Северяне под Нарвой
Кандидат в члены Политбюро ЦК РКП (б) и председатель Петроградского Совета Григорий Зиновьев явно недооценивал опасности для «колыбели революции». Гдовские коммунисты не даром жаловались в Северный обком РКП (б) на недостаточное внимание вышестоящих руководителей к тревожной ситуации, сложившейся в приграничном уезде. Местные товарищи сообщали в Петроград о ненадёжности красноармейцев и диверсиях вражеских агентов, успешно работавших на коммуникациях. В марте белогвардейцы напали на базу Чудской озёрной флотилии в бухте Раскопель, и врагам, как следовало из скандального письма в обком, якобы помогали даже отдельные партийцы. «Комиссар базы продаёт [нас], а кто виноват в том, что комиссар базы продаёт», — сетовали гдовские большевики.
Концентрация сил
Войска Северного корпуса, которым командовал герой Великой войны и георгиевский кавалер, полковник армейской пехоты Антон Дзерожинский, стремились захватить Гдов. Тем самым на Нарвском участке северяне хотели перенести боевые действия с территории Эстонской Республики в Петроградскую губернию, а на южном крыле — вернуть себе Псков, сыгравший важную роль при создании Белого движения на Северо-Западе России в 1918 году.
В конце марта красным удалось потеснить противника южнее Тёплого озера. Но 30 марта (н. ст.) белые при поддержке эстонцев перешли в контрнаступление и в первых числах апреля вышли на линию Борок — Кривск — Иваново Болото, где начались затяжные бои. В тот момент 2-й бригадой северян командовал генерал-майор Александр Родзянко (кавалергард), снискавший известность как незаурядный кавалерист, участвовавший в 1912 году в Олимпийских играх в Стокгольме, бравший призы на конных состязаниях в Турине и Лондоне.
5 апреля партизаны подполковника Станислава Булак-Балаховича добились частного успеха — с налёта им удалось на короткое время взять Гдов. «Резервный полк частью разбежался, частью перешёл на сторону белых, — докладывал секретарь уездного комитета партии Соколов в Петроградский губком РКП (б). — В городе есть убитые и повешенные коммунисты. Весь партийный комитет разграблен, кроме того, разграблено положительно всё военное имущество и продовольствие. Всё увезено». Не получив поддержки из-за отсутствия резервов, «батька» не стал рисковать своими людьми и вернулся на западный берег Чудского озера. Затем по причине сильного ледохода и апрельской распутицы активные операции прекратились до мая. В корпусе балаховцы отличались показной дерзостью и буйной неуёмностью. В частности, им приписывали убийство в Юрьеве (Тарту) нескольких финских добровольцев, пытавшихся на свою голову срывать с русских военнослужащих погоны и кокарды.
Лучше для северян сложилась военная ситуация на Нарвском участке. Здесь чины 1-й бригады, сражавшиеся под командованием георгиевского кавалера и героя Великой войны, полковника армейской пехоты Фёдора Георга, сумели создать и удержать важный плацдарм на восточном берегу Наровы. Бодрое настроение солдат и господ офицеров позволяло командованию смотреть в будущее с осторожным оптимизмом.
Православная и католическая Пасха 1919 года пришлась на 7 (20) апреля. Светлый праздник широко отмечался в корпусных частях, многие чины получили награды за боевые отличия, в том числе рядовые награждались Георгиевским крестом. Вскоре началась постепенная смена командования, во многом происходившая под эстонским влиянием. Главнокомандующий генерал-майор Йохан Лайдонер — георгиевский кавалер и бывший подполковник-генштабист Императорской армии — желал видеть командиром северян Родзянко. Его слово, как полагал Лайдонер, считалось «гарантией от каких-либо агрессивных действий» по отношению к республике. Новым начальником штаба вместо Гвардии полковника Василия фон Валя (конногвардейца) стал полковник генштабист Оттон фон Крузенштерн, а Дзерожинский готовился передать должность и права Родзянко.
На Нарвской позиции
В начале мая все старшие начальники Северного корпуса придерживались солидарной точки зрения о необходимости перенести активные действия и основную базу на русскую территорию, чтобы «брать пленных и ими пополнять наши отряды», как писал в мемуарах генерал-майор Борис Пермикин, а также для достижения желанной независимости от эстонцев. Отношения с прибалтийскими союзниками оставались корректными, но крайне сухими. Злосчастный вопрос об отношении белых к независимости республики как будто решился, но осадок взаимного недоверия оставался.
Накануне майского наступления войска Северного корпуса насчитывали примерно 5,5 тыс. чинов, в том числе 3,5 тыс. штыков, при этом общее количество штабных и тыловиков не превышало четырёхсот человек (7%). Основу строевого состава преимущественно представляли добровольцы с большой долей учащейся молодёжи. Главной проблемой оставались довольствие и снабжение, оставлявшие желать лучшего. По свидетельству Родзянко, ещё более-менее прилично выглядел конный полк балаховцев, за счёт скудных трофеев немного приоделись талабские рыбаки, а разутый 53-й Волынский полк «в смысле обмундирования представлял собой совершенно кошмарную картину».
План наступления, одобренный Дзерожинским и Лайдонером, разрабатывался Родзянко, полковником генштабистом Даниилом Ветренко и начальником штаба 2-й бригады поручиком Видякиным. В первую очередь требовалось овладеть городом Гдовом и переправами через Плюссу. Затем предполагалось развивать успех в направлении станции Веймарн — деревни Килли и достичь железнодорожной коммуникации Ямбург — Гатчина, чтобы выйти в тыл Ямбургской группировке противника, а также на Петроградское шоссе у деревни Малли. Интересно, что Родзянко решительно возражал против наступления на Петроград по кратчайшей линии Нарва — Ямбург — Гатчина, так как, с точки зрения генерала, слабых сил северян не хватало для взятия и удержания столичного центра. Поэтому старый кавалергард считал целесообразным вести наступление в общем направлении на Псков — Новгород — Чудово в расчёте найти поддержку у зажиточных крестьян-столыпинцев Псковской и Новгородской губерний. Тогда бы с юга северянам удалось совершить глубокий обход всего Петроградского района и перерезать его коммуникации с Москвой.
В свою очередь старшие начальники 7-й красной армии во главе с героем Великой войны, георгиевским кавалером и «военспецом» Александром Ремезовым — бывшим генерал-майором и генштабистом — не видели реальной угрозы со стороны северян. Весь Нарвский район прикрывала лишь одна 6-я стрелковая дивизия «военспеца» Бориса фон Фреймана, бывшего гвардейского офицера (егеря) и генштабиста. В его распоряжении числилось примерно 2,7 тыс. штыков. Красноармейцы защищали отведённый им отрезок широкого фронта примерно в 100 километров, в то время как северяне сумели скрытно собрать почти всю свою пехоту в ударную группу, сосредоточив её на меньшем участке в 35 километров.
Майское наступление
Ночью 13 мая партизанский отряд поручика Алексея Данилова, насчитывавший 266 чинов, переодетых в красноармейскую форму, беспрепятственно проник в советский тыл в районе села Попкова Гора (южнее Нарвы), где располагался штаб левого боевого участка 6-й дивизии. Начальствовал над ним командир 2-й бригады 19-й стрелковой дивизии, герой Русско-японской и Великой войн, «военспец» Александр Николаев — бывший генерал-майор и георгиевский кавалер. Партизаны Данилова заняли перекрёсток дорог и перерезали линии связи.
В три часа ночи под общим руководством Родзянко началось наступление. Операция оказалась абсолютно неожиданной. Белые захватили в плен почти всех штабных работников, включая Николаева. Георгиевский кавалер, генерал-майор Антон Туркул, служивший у него в дивизии ротным командиром в чине штабс-капитана в 1916 году, отзывался о сослуживце весьма нелестно: «Самый зверь, беспощадный к солдату, грубый с офицером, подхалим перед начальством». Судили Николаева военно-полевым судом, лишили всех отличий и приговорили к смертной казни. «Военспец» держался независимо и заявил по одному из свидетельств: «Вы идёте на Русь с самозваными генералами, а мы, как военные, подчинены правительству; законно или незаконно оно — не наше солдатское дело». 28 мая Николаева публично повесили на площади в Ямбурге: перед казнью над головой бывшего генерала по традиции старой армии сломали шашку — в знак лишения его офицерских чести и достоинства. Ныне имя Николаева носит площадь в Кингисеппе (бывшем Ямбурге).
Действия небольших сил корпуса отличались настоящей быстротой.
15 мая войска Родзянко и Дзерожинского заняли Гдов, 16-го — Веймарн, 17-го — Ямбург, 23-го — Копорье. Беспорядочное отступление частей 6-й дивизии из Нарвского района вскоре превратилось в настоящее бегство, сопровождавшееся массовой сдачей в плен и переходами мобилизованных бойцов на сторону северян. Их приход из Эстонии приветствовала значительная часть жителей Петроградской губернии. «Группы местного населения оказывали к тому же поддержку белым и производили отдельные налёты на красноармейцев», — сообщал читателям известный советский историк и политзаключённый Николай Корнатовский, описывавший борьбу за Петроград.
25 мая Родзянко официально вступил в командование корпусом, а Дзерожинский получил должность начальника участка с правами командира бригады и производством в генерал-майоры. Новым начальником штаба вместо фон Крузенштерна, назначенного главным начальником тыла, стал полковник Зейдлиц. Крузенштерну удалось организовать взаимодействие с представителями американской продовольственной комиссии, предоставившими чинам корпуса муку и сало. Настоящая помощь, по свидетельству Родзянко, позволила даже «слегка подкормить население». Первую задачу генерал решил: ему удалось перенести боевые операции на русскую территорию и у северян как будто теперь хватало поводов для оптимизма.
Однако каждый успех множил количество проблем. Эстонцы готовились вступить в Псков и пригласить в древний город «батьку» Булак-Булаховича, рьяно подчёркивавшего свой «демократизм». Ингерманландцы сформировали антибольшевистский отряд под командованием капитана Тапаляйнена и хотели провозгласить собственную республику на территории Петроградской губернии с преимущественно русским населением.
Верховный правитель России и георгиевский кавалер адмирал Александр Колчак собирался назначить главнокомандующим всеми российскими Вооружёнными Силами на Северо-Западе другого георгиевского кавалера, генерала пехоты Николая Юденича — пожалуй, лучшего полководца Императорской армии в годы Великой войны. Он, в свою очередь, рассчитывал на военно-политическую помощь регента Финляндии, генерала кавалерии Карла Густава Маннергейма — георгиевского кавалера и бывшего генерал-лейтенанта русской службы, одержавшего победу над красными в своей гражданской войне. Барон искренне симпатизировал делу своих старых сослуживцев, но чтобы оказать им полноценную помощь, ему требовалось выиграть президентские выборы. Родзянко, командовавший корпусом, даже не предполагал, как изменится ситуация после назначения и приезда на театр военных действий Юденича.
Северяне — в отличие от начальства — не думали о высокой политике. Они собирались продолжать наступление на Петроград…
Автор — кандидат исторических наук