Птичий спасатель

Андрей Липатов рассказал, почему лечит больных птиц, надо ли подкармливать пернатых и что не так с экологией в окрестностях Качканара

Сегодня гость редакции «НК» — Андрей Липатов. Своим призванием он считает спасение диких птиц. Андрей ведёт соцсети, где рассказывает о своих пернатых подопечных. Основное место его работы — Евраз. В квартире Андрея одна из комнат отдана под стационар для больных птиц. Кроме того, компанию ему составляют собака породы алабай, коршун, ястреб и два голубя.

— Как так получилось, что вы стали заниматься дикими птицами?

— Мой интерес к диким птицам появился ещё со школы, я закончил класс по углубленному изучению биологии. Поначалу я пытался заниматься птицами, но не было знаний и опыта, в 2021 году стал больше узнавать, начал больше учиться, и с 2022 года я уже занимаюсь птицами серьезно. Первым моим пациентом стала полярная сова, найденная на улице Гикалова.

— Вы это делаете по зову сердца?

— Да, я люблю птиц, работа с ними расслабляет. Для меня это своеобразный антистресс.

— Специального ветеринарного образования у вас нет?

— Профильного образования такого плана нет. У меня горное образование. Сейчас мы с единомышленниками из Перми организовали некоммерческую организацию Центр реабилитации и защиты диких животных «Фауна Урала». Я там являюсь заместителем руководителя. В следующем году планирую учиться на ветеринара.

— Почему птицы попадают в беду? Какие трав мы бывают?

— В первую очередь, это внутренние болезни, инфекционные, грибковые поражения. Впоследствии это ведет к травмам. Травма не может быть сама по себе. Если птица куда-то влетела и получила травму, значит, по какой-то причине произошла раскоординация, её повело, и она врезалась. Перво причина — это внутренние болезни. Бывают травмы из-за ДТП.

— Да, на трассе часто появляются дикие животные: и птицы, и лисы, и лоси, и зайцы. И сбивают их, к сожалению. Они не понимают, что тут для них опасность?

— Звери выбегают не просто так, а по какой-то причине: или они охотятся, или идет гон. В дикой природе нет машин и стекол, животные не понимают, что это такое. Я один раз на машине чуть коршуна не собрал, он летел мне навстречу с крысой в лапах. Крыса была довольно крупная, и коршуну тяжело было подняться. Он пролетел буквально в миллиметре от крыши машины.

— С кем вы имели дело в своей практике?

— С ежами, с рукокрылыми, например, летучими мышами, но нет большого опыта с этим видами, поэтому я могу взять первое время на передержку, пролечить, но потом обязательно передам.

90 процентов моих подопечных — это голуби. Для меня эта птица — расслабляющая. Также я брал коршунов, сов, вальдшнепов, ястребов, чибис был. Вот стрижами я не занимаюсь принципиально, не хватает терпения заниматься с этой птицей. Дело в том, что её нужно принудительно кормить, мне жалко времени. В природе они пищу ловят на лету, только так. Стриж никогда с миски не возьмет еду. Даже ласточка может питаться с миски, с земли, а стриж нет. Его надо завернуть и сидеть принудительно в него запихивать еду, он при этом еще будет выплевывать. В этом моменте у меня не хватает терпения.

— Сколько животных вам удалось спасти?

— Если честно, не считал, статистику не веду. Я не только руками работаю, у меня онлайн консультации по всей России: по голубям, по вскармливанию и выхаживанию птиц.

— То есть к вам обращаются люди, которые подобрали больных птиц и хотят их выходить.

— Да. В стране всего 47 центров и волонтеров, которые занимаются птицами профессионально. Каждый центр или человек ассоциируется с определенным видом птиц. У многих коллег я ассоциируюсь с голубями. Со мной в команде работает ветеринар Анастасия Тимофеева из Гатчины, она ведет всех моих птиц онлайн. Птица поступает, я обращаюсь к ней, выдаю ей все симптомы, описание, вес, видео. Она назначает курс лечения, я начинаю лечить.

— Как вы оцениваете ветеринарные службы в Качканаре?

— Если взять ветеринарию по кошкам и собакам, то дела обстоят неплохо. Есть Павел Пашенцев, девочки открыли службу выезда на дом, есть ветеринарная клиника под руководством Беллы Шнайдер. Если говорить о помощи диким животным, то с этим большая проблема в целом по России, есть спи сок ветеринаров, которые занимаются этим, и если я не ошибаюсь, в нём всего 15 человек. В большинстве городов таких специалистов нет.

Дело в том, что стоимость профильного обучения порядка 500-700 тысяч, это дополнительно к высшему образованию (учиться читать рентген, определять показатели анализов и так далее). У птиц очень много отличий с заболеваниями млекопитающих. Поэтому приёмы онлайн у таких узких специалистов начинаются от 2,5 тысяч рублей. У многих людей, когда они узнают стоимость, пропадает желание заниматься птицами.

— Кто у вас на данный момент на лечении?

— Голубь с травмой шеи, будем делать рентген, смотреть, что с ним происходит. Также у меня находится серая ворона с Лаи, у неё большое поражение легких и сломана лапка. Ворона была в тяжелом состоянии, но откачали. Я её пролечу, а по том отправлю на доживание к волонтеру в Нижний Тагил. С переломом лапы птица не выпускная, ей не выжить в естественной среде.

— Почему вы считаете, что нужно спасать и лечить диких животных и птиц? Как же естественный отбор?

— Естественный отбор — это, конечно, хорошо, но большая часть попавших в беду птиц — это влияние антропогенного (человеческого) фактора. Например, птица врезалась в стекло. Это не считается естественным отбором, потому что глаз птицы устроен так, что она не видит стекло. Птицы, обитающие в лесу, как правило, не попадают на реабилитацию.

— Многие люди кормят птиц, особенно голубей. А также кормушки делают различные. Как вы к этому относитесь?

— Я против подкормки птиц именно в кормушках, потому что больная птица начинает искать более доступный источник пищи, поэтому они идут на кормушку. В связи с физиологией птицы не могут удерживать кал, птичка поела, тут же покакала, прилетела другая птичка, поела и заразилась. И пошло по нарастающей. Подкармливать птиц надо в следующих случаях. Если в течение нескольких дней стоят сильные морозы с метелями, что птицы сами себе не могут найти еду. И если идет перепад температур, сначала потепление, потом охлаждение, образовался наст, и птице тяжело из-под него что-то достать. Подкармливать тоже надо правильно, не хлебушком. В идеале, есть готовые смеси для лесных птиц. Голубей подкармливать хлебом тоже нельзя, лучше гречей, перловкой, дробленым горохом.

— Можно ли заразиться от птицы какой-то инфекцией?

— Можно, зоонозные заболевания есть, но при соблюдении банальной гигиены этого можно избежать. Я сколько занимаюсь, ни разу ничего не подхватил.

— У вас ведь ещё есть домашние животные…

— У меня есть собака, метис алабая, девочка немаленькая. Она привыкшая к моим пациентам, все уживаются нормально, без эксцессов.

— Раньше у вас была группа в ВК «Орден Феникса», а теперь её не стало.

— Мы переименовались, перешли в состав «Фауны Урала». Если раньше я и волонтеры из Перми работали в частном порядке, сейчас мы работаем официально, это было сделано для решения вопросов, связанных с департаментом природопользования. Некоммерческая организация существует на пожертвования.

— Вы ездили в Анапу после экологической катастрофы*. Расскажите о поездке.

— Да, я ездил в конце февраля, спустя два с половиной месяца после ЧП. Меня туда пригласили представители Российского биологического общества с целью создания центра реабилитации пострадавших птиц «Чомга». Приехал я туда не совсем вовремя, потому что там как раз шло решение политических вопросов, получения разрешений, регистрации и прочего. Центру как раз пришлось в это время переезжать со всем оборудованием, поэтому, к сожалению, с птицами я успел поработать крайне мало. Но успел.

— Что вы там увидели? Каковы масштабы?

— Масштабов я не видел. Центр «Чомга» — это центр, куда поступают птицы, которые находятся в стабильном состоянии. Есть центры первой линии, куда приносят птиц и отмывают их от мазута, назначают им первичное лечение, если птица через три дня жива, то её отправляют в «Чомгу». На первую линию я не попал. Там была в самом начале женщина-ветеринар, с которой я работаю. Она рассказывала, что в день они принимали порядка 50 птиц. Это только в одном из трех первичных центров.

90 процентов пострадавших птиц — это чомга. Обратно их можно выпускать не обязательно в море, она может жить на озере или в пруду. Чомга — это смесь утки и цапли, на голове у неё хохолок, это водоплавающая птица, не может ходить по суше, потому что у них колени выгнуты в обратную сторону.

— Я видела сюжеты, как спасенных птиц отпускали в тот же мазут, и они погибали потом…

— Было такое. Есть «специалист», в свое время он был хорошим врачом, но что-то пошло не так, и он стал гомеопатом. Он является руководителем российского орнитологического общества. Этот человек направил в департамент письмо, что чомга плохо поддается реабилитации в неволе, в скорейший срок надо птиц выпускать обратно. В департаменте не стали долго разбираться и распорядились выпустить птиц. И птицы погибли. На следующий день волонтеры нашли трупы. Масштабы были большие.

— Что можете сказать об экологии в наших краях?

— Экология у нас не очень хорошая. Вырубка лесов всё равно дает о себе знать, много хищных птиц переместились в города, потому что у них уменьшается кормовая база. Мелкая живность с места вырубки уходит, птицам охотиться не на что, а город — это изобилие пищевых объектов (голуби, крысы). Увеличивается попадание в стёкла, на дорогах в машины и так далее. Знаю, что в районе парка «Прометей» уже года два живёт полярная сова. Коршуны по городу у нас кружат…

Юлия Кравцова

*Разлив мазута в Керченском проливе — экологическая катастрофа, произошедшая 15 декабря 2024 года из-за разлома корпусов двух российских нефтяных танкеров класса «Волгонефть» во время шторма в Керченском проливе. Оба судна перевозили мазут, который в результате аварии частично попал в акваторию Чёрного моря.

Оценки объёма утечки мазу та варьировались. Первоначально экологи предполагали, что в море вытекло около 3-4 тыс. тонн из перевозимых 9,2 тыс. тонн. К концу января спасатели сообщили, что с затонувшего судна площадь загрязнения нефтепродуктами достигла 400 км².

Утечка привела к серьёзным последствиям. Уже 17 декабря в Анапе и ряде населённых пунктов Темрюкского района Краснодарского края ввели режим чрезвычайной ситуации, а 26 декабря его повысили до федерального уровня. К середине января мазутом были загрязнены не менее 54 км береговой линии Краснодарского края и 15 км побережья Крыма.

Наибольший ущерб разлив нанёс популяциям птиц, морских млекопитающих и донных организмов, служащих кормовой базой для рыб. Погибло порядка 15 тысяч птиц. Среди жертв отмечались редкие и охраняемые виды. Также была зафиксирована гибель около 70 дельфинов.