Американка Стейси Дернова — об экскурсиях по Петербургу, разговорах с таксистами и смешных языковых каламбурах

— Я всегда жила возле реки — просто в какой-то момент Миссисипи сменилась на Неву. Впервые я приехала в Питер по учебе от университета. Мой первый иностранный — французский, затем я стала изучать японский и русский. Французский оказался слишком простым, японский — слишком сложным, а русский — самым комфортным.

Тогда про культуру и историю Петербурга я ничего не знала. Кто такой Петр I, кто такой «наше всё» Пушкин? В свою первую поездку я купила англоязычную книгу про Петра I, и с этого начала погружение в историю и культуру.

В общем, я влюбилась в Питер и решила, что точно сюда вернусь. И после окончания университета решилась на переезд. Устроилась в ту же компанию, что организовывала мою первую поездку. Там сначала уточнили, в каком городе я хочу работать, если не получится устроиться в Петербурге. Но другие города я даже не рассматривала.

Сначала я преподавала английский, потом долго фрилансила, но в итоге поняла, что мне нравится рассказывать людям о Питере, помогать им адаптироваться — то есть делать то, что когда-то сделали для меня. Поэтому я пошла в школу туризма, получила корочку — и теперь я англоговорящий гид по культурным уголкам Питера: делаю музейные, исторические лекции, чайную экскурсию.

Все экскурсии я провожу на английском, а вот общаться на русском сначала было сложно. Сейчас уже говорю свободно, но с сильным акцентом. Чтобы его убрать, нужно постоянно шлифовать речь практикой — на это не всегда есть время. Поэтому я хожу на лекции, экскурсии и как губка впитываю русскую речь.

На экскурсиях всегда записываю новые слова, из недавнего — «ремесло». Помимо новых слов и акцента важно произношение. Часто сталкиваюсь с ситуацией, когда пытаюсь узнать, где находится туалет и спрашиваю: «Где тойолет?» Меня не понимают и переспрашивают. То же самое — со словом «кетчуп».

Иногда я создаю из этого каламбуры. Например, мой муж говорит мне, что наш друг ждет нас снизу. А я смеюсь и говорю: «Пусть тогда будет здоров» (sneeze в переводе с английского — чихать). Или когда кто-то уточняет: «Всё в силе?» — «Да-да, сили» (silly в переводе с английского — глупый).

С мужем мы познакомились на вечеринке у подруги и сразу договорились общаться не только на английском. Сейчас мы постоянно смешиваем языки и в шутку называем это своим языком — «римглиш» (Russian + English = Renglish). Свадьбу сыграли в Эдинбурге — на нейтральной территории, чтобы обеим семьям было удобно, но после регистрации собрали всех на праздник в Петербурге. У нас был бал в Демидовом особняке — было прекрасно.

Теперь моя семья поняла, как выглядит Питер и как я здесь живу. Раньше я им рассказывала, отправляла видео города — но всё же они не имели полного представления о том, как здесь на самом деле. Часто говорили мне с упреком: «Ты показываешь нам только лучшую часть города». В итоге Питер им понравился, а подруги, тоже приглашенные на свадьбу, признались, что хотели бы снова сюда вернуться.

Хотя в Америке многие, особенно чужие люди, спрашивали меня: «Вы сумасшедшая? Почему Россия?» Многие думают, что это несовременная страна, где всё не так. Дело в том, что американцы ничего не знают про Россию. Я тоже ничего не знала — но оказалось, что реальность кардинально отличается от того, что показывается политиками и в СМИ. 

Иногда я попадаю в такси-интервью. Сажусь в машину, водитель спрашивает что-то о поездке, а после моего ответа глаза загораются: «Вау у вас такой акцент! Откуда вы?!» Вопросы всегда одни и те же: как отношусь к Путину, Трампу, Обаме; где жить лучше. Немного бесит, но я понимаю, что для них подобная встреча — возможно, первая в жизни, и им интересно. Поэтому быстро отвечаю: «Я американка, политики и страны для меня одинаковы: везде и у всех есть плюсы и минусы». Они смеются.

Лично мне в Петербурге лучше. Питер — фуди, он будто помешан на еде. Здесь очень много мест, где можно попробовать что-то новое. Постоянно открываются новые заведения, даже несмотря на ограничения пандемии. В начале отношений с мужем у нас были свидания в разных странах: мы «ездили» в Германию, Италию, Грузию — пробовали разные кухни. Этим мне так сильно нравится Питер — разнообразием! Но больше всего я люблю грузинскую кухню и хачапури. Блины на втором месте — часто хожу в «Теремок».

Я сейчас на пути оформления гражданства: мой первый шаг — получить документ о временном проживании, потом вид на жительство. Из-за пандемии провернуть это очень сложно. Я четыре раза начинала оформлять документы заново, потому что не успевала вовремя подать нужные, стояла в очередях по четыре часа. Это тяжело, но, если хочешь остаться в России, надо ее достаточно любить, чтобы преодолеть все эти страдания.

Много чему, но главное — устойчивости. Россия учит решать проблемы. Тут «нет» — не всегда значит отказ, нужно уметь договариваться. Работает не всегда, но, когда получается, я радуюсь — о, я русская! В Америке «нет» — это всегда «нет».

— Я переехала в Россию без поддержки, без смартфона, без друзей. Мне было тяжело. Но повезло встретить друзей, которые буквально взяли меня за руку и показали Питер, старались понять мой неидеальный русский, приютили во время поисков квартиры. В последнее время, конечно, семья мужа, которая взяла меня под свое крыло, и муж — моя поддержка и опора.

— Смол ток. В России люди не всегда умеют принимать комплименты. И дело не в том, что они недобрые, — а в разной культуре комплиментов. Мне приятно даже незнакомым людям сказать, какой у них красивый лак на ногтях, блузка или прическа, но на это часто реагируют негативно, будто я говорю с подвохом, издеваюсь. А я просто искренне выражаю симпатию.

Сначала я сильно расстраивалась, когда мой комплимент не принимали, даже пыталась скрывать свою «американскость». Но сейчас думаю: если кто-то принял мой комплимент не так, мне грустно, но это не моя проблема. Я люблю говорить комплименты и говорю.