– А теперь – самое главное, – объявил нам начальник отдела промышленной безопасности и охраны труда ПАО «Гайский ГОК» Виктор Харламов, – показываю, как пользоваться шахтерским самоспасателем. Смотрите, запоминайте, и, надеюсь, он вам никогда не понадобится…

Мы, это – группа журналистов из федеральных и региональных изданий, которые решили испытать на себе, каково оно – работать на глубине свыше километра, и приехали сюда, в город Гай Оренбургской области, где находится, без преувеличения, самое уникальное предприятие по добыче медной руды – Гайский Горно-обогатительный комбинат, входящий в холдинг «Уральская горно-металлургическая компания» (УГМК).

Этот ГОК известен профессионалам тем, что именно здесь находится самая глубокая в СНГ и Европе шахта по добыче меди  – разведанные запасы руды простираются до отметки 1600 метров, а добыча сегодня идет на глубине с 750 по 1075 м. Здесь впервые в России был создан и применен комбинированный метод разработки месторождения, когда выемка руды ведется одновременно открытым и подземным способом в одной вертикальной плоскости, и, несмотря на солидный возраст предприятия (в следующем году ему исполнится 60 лет), здесь недавно прошла серьезная и дорогостоящая модернизация. Сегодня труд шахтеров и других сотрудников предприятия полностью автоматизирован.

Но, наличие серьезной техники в галереях шахты и полная компьютеризация на предприятии не заменят традиционного самоспасателя, без которого в шахту опускаться нельзя. Что из себя он представляет? Это небольшой металлический контейнер весом 3 кг, напоминающий крупный солдатский котелок, в котором находится оборудование, позволяющее в случае взрыва, обвала или задымления дышать шахтеру в течение нескольких часов, пока не подойдет помощь.  Виктор Юрьевич показал нам, как работает эта полезная штука – надавил на боковые пазы, крышка эффектно подпрыгнула и отлетела, а в его руках оказалось нечто, похожее на противогаз, который он натянул на себя.  Зачарованные журналисты умолкли, и, видимо, каждый подумал про себя, как было бы здорово обойтись без испытаний самоспасателя в реальных условиях…

После инструктажа и расписывания в особом журнале мы, переодетые в полную шахтерскую амуницию, экипированные фонариками на касках и самоспасателями, отправляемся к клетевому подъемнику, который уносит нас со скоростью 6 метров в секунду на отметку -1075 метров – именно настолько мы оказываемся ближе к центру земли.

Кстати, о фонариках – мало того, что они работают очень ярко в режиме ближнего/дальнего света, внутри этого высокотехнологичного девайса находится радиометка. То есть, каждый сотрудник, спускающийся под землю, постоянно излучает цифровой сигнал, который считывают особые приборы, установленные по всем подземным галереям. Сигнал со считывателей подается диспетчеру наверх, который в режиме реального времени может отслеживать передвижения любого шахтера или машины, работающей под землей.  Всего в шахте установлены 84 считывающих устройства, а общий метраж проложенных кабелей для связи всей системы достигает 25 км.

Перед спуском в шахту мы зашли к диспетчеру, и он показал нам на мониторе компьютера полную цифровую картину того, что происходило в тот момент под землей. В углу монитора горела цифра 396 – именно столько человек были зафиксированы считывателями в штольнях и галереях. При наведении мышки на персональный профиль каждого сотрудника на схеме подземных галерей красным светом высвечивался весь маршрут его передвижений во время смены.  С одной стороны, вроде получается какая-то жутковатая реминисценция из Оруэлла: «Большой Брат всегда видит тебя», но с другой – это надежная система позволяет сразу определить, где человек находится, и спасти его, случись чего…

Подземный мир Гайского рудника поразил своими масштабами и нереальным лунным цветом стен в галереях, по которым свободно двигались огромные самосвалы, погрузочно-доставочные машины и прочая крупная техника.  Всего под землей трудятся более 200 машин, некоторые из них годами не выезжают на поверхность – все техническое обслуживание и ремонт происходит прямо здесь, на огромной глубине. Для этого существуют специальные боксы, где есть станки, сварочная и прочая техника, и даже автомойка. Мелкие расходные материалы — гайки, болты, шайбы, штуцеры, в которых постоянно возникает нужда, делают тут же, поэтому не приходится терять время на доставку их с поверхности. Так что в этом плане подземный рудник полностью автономен.

Вообще, сам рудник изнутри немного похож на швейцарский сыр – он весь изрезан огромными галереями и “полостями”, в которых идет добыча медной руды – так называемые выработки породы. Если сложить все эти прорезанные под землей “улицы” и целые “кварталы”, то их общая длина составит почти 350 километров. Крупные машины заезжают сюда по гигантскому наклонному стволу, протяженностью 20 километров. Кстати, даже под землей для водителей существуют ПДД, а все перекрестки, которых здесь довольно много, оснащены светофорами – на них установлены специальные датчики, срабатывающие на приближение машин. Сейчас на подземных улицах работают 50 светофоров, но в ближайшие годы их количество вырастет до 200.

Когда-то труд горняка был настоящим адом – добыча велась при помощи отбойных молотков, сегодня они остались лишь в музеях. Бурение ведется исключительно мощной техникой. Мы с большим интересом наблюдали, как работает эта техника. Сначала идет разработка в горизонтальном направлении – специальная машина пробивает несколько десятков шпуров (отверстия для закладки взрывчатки). После взрыва образуется полость, в которую заходит машина веерного бурения и начинает сверлить породу снизу вверх – как бы, “в потолок”.

Затем в прорезанные отверстия снова закладывается взрывчатка, производится взрыв, и очередная партия породы готова для доставки и последующей обработки. Чтобы подземные своды после выемки породы не обрушились, на Гайском ГОКе применяют передовой метод крепления горных выработок при помощи гидрораспорной анкерной крепи. Анкерные болты закручиваются по всей поверхности образовавшихся сводов, затем эта крепь армируется шахтной сеткой, а сверху наносится жидкий бетон. В результате стены и потолки в руднике выглядят вполне гладко и цивильно, чем-то напоминая карстовую пещеру.

В среднем за месяц горняки проходят несколько километров выработки. К примеру, на участке, который мы посетили, в прошлом месяце был поставлен рекорд – 7 километров проходки.

Добытую руду огромные самосвалы везут на дробилку – это весьма впечатляющее устройство, которое перемалывает даже самые крупные куски породы, а затем она подается на конвейере в скиповой подъемник. Поднятая наверх руда измельчается на гигантских мельницах буквально в порошок и дальше поступает на горно-обогатительную фабрику. Там порошок проходит замысловатый процесс флотации – при помощи специальных реагентов растворенный в воде порошок превращается в пену, на пузырьках которой прилипают частицы меди, а отделившаяся порода уходит на дно. Так на свет появляется медный концентрат, из которого уже на других предприятиях предстоит сделать готовые медные листы.

Этой технологически сложной работой Гайский ГОК занимается уже почти 60 лет. 9 мая 1959 года в карьере №1  был вынут первый ковш медносодержащей породы. С этой даты началась история и города Гай, и Гайского ГОКа. Кстати, само слово Гай по-украински означает березовую рощу. Дело в том, что именно в этих местах еще с 19-го века живут переселенцы из южных областей Малороссии, которые поехали на Урал в рамках столыпинской программы по переселению безземельных крестьян. В результате местная топонимика пополнилась массой украинских названий.

Несколько десятилетий украинские переселенцы занимались сельским хозяйством, в том числе, разводили коз, из пуха которых до сих пор делают знаменитые оренбургские платки. После войны советские геологи открыли здесь богатейшие месторождения медно-колчеданных руд. Уникальная гайская руда, помимо меди, содержит цинк, свинец, серу, золото, серебро и прочие редкоземельные элементы. С этого момента экономическая ориентация края резко изменилась.

Промышленная добыча руды на подземном руднике началась 1 февраля 1961 года, и с тех пор  Гайский ГОК считается не только одним из самых мощных предприятий отрасли, он стал настоящим полигоном для внедрения новых методов и технологий. Именно здесь впервые в России был создан и применён комбинированный метод разработки месторождения.

Сегодня ГОК считается главным поставщиком медного сырья для предприятий УГМК. В России предприятие занимает второе место по добыче меди после Норильской ГМК – по итогам 2018 году ПАО «Гайский ГОК» должен выйти на уровень добычи руды в 9,2 млн. тонн.

Из 35 тысяч населения Гая на предприятии работают всего 2000 жителей, однако, несложно догадаться, что вся жизнь этого небольшого оренбургского городка кипит вокруг ГОКа, который является в полном смысле градообразующим предприятием. Благодаря его финансовой помощи в Гае построен храмовый комплекс имени Святого праведного Иоанна Кронштадтского, 3D-кинозал в ДК Горняков, реконструирована гостиница, ведется благоустройство городской территории.

Естественно, когда жизнь города зависит от такого мощного “кормильца”, каждого жителя волнует главный вопрос: какие виды у предприятия на будущее, не истощится ли подземная кладовая, которая обеспечивает горожан работой уже почти 6 десятилетий? Пообщавшись с руководством ГОКа, я выяснил, что будущее и у ГОК, и у города вполне оптимистичное. Благодаря внедрению новых технологий и проведенной модернизации, добыча руды будет только увеличиваться.

Сейчас на предприятии реализуется проект по вскрытию и разработке глубоких горизонтов подземного рудника в этаже 830-1310 м, и эта обеспечит высокую добычу до 2025 года. По словам директора Гайского ГОКа Геннадия Ставского, разведанных запасов медной руды в регионе еще очень даже много. “На сегодняшний день 200 млн тонн мы вскрываем в интервале 1150—1310 метров, – заявил Ставский. –  Есть и ниже, и выше. То есть сейчас можем говорить о 300 млн гарантированных тонн, плюс—минус 20%.”

Учитывая, что годовая добыча руды пока не превышает 9 миллионов тонн, резервы Гайского месторождения действительно неистощимы в обозримом будущем. Как образно выразился Геннадий Ставский, «Те, кто сегодня учится в школе, выйдут на пенсию, а комбинат все еще будет работать…»