Как Кутузову удалось сокрушить «Великую армию» Наполеона
Лучшую армию Европы русский полководец взял измором и хитростью. За несколько месяцев из более чем 600 тысяч ее солдат в строю осталось менее ста тысяч.
«Победить не берусь, перехитрить попробую», — отвечал Главнокомандующий русской армии Михаил Кутузов на вопрос, как он собирается одолеть Наполеона, чьи войска вторглись в пределы Российской империи в июне 1812 года. Именно военная хитрость, умение вводить противника в заблуждение относительно своих истинных намерений, а также способность действовать скрытно были наиболее сильными сторонами русского полководца. «Умен, умен, хитер, хитер... Никто его не обманет», — говорил о Кутузове другой прославленный военачальник Александр Суворов.
До того, как стать «старым лисом Севера», как его называл Бонапарт, Кутузов был бесстрашным молодым офицером, который первым бросался в атаку и последним прекращал преследование врага. Такое отчаянное мужество едва не стоило ему жизни. В ходе войны против турок июле 1774 года Михаила Илларионовича тяжело ранили: пуля вошла в его левый висок, выйдя у правого глаза. Через 14 лет в ходе очередного военного конфликта против Османской империи он был ранен повторно, когда пуля прошла «из виска в висок позади обоих глаз». «Должно полагать, что судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской», — отметил тогда лечивший его хирург Массот.
Кутузов часто и много воевал против турок. Командуя одной из наступавших колонн, он сыграл ключевую роль сыграл во взятии 22 декабря 1790 года считавшейся неприступной крепости Измаил, о которой Суворов позже скажет: «Нет крепче крепости, отчаяннее обороны, как Измаил... на такой штурм можно пускаться один раз в жизни». Кроме того, Михаил Илларионович участвовал в подавлении ногайского восстания в Крыму в 1783 году и русско-польской войне 1792 года. Не раз его как искусного дипломата привлекали к ведению мирных переговоров.
С именем Кутузова связано крупнейшее поражение в битве под Аустерлицем 2 декабря 1805 года, фактически положившее конец Третьей антифранцузской коалиции. Будучи главнокомандующим русско-австрийской армией, он понимал, что его войска на тот момент не готовы к решающему сражению против Наполеона, однако был вынужден подчиниться воле императора Александра I, придерживающегося противоположного мнения. Именно за это Михаил Илларионович в последующие годы подвергся сильной критике. «Под Аустерлицем ему недоставало гражданского мужества сказать всю истину юному императору с тем, чтоб с этим предупредить одно из величайших бедствий для Отечества», — писал русский военный историк 19 века генерал Генрих Леер.
Ярким свидетельством военного таланта Кутузова стала русско-турецкая война 1806-1812 годов. Разбив неприятеля в битве при крепости Рущук 4 июля 1811 года, он не стал преследовать турецкие войска и вместо этого отступил на другой берег Дуная. У озадаченного врага сложилось неверное впечатление, что русская армия понесла слишком большие потери и полностью обескровлена. Осенью громоздкая 56-тысячная армия великого визиря Ахмет-паши, намеревавшегося покончить с русскими раз и навсегда, приступила к форсированию реки и тем самым разделила свои силы. Войска Кутузова, уступавшие противнику в численности в два раза, незамедлительно воспользовались представившейся возможностью разгромить турок по частям. Впоследствии Михаил Илларионович лично участвовал в заключении победоносного для России Бухарестского мира в 1812 году, по которому она получила Бессарабию (Молдавию).
24 июня 1812 года «Великая армия» Наполеона перешла границу Российской империи. Исполнявший обязанности Главнокомандующего русской армией Михаил Барклай-де-Толли избегал генерального сражения с французами, предпочитая отступать вглубь страны. В конце концов, недовольство общественности такой тактикой побудило Александра I назначить 18 августа Главнокомандующим Михаила Илларионовича. «Наконец, уже в лагере при Цареве-Займище пришло известие о прибытии Кутузова, ветерана русской армии, назначенного главнокомандующим. Всеми овладело шумное веселье, все ожило, опять ожила надежда: вся армия видела в этом седом воине своего ангела-спасителя», — вспоминал офицер Иван Дрейлинг.
Кутузов, однако, не рвался в бой, в целом разделяя логику действий своего предшественника: «Великую армию» надо было взять измором. Тем не менее, под давлением все той же общественности полководец был вынужден дать генеральное сражение 7 сентября недалеко от Москвы у села Бородино. В ходе одного из самых кровопролитных сражений в истории 19 века погибло около 80 тысяч человек, но ни одна из сторон так и не добилась решительной победы. Как позже отметил Наполеон: «Бородинское сражение было самое прекрасное и самое грозное, французы показали себя достойными победы, a русские заслужили быть непобедимыми».
Огромные потери и израсходованные резервы побудили Кутузова отказаться от нового сражения. Он принял тяжелое решение оставить Москву неприятелю. «С потерей Москвы не потеряна Россия. Первейшей задачей полагаю сохранить армию», — заявил Михаил Илларионович 13 сентября на военном совете в деревне Фили к западу от города.
14 сентября 1812 года русская армия покинула Москву и направилась на юго-восток в сторону Рязани, однако через два дня резко повернула на запад. При этом ее арьергард уводил преследующую его кавалерию маршала Мюрата по рязанской дороге, создавая у французов иллюзию, что они следуют за главными силами русских. Лишь через пять дней они осознали свою ошибку. Двенадцать дней Наполеон не знал, где находится и куда направляется русская армия. «Неприятель, потеряв из виду нашу армию, и оставаясь в недоумении, посылает сильные отряды на различные пункты для открытия нас», — докладывал Кутузов Александру. Когда же русскую армию удалось обнаружить, оказалось, что она уже укрепилась вблизи села Тарутино в 90 километрах юго-западнее Москвы, надежно прикрыв южные губернии с их складами и базами. «...Хитрец Кутузов меня здорово обманул своим смелым маршем», — сокрушался император.
Москва для Наполеона оказалась ловушкой, в которой его армия из-за вынужденного бездействия, пьянства и мародерства стала стремительно разлагаться. Так и не дождавшись от русского царя ответа на его мирные предложения, Наполеон со своими войсками покинул город 19 октября. Кутузов не позволил ему прорваться на юг, вынудив «Великую армию» отступать по Смоленской дороге, которую она же летом сама и разорила. Весь переход до границы империи ее как раненого зверя терзали многочисленные партизанские и так называемые «летучие» отряды, сформированные из кавалерийских и казачьих частей, а также неотступно преследовали русские войска.
Если в начале кампании 1812 года «Великая армия» Наполеона вместе с получаемыми из Европы подкреплениями достигала численности в 600 тысяч человек, то в декабре того же года из России смогли вырваться всего лишь несколько десятков тысяч замерзших и истощенных солдат. В январе 1813 года русские войска вступили в пределы Восточной Пруссии, ознаменовав тем самым начало так называемого Заграничного похода русской армии. Однако Михаилу Илларионовичу было не суждено увидеть окончательный крах Бонапарта, для приближения которого он сделал так много. Уже 28 апреля шестидесятисемилетний полководец скончался в небольшом силезском городке Бунцлау.