Семейные бренды уходят в прошлое и становятся забытым пережитком

Характерно, что новые почти никто своим именем не называет (Apple, Amazon, Google, Facebook, а не …). Но надо честно признаться, на старых можно ещё как здорово нажиться и продолжать, продолжать, продолжать. Нет, не Фаберже и не Елисеевых имею в виду. А именно наш город в целом. Будет здорово, если вам удастся назвать ещё один город, созданный волей одной семьи. Нет, не маленький, а настоящий, большой, даже мегаполис, и при этом сохранивший самое главное от той семьи и именно этим прославленный. Да, Бурбоны создали Версаль, практически единолично, но Версаль — резиденция, не более того, хотя и немаленькая. Эскориал — и того меньше, практически Гатчина. Габсбурги основали Мадрид, но если бы не их коллекции, то чем бы ещё город был благодаря им славен. Да, они позволили расцвести Вене, но не они её основали и совсем не исключительно ими она создана. Англия — так совсем другой случай, община индивидуумов. Зато наш город — чисто семейное предприятие. Петр Первый задумал и осуществил. А дальше негласная фамильная традиция заставляла городу помогать расцветать и украшаться. Лучший показатель полнейшей интегрированности Екатерины II в семью — её развитие Петербурга. И дальше все продолжали дополнять и приумножать. Александр I — настоящий внук Екатерины. Как, впрочем, и Николай I, хотя к его воспитанию бабушка руки и ума не приложила. Александр II вроде бы дал городу не так много, но так развил империю, что столица кардинально приобогатилась. Даже Александр III, при всей незамысловатости облика, подарил городу как никак самое больше яйцо Фаберже — Спас на Крови. Вот с Николаем II — явно незадача. Его заслуги сыскать сложно. Но святой он, что с него возьмёшь. Потому, наверное, небесную линию (не выше церкви Зимнего) и упустил. А заодно и власть. Но, так или иначе, надо признать, что придуманный ко временам Пушкина николаевский город в своей основе и в своем лучшем виде сохранился. И вся туристическая привлекательность Петербурга — именно оттуда. Парадоксально, но советская власть романовскую традицию не просто не нарушила, но самым бережным образом сберегала. А послевоенное восстановление стремилось тот старый пушкинско-ампирный вид расчистить и восстановить. Что бы мы делали, если бы не они. Пару набережных и силуэт пригубили за последние четверть века, но лучшее осталось, и явно навсегда. И это бренд парадоксальной силы. К нам всегда будут приезжать, с неизбежностью. Пандемия вынудила забыть об иностранцах, но показала всю ту же банальнейше известную истину: наши приезжать на берега Невы будут всегда. Одни будут стремиться открыть ещё что-то, оставленное на потом, на что времени в прежние разы не хватило. Другие — чтобы увидеть в первый раз. А третьи просто так — на пару дней. Прогуляться по набережной, постоять на Стрелке, сходить в Мариинку, проплыть на катере по рекам и каналам и всё. Это такой визит за настроением. А уж с белыми ночами над Невой ничто не сравнится. В Москве ничуть не меньше красот и диковин. Последних даже побольше, чем у нас, будет. Москва — по-настоящему древний город, она — как Лондон или даже Рим, каких там только слоёв не скрывается за знакомыми фасадами. Но такого ощущения, что вы можете просто приехать и пройтись, набраться воздуха от шири полноводной Невы меж плоских берегов — такого там нет. Сравните Красную и Дворцовую. Вроде бы у нас официоза должно быть, исходя из самого строя и истории империи, больше. Но нет, Дворцовая — словно идеальный заповедник архитектуры и воздуха, лёгкие классики. А Москва — парады, Ленин, верхушка за стеной, от этого не скрыться. На самом деле мы все этой славой города не просто живём, но пользуемся. Приезжаем в дальний русский край и скромно признаёмся, откуда мы. И сразу в ответ — ааа… (долгое и мечтательное), у вас так здорово, красота. И часто подчеркнут — не то что в Москве. Понятно, что Москву кроют за богатство и процветание. По сравнению с провинцией и у нас не жизнь, а рай, надо честно признаться. Но обаяние города скрашивает нашу избалованность. И нам за это многое прощают. Вот и ясно становится, что такое сила семейного бренда — не просто фирму основать, но город выстроить. Слово бренд вроде бы происходит от глагола выжигать, ставить метку, тавро. Романовым удалась поистине райская метка. Как ни крути, лучше примера не сыскать.