Только не забыть бы это…
Из теории поколений
Я из поколения так называемых беби-бумеров. Есть такой современный термин. По теории поколений к ним относят родившихся в период всплеска рождаемости с 1945 по 1964 год, после Великой Отечественной войны. И пятидесятые — годы моего детства — прошли под знаком войны, которая затронула почти каждую семью.
Тогда и время отсчитывалось по своему календарю — говорили «до войны» и «после». Я и сама по стечению обстоятельств могла стать её жертвой. Родом я из Архангельска, жили мы в ведомственном деревянном доме на Пролетарской улице, теперь это улица Логинова. Однажды во дворе, куда меня мама выпустила погулять, пока одевала младшую сестру, я едва не утонула в яме. Вытащила соседская девочка. Потом слышала от старожилов, что где-то на этом месте была воронка от бомбы, а рядом с нашим домом горели конюшни НКВД. Недавно прочитала, что в Архангельске орудовали и диверсанты, наводили вражеские бомбардировщики. Фашисты нещадно бомбили деревянный Архангельск. Как рассказывала мне мама, город пылал так, что видно было за 80 километров от её родного Ломоносова. Добавлю из официальных источников: Архангельск по уровню потерь гражданского населения, в том числе и от голода, был вторым после Ленинграда.
Не хотим быть «немцами»
Без «немцев» не обходились и дворовые игры в войнушку. Деревянного автомата у меня не было, но для численности отряда мальчишки выдавали мне пистолет. И всегда спорили о том, кому воевать за «немцев». А любимые песни были не детские, а тоже про войну. У моих подружек по двору, к которым бегала, когда наши родители уходили на работу (в детсад мы не ходили), был патефон. Ставили самую любимую «жалостливую» пластинку «Тёмная ночь». Как зазвучит «…и у детской кроватки тайком…», так моё воображение рисует нашу комнату, две кроватки, и заплаканная мама сидит рядом. Но только папа не в командировке, как часто бывало, а на войне. И в такие моменты становилось страшно от мысли: а вдруг она повторится?
Поколение моего папы по нескольку раз смотрело фильм «Чапаев». А у ребят нашего двора любимым был фильм про войну «Девочка ищет отца», на который мы всем двором ходили за рубль в кинотеатр «Мир» на Павлина Виноградова. После реформы 1961 года это будет 10 копеек, а проспект станет Троицким. Сегодня по телевидению один за другим идут старые фильмы на военную тему. Как хотелось бы посмотреть любимый фильм детства.
Телеграмма из блокадного Ленинграда
Мама ходила в один класс сельской школы с эвакуированной из блокадного Ленинграда двоюродной сестрой Наташей, которую вывезли по Дороге жизни. Мама наизусть помнила текст телеграммы, которая пришла к ним из осаждённого Ленинграда с перечислением погибших членов её большой семьи. В конце 70-х я была в Ленинграде и останавливалась у тёти Наташи на канале Грибоедова. Жила она одиноко, в коммуналке, каких в Питере до сих пор много. Комната с неправильными углами, окнами во двор-колодец до революции была частью огромной квартиры. 9 мая она сказала, что надо «к своим съездить», и мы с цветами отправились на Пискарёвское мемориальное кладбище. Там, где похоронено почти полмиллиона ленинградцев, в том числе и мои родные, я была впервые. Думаю, что не стоит описывать свои ощущения, — это боль и слёзы. На обратном пути мы проходили по улице Марата, где в блокаду жила семья тёти. Она рассказывала, что однажды к ним постучалась соседка со словами «Отдайте мне кота…». После этих слов у меня мурашки пошли по телу.
Волховский Маресьев
Тема ленинградской трагедии мне близка, может быть, потому, что часть моих корней тянутся из Питера. В боях под Ленинградом пропал без вести муж маминой старшей сестры. Мой двоюродный брат Саша, родившийся в июле 1941 года, отца не знал. Родственник по папиной линии танкист Пётр Антипов стал героем нескольких книг, документальных фильмов. Его называли волховским Маресьевым. И это безо всякой натяжки. Раненый боец получил обморожения, выжил, но только остался без ног и рук. Однажды в детстве я испытала шок, когда в Архангельске на рынке увидела такого инвалида, который передвигался на доске с подшипниками. В народе их называли «самовары» и со всей страны свозили на остров Валаам. Эти и другие малоизвестные шокирующие подробности почерпнула недавно из поездки на святой остров.
А то, что совершил в дальнейшем Пётр Антипов, поддерживаемый своей женой, стало ещё одним его подвигом. Потомственный лесовод, он закончил техникум, заочно Ленинградскую лесотехническую академию. В Волховском районе Ленинградской области долгие годы работал главным лесничим. Трудовой подвиг Петра Антипова отмечен Звездой Героя Социалистического Труда. Делом всей его жизни стал Волховский лесопарк, который теперь носит его имя.
Доктор Лиза
Речь пойдёт не о Елизавете Глинке, которая сегодня на слуху. Сестру моей бабушки в Гатчине тоже звали «доктор Лиза». Немцы в 1941 году так быстро продвигались в сторону Ленинграда, что в сентябре город был оккупирован. Она с сыном и мамой, моей прабабушкой, не успели выехать. Может, тем самым и спаслись. Недалеко от дома вскопали огород. Я ещё помню его, уже заросшим. Жить было страшно. Немцы, заняв пригороды Ленинграда, устанавливали свои порядки. Отправляли тех, кто помоложе, на работу в Германию, устроили лагерь для военнопленных. Вот им-то и помогала доктор Лиза — лечила, подкармливала, приносила ту же картошку со своего огорода.
Когда она умерла в начале 50-х, Елизавету Петровну Соковикову, как вспоминала бабушка, хоронил весь город. В студенчестве, когда я наводила ревизию в книжном шкафу бабушки, наткнулась на рукопись, отпечатанную на машинке. То была небольшая повесть об оккупации Гатчины, докторе Лизе, написанная на хорошем литературном уровне бывшим пленником гатчинского концлагеря. Времена самиздата тогда ещё не наступили, попросить у бабушки рукопись я не решилась, понимая, что это была память о её любимой сестре. А теперь жалею, записи затерялись.
Лешуконский солдат похоронен в Польше
80-летие Победы, дата, которую отметили недавно при встрече с друзьями, неизменно определяла тему разговора. Ведь мы все из поколения тех самых беби-бумеров, для которых теперь Великая Отечественная ближе всех. У подруги Татьяны Федькушовой, например, воспоминания о войне связаны с образом дедушки, в честь которого она и сына назвала Васей. Василий Ефимович Бачев, отец четверых детей, был призван из Лешуконского района в первые дни войны. К месту отправки в Архангельск лешуконцы шли пешком по бездорожью, а ведь это не одна сотня километров. Василий погиб в феврале 1945-го в боях за Польшу. Его старшая дочь, мама Татьяны, учительница физики школы № 8 Анна Васильевна Поспелова решила, что должна найти могилу отца. А упорства, я помню Анну Васильевну, ей было не занимать. После многочисленных обращений в разные инстанции дочери рядового Бачева удалось выяснить не только место захоронения отца. Она получила приглашение в Польшу, смогла побывать на его могиле. Удалось съездить и во второй раз, уже вместе со своим братом, и встречали всегда душевно. Уточним — это происходило в советское время. Ведь, если задуматься, сколько жизней наших солдат было положено за свободу чужой страны. Когда-то об этом в Польше помнили. А сегодня там уничтожают мемориальные кладбища, памятники нашим дедам и прадедам.
Застывший в камне памятник из слез
Семейная военная история коллеги Елены Михайловны Медниковой пронзительна до сердечной боли. Это история её бабушки — солдатской матери Марии Кирилловны Артемьевой. Она была матерью–героиней, в семье воспитывали десять детей. Из них восемь сыновей. Из села Покров Юрьев-Польского района все они ушли на фронт. «Вернулись всего двое, — рассказывала Елена, — в том числе мой папа Михаил Тимофеевич, который закончил войну в Румынии. Бабушки давно уже нет в живых, но недавно мы ездили на открытие мемориала «Скорбящая мать», посвящённого подвигу семьи Артемьевых».
Событие приурочили к 80-летию Победы. История её имеет семейные корни, а патриотизм, о котором сегодня так много говорят, в том, чтобы сохранить их. Как написал Роберт Рождественский, «только не забыть бы это».
Сообщение Только не забыть бы это… появились сначала на Северный рабочий.