Стас Намин: «Кайф творчества дороже, чем успех»
Стас, вы жили при разных режимах с разной степенью несвободы. Насколько свободным (или несвободным) вы чувствуете себя сейчас, когда нашу жизнь определяет не столько политика, сколько элементарные меры безопасности? Сейчас легче или тогда?
И тогда, и сейчас я делаю только то, что мне нравится, но тогда это запрещали, и цензура пропускала только самое невинное, а сейчас я цензуры вообще не чувствую. А что касается вашего второго вопроса, то не знаю, может, у кого-то по-другому, но мою жизнь никогда не определяла ни политика, ни меры безопасности. Мои опусы или пропускала цензура, или нет, но это не влияло на то, что я делал.
В прошлом ноябре у вас был юбилей, к которому вы очень серьезно подготовились. На сайте «Комсомольской правды» есть даже отдельная страница, озаглавленная «70 лет Стасу Намину: календарь мероприятий». А сам заголовок, кстати, идет без указания цифры. Просто «Стас Намин ХХХХХХХ лет». Почему? Цифра не нравится? Или это уже задел на будущее — 75? 80 лет?
Я не очень понимаю, о чем вы спрашиваете. В каком смысле «заголовок идет без указания цифры»? Разве трудно догадаться, что это семь римских десяток? (Улыбается.) А что касается подготовки к юбилею, то должен вам признаться, что я вообще к нему не готовился. Так получилось, чо я почти каждый год осенью в районе своего дня рождения стараюсь представить, что удалось сделать в течение года. А в этот раз в связи с круглой датой этот своеобразный творческий отчет показал то, чем я занимался последние лет двадцать. Причем получилось это довольно спонтанно. Началось с того, что старейший российский художественный музей им. Радищева в Саратове (наверное, после моей персональной выставки живописи и графики в Российской академии художеств, которая состоялась тоже в юбилей, пять лет назад) предложил мне сделать такую же выставку. Затем состоялась моя выставка в Московском музее современного искусства, где я представил не только живопись и графику, но и все направления визуального искусства, которыми я занимаюсь, — от разных фототехник до скульптуры и инсталляции, мэппинга и видеоарта. Летом группу «Цветы» пригласили как почетного гостя на юбилей ленинградского рок-клуба, которому был посвящен фестиваль в Гатчине «Дым над водой». Затем в сентябре очень талантливый молодой питерский дирижер Михаил Голиков предложил мне сделать с Симфоническим оркестром Ленинградской области концерт моих симфонических произведений — это сюита, симфония и фрагмент нового балета. Они пригласили также и мой театр, который создал хореографическую композицию на мою симфонию. И впервые этот спектакль был исполнен с живым оркестром. Примерно тогда же, осенью, известный американский фотограф Марк Сеннет предложил мне сделать совместную онлайн-фотовыставку, доход от которой пошел в благотворительный фонд Спилберга. После этого возникла идея сделать мою персональную фотовыставку, т.к. последняя, в Большом Манеже, была больше двадцати лет назад. Мы планировали открыть ее в октябре, но не сложилось, и выставка прошла с 18 ноября по 16 января в московской Галерее классической фотографии. В ноябре должен был состояться симфонический концерт в зале «Зарядье» в рамках Открытого фестиваля искусств «Черешневый лес», примерно такой же, как в Питере, но с оркестром Юрия Башмета, а симфонией должен был дирижировать английский дирижер Ли Рейнольдс, который записывал ее с Лондонским симфоническим оркестром. И тогда же — концерт группы «Цветы» в «Крокусе» с участием театра — он был запланирован сразу после концерта в Кремле в ноябре 2019-го, то есть как бы на бис. Но в связи с локдауном оба эти концерта перенеслись на март этого года: симфонический — на 17 марта, он так и остался в программе «Черешневого леса», а концерт «Цветов» — на 24-е.
Что для вас важнее — «Стасу Намину 70 лет» или «50 лет группе «Цветы», «20 лет Театру Стаса Намина»?
Это просто случайное совпадение — три круглые даты примерно в одно время. Но для меня они лишь формальный повод представить то, чем я занимаюсь, и не более того. Кто-то даже предложил написать на афише 130 лет, но потом решили, что люди не поймут такой шутки. (Улыбается.)
Для вас самого цифры имеют значение? Вы как музыкант, продюсер и человек искусства в самом широком смысле как-то ощущаете возраст? Стали избирательнее, глубже, сложнее или, наоборот, терпимее, добрее, расслабились, хулиганите и не боитесь рисковать?
Цифры для меня имеют огромное значение. Я давно увлекаюсь нумерологией, которая существовала и до Аристотеля, а уж тем более до Хлебникова. Но я понимаю, что вы меня спрашиваете не об этом, а о возрасте. Тогда, конечно, нет. Возраст для меня вообще не существует, это лишь постепенное увядание организма, но я этого пока не почувствовал. Без преувеличений. Я вообще ничем не болею уже более 45 лет, притом что работаю очень много, но в кайф и сплю примерно шесть часов в сутки. К смерти я отношусь очень легко — мне кажется, глупо боятся обычного естественного хода событий. Еще неизвестно, что более трагично для человека — рождение и проживание этой жизни или уход из нее. Ведь недаром говорят «отмучился». (Улыбается.) Но если серьезно, то я абсолютно счастлив, а последние годы — в особенной степени, так как мне удается заниматься только тем, что нравится, и кое-что из задумок получается. А при этом меня в жизни окружают только очень добрые и теплые люди — и все, с кем я работаю, и моя большая семья. Моей маме 93, и она себя, слава Богу, хорошо чувствует и даже что-то пишет. У меня потрясающие дети, которых я обожаю, ну и вообще, мне, я думаю, в жизни очень повезло. (Улыбается.)
Как в вашей жизни появился этот театр и что для вас самое сложное как для худрука — 20 лет назад и сейчас?
Меня очень веселит слово «худрук». (Улыбается.) Наверное, в мире это называется «креативный продюсер». А худрук — это как-то по-совковому, но весело. Я не вижу никакой сложности в работе с театром. Наоборот, это постоянная радость и удовольствие вот уже как 20 лет. Мне удалось собрать уникальную труппу. Здесь нет известных и раскрученных фамилий, но реально — это одни из самых талантливых актеров в стране. Более того, помимо высшего актерского мастерства, они не менее профессионально поют и танцуют. Поэтому мы можем создавать такие мультижанровые постановки, которые вряд ли под силу другому театру. Но самое главное, что при всей уникальности их многогранного таланта наши актеры — по-человечески близкие друг другу люди, как одна семья.
Вы помните Парк Горького в запустении и с шашлыками? Сейчас лучше?
Странный вопрос. Мне кажется, это и ежику колючему в Нескучном саду понятно… (Улыбается.)
Как вы составляете репертуар, как выбираете материал и решаете, на что пойдет зритель?
Я стараюсь ставить такие произведения, в которых режиссура, актерское мастерство, хореография и вокал являются равнозначными гранями единого драматического замысла. К примеру: реконструкция авангардной оперы «Победа над Солнцем», созданная Малевичем, Матюшиным, Крученых и Хлебниковым в 1913 году; «Жилец Вершин» на стихи Хлебникова и музыку группы «Аукцыон», S-Quark — пластическая постановка на мою симфонию. При этом у нас довольно разноплановый репертуар. От детских мюзиклов — «Маленький принц», «Бременские музыканты», «Алиса в Стране чудес» до классики: «Космос» по рассказам Шукшина, рок-опера «Иисус Христос — суперзвезда» или уникальные страницы личного альбома Михаила Шемякина «Нью-Йорк. 80-е. Мы».
Как вы видите место своего театра на музыкально-театральной карте Москвы?
Я думаю, что Ксения Ларина на «Эхе Москвы» однажды правильно назвала наш театр авторским, так как мы ни на кого не похожи. Это утверждают театроведы и во всех наших международных гастролях. Кто к нам хоть раз попал, становится нашим постоянным зрителем, притом что нас почему-то не очень-то упоминают по телевизорам и вообще в СМИ. Мы как бы стоим в сторонке от общего тренда, но не жалуемся, у нас всё равно аншлаги. (Улыбается.)
В конце прошлого года в Театре Стаса Намина состоялась премьера спектакля «Власть цветов». Вы назвали жанр «документальная драма». Что для вас значит этот спектакль, почему именно сейчас решили его поставить и зачем? Что вы хотите донести таким образом до зрителя? И кто ваш зритель? Кого бы вы хотели видеть в зале?
Почему сейчас, мне кажется, не требует пояснений: «Цветам» минуло 50 лет. Мы выпустили пока лишь одну четвертую спектакля об их жизни и творчестве, и то в эскизном варианте. Серьезно о нем можно будет говорить в конце этого сезона.
Сразу решили, кто будет играть вас?
Честно признаюсь, я не распределял роли и практически не присутствовал на репетициях. Первый раз увидел спектакль на премьере, вместе со зрителями. (Улыбается.)
Что Ефиму Колитинову давалось в роли сложнее всего? А другим артистам? Вообще, насколько современные ребята, которые играют музыкантов группы «Цветы», похожи на вас в молодости?
Дело не во внешнем сходстве, а в создании точного образа. А как я уже говорил, актеры у нас настолько талантливы, что могут убедительно создать любой образ. Кстати, это удивило и Михаила Шемякина, и всех тех, кто знал лично персонажей, описанных и сыгранных в спектакле «Нью-Йорк».
А музыкальная составляющая спектакля — они ведь играют вживую — как им далась? Что вы чувствуете, когда слышите свои песни в исполнении артистов театра? Вы сейчас бы могли написать подобные песни для «Цветов» или уже ушли в другой — симфонический — жанр?
Это ведь не просто обычные актеры. Некоторые из них профессиональные музыканты, играют в рок-группах и владеют всеми рок-н-рольными инструментами. Поэтому все песни в спектакле звучат не хуже, чем когда-то в «Цветах». А что касается отношения к другим исполнениям, то свои песни я слышу в разных исполнениях уже полвека. И некоторые из них лучше бы не слышать. (Улыбается.) В спектакле «Власть цветов» вся музыка настоящая, как и была в реальной жизни, и исполнена очень достойно. А что касается ухода в другой жанр, то для меня разные жанры и направления неразрывно связаны с моим настроением, ритмом жизни и другими метаморфозами, которые провоцируют на то или иное творчество. Это зависит не от меня, и я не могу запрограммировать то, когда и чем я буду заниматься. Вот уже лет пять как я серьезно занимаюсь симфонической музыкой и вообще не писал песен, но весной 20-го года, во время первого локдауна и самоизоляции, когда я жил с семьей на даче, вдруг, неожиданно для самого себя написал новый альбом — целых девять песен, и стихи, и музыку. Более того, когда мы с «Цветами» уже в 2021-м решили его записать, то я даже сам спел одну песенку — «Летать», по которой и назван альбом.
Среди произведений, которые будут исполнены 17 марта в зале «Зарядье», заявлены фрагменты балета «Пороки и любовь». Это что-то новое?
Я начал работать над этим балетом несколько лет назад по предложению Михаила Шемякина. Идея балета основана на его скульптурной композиции «Дети — жертвы пороков взрослых», которая находится на Болотной площади. Я бы сказал, что это следующий шаг моего развития в симфонической музыке, после романтической сюиты и дальнейших экспериментов в атональных диссонансах симфонии S-Quark.
А 24 марта в «Вегас Сити Холле» пройдет концерт «50 лет. На бис» группы «Цветы». Как вам кажется, те, кто придет в «Зарядье» и «Вегас», — это одни и те же люди?
В основном, конечно, разные, но не сомневаюсь, что будет много людей, кому интересно и то и другое.
Стас, есть кто-то, кто в состоянии воспринять и оценить все грани творчества Стаса Намина? Кто-то, чье мнение для вас важно, будь то новая постановка в театре или новая симфония?
Ну конечно, таких людей много. Это люди, в принципе интересующиеся искусством и готовые услышать, увидеть, почувствовать, воспринять то, чего раньше не было, и, может быть, даже в чем-то противоречит устоявшимся трендам и критериям в разных жанрах и направлениях. Я думаю, что в песенном жанре я ближе всего к западному пониманию рок-н-ролльного мейнстрима. Но во всем остальном, чем я занимаюсь, я претендую на новаторское видение. Мне интересно двигаться в неизведанных направлениях, и удача в таких экспериментах не запрограммирована, но кайф творчества дороже, чем успех. (Улыбается.) При этом я не признаю в искусстве политических границ и считаю, что если ты делаешь что-то действительно интересное, то это должно быть интересно во всем мире, а не только в какой-то одной стране.
В вашей юбилейной программе представлены киноретроспектива, выставки фотографии, живописи видеоарта, концерты... Есть что-то, что осталось за кадром? Что-то, на что не хватило времени или что вы не готовы выносить на суд широкого зрителя?
Из того, что вы перечислили, ретроспектива моих фильмов не состоялась из-за локдауна. Ну сделаем когда-нибудь в другой раз. Я не очень заморачиваюсь по поводу планов, которые сдвигаются или отменяются. Вот, например, несколько лет назад у меня отменилась совместная выставка живописи с Бобом Диланом. Или вот уже два года как переносится выставка в Русском музее, в которой крупнейшая в мире американская галерея Park West собирается показать трансформацию в изобразительном искусстве за последние сто лет. В ней будут представлены мировые классики — Шагал, Пикассо, Миро и другие и работы современных художников — Марка Костаби, Ханта Слонема и мои. В этом году у нас еще один юбилей — 35 лет нашему центру SNC, и все музыканты, которые в нем начинали, предлагают сделать большой фестиваль у нас в Зелёном театре. Вполне возможно, что в августе мы не только это сделаем, но и повторим тот рок-фестиваль, который я сделал в 89-м году в «Лужниках», ведь прошло уже 33 года, и это тоже красивая цифра. (Улыбается.)
Насколько для вас вообще важно, как оценят и оценят ли люди ваше творчество? У Стаса Намина есть «ахиллесова пята», по которой критика бьет больнее всего?
Конечно, всегда приятно, когда разные люди — и специалисты-профессионалы, и критики, и обычные зрители — чувствуют, что я хотел передать, и высоко это оценивают. Но всерьез для меня важнее, чтобы я сам почувствовал, что мне это удалось. Я, может быть, самый несговорчивый и въедливый критик для самого себя. (Улыбается.)
Что за последний год было самым интересным из того, что вы делали? Лучшим днем или, может быть, часом жизни...
Думаю, что не ошибусь, если скажу, что самый счастливый день был у меня 8 ноября 2021 года, когда на мой день рождения собрались все мои близкие и многие мои друзья, кто был здоров и в городе, был и весь театр, и музыканты — в общей сложности больше 200 человек. Но самый большой подарок — это то, что была вся моя семья: и моя мама, и мои трое детей — Артём, Маша и младший Анастас, которые собрались в этот день вместе, а моя дочь специально прилетела из Сан-Франциско. Была очень добрая и теплая атмосфера, все вместе пели и веселились весь вечер.