо больший, чем тот, которым обладает ограниченный разными условностями глава любого (даже нашего) государства?
Приготовленная конституционная реформа исчерпывающе бессмысленна, если «якобы уходящий» Владимир Владимирович Путин затеял её ради самой лишь реформы, как его предшественник Дмитрий Медведев, получивший сегодня после скоропостижной отставки правительства новое назначение на пост заместителя председателя Совета безопасности, затеял реформу полиции, сделав наших «ментов» «понтами».
Но такие затеи характерны для руководителей уровня Петра III с его нескончаемой игрой в солдатики и приверженностью к вычурным мундирам.
Путин — затейник совершенно иного порядка. И тот факт, что одним из векторов грядущей конституционной реформы является деликатное низложение закреплённого в теперешнем варианте конституации верховенства международного права над российским, навевает воспоминания об Иосифе Виссарионовиче. Помните? Сталин с высшей степенью презрительности когда-то говорил о победе над правами человека и другими «ненужными ценностями буржуазно-демократического мира».
Ещё вчера мы и представить себе не могли, что легендарный «тандем» — Путин и Медведев — решится на то, чтобы сделать из занимаемых постов президента и премьер-министра несколько расширенный вариант «бухгалтерии национального значения».
Первый пошёл!
Уже завтра Государственная Дума России утвердит на премьерском посту вчерашнего налоговика, при котором кульминации достигла «налоговая асфиксия». Но преемник ли Мишустин — человек без лица и путинской харизмы? Навряд ли. И в ракурсе грядущих конституционных преобразований не смотрится «преемником» в «том самом» смысле слова ни «великий аудитор» Алексей Кудрин с его «рациональным подходом», ни столичный градоначальник Сергей Собянин.
Президенту и премьеру в готовящейся системе координат харизма нужна как зайцу стоп-сигнал. Особенно, если бразды реального управления ситуацией в стране уходят в другой сектор власти. Что это будет за структура? Государственный совет, спектр полномочий которого ещё предстоит определить? Институт «железного премьерства» — эдакого «Вечного Канцлера» в стране, где президент имеет права и полномочия президента ФРГ, имени и фамилии которого не помнит никто? Диктатура правящей партии? При всей непопулярности «Единой России» невозможно сбросить со счетов и этот вариант. Совет Федераций с беспрецедентно широким спектром полномочий его главы, которым, возможно, станет Путин?
Так ли уж важно искать ответы на эти вопросы сейчас, гадая на кофейной гуще? Всё, что надо уяснить: он не устал. И не пойдёт в отставку, как спившийся и больной Борис Николаевич. Мы недооценили его. И будем жить с Владимиром Владимировичем Путиным, предлагающим нам не просто реформу, а очередной шаг туда, где за ширмой хорошо администрируемой всенародной бедности нас ждёт упоительное утешение в виде новых завоеваний.
Такая история.