Классики и война

Перечитывая заново

Думается, не ошибусь, отметив, что многие на «Военном обозрении» прошли когда-то школу конспектирования классиков марксизма-ленинизма. Среди первых – из сборника «О войне, армии и военной науке».

Именно так в конце 50-х годов был назван хрестоматийный ленинский двухтомник из «Библиотеки офицера», дополнивший «Избранные военные произведения» Ф. Энгельса, а также задвинутый вскоре на дальние полки томик первого маршала Ворошилова «Сталин и Красная армия».

И уж точно не ошибусь, если скажу, что не только старшим поколением вновь востребованы произведения классиков. Они опять расходятся на цитаты, не хуже советских фильмов. И очень многое стало теперь даже актуальнее, чем в то время, когда было написано.

За исключением экономиста Маркса, классики считали себя в основном политиками и ценили Клаузевица, который первым назвал войну продолжением политики иными средствами. Именно это и позволяло им с полным на то основанием регулярно обращаться к военной теме.

Нельзя забывать фронтовые репортажи Маркса и аналитику, а также ёмкие и яркие статьи для «Новой американской энциклопедии». Большинство из этих работ вошли в 14-й том второго издания «Сочинений» Маркса и Энгельса, полюбившийся всем, кто увлекается военной историей,. Тот самый, со статьёй о Блюхере, в которой дано едва ли не лучшее описаний кампаний 1813 и 1814 годов.


А у кого-то ведь был ещё и 11-й том первого издания с вышедшими из-под пера Карла Маркса биографиями Барклая и Беннигсена, нескольких наполеоновских маршалов и целыми сериями статей в американской New York Daily Tribune и немецкой Das Volk. И с отменными картами сражений и операций наполеоновской эпохи.


Мне особенно запомнилось лапидарное хлёсткое «Вторжение», написанное Марксом, которое ничуть не уступало энгельсовским «Асперну» и «Аустерлицу» из энциклопедии. Впрочем, авторство Энгельса потом подвергли сомнениям, но именно Энгельс, не только соратник автора «Капитала», навеки занесён в список лучших военных теоретиков.

Что ж, очевидно, по праву, тем более с учётом реального боевого опыта Энгельса, сына владельца хлопкопрядильной фабрики и преуспевающего предпринимателя. Молодой Фридрих Энгельс, в отличие от Маркса и Ленина, которые не воевали, лично участвовал в революционных боях в Германии.

Когда в мае 1849 года на западе и юго-западе тогда ещё разделённой страны началась гражданская война, Энгельс вступил в Народную армию Бадена и Пфальца. Энгельс хотел наступать из Эльберфельда, где восстание объединило рабочих и мелких лавочников.

Он предлагал идти на соединение с восставшими в других городках, в том числе ближайшем Вуппертале, частью которого стал теперь Эльберфельд, но его не поняли. Позже Энгельса даже вышлют из городка, но в дни восстания именно он руководил возведением баррикад и был на них в нескольких жестоких стычках с пруссаками.


Странно, но это не помешало обоим основоположникам впоследствии восторгаться именно прусской военной машиной. Впрочем, чему удивляться? По постулатам марксизма тогдашнее объединение Германии надо считать за прогресс, а, значит, и кайзеровская армия была прогрессивной!

Практически всем остальным армиям середины XIX века, даже армии северян в Гражданской войне в США, от классиков доставалось очень крепко. Хотя, к примеру, французские солдаты, которых чуть позже назовут «пуалю», и их император Наполеон III вроде бы тоже прогрессивно боролись за свободу и объединение Италии.

Основоположники против русских царей

Особенной любовью и у Энгельса, и у Маркса пользовалась армия царская – русская, хотя классикам в их работах всё же приходилось отдавать должное великому Суворову и несколько раз даже Петру Первому, но ему регулярно припоминали пресловутое завещание.

Сама же русская армия той эпохи, когда жили Карл и Фридрих, кажется, не заслужила от них ни одного доброго слова. И уж тем более не заслужили от классиков добрых слов её верховные вожди — русские цари.

И было бы понятно, если во всех грехах Маркс с Энгельсом обвиняли Николая I, который сам себя считал «охранителем устоев», по-марксистски — реакционером. Характеристика русской пехоты, сделанная Энгельсом уже много лет спустя, и вовсе адресована словно лично Николаю I:




При чём здесь император Николай Павлович? А при том, что в подтверждение своих слов Энгельс приводит сражение на р. Альма, в котором у англичан и французов было не только почти двукратное превосходство в силах, но и куда более важное преимущество. У них было более современное вооружение: и пушки, и винтовки.

Русские пули просто не доставали врага с той убойной дистанции, которую выбрали снайперы в красных и синих мундирах для отстрела наших офицеров и орудийной прислуги. Что ж, после Николая I и крымской катастрофы русскую армию пришлось реформировать, но это ничуть не изменило отношения к ней со стороны классиков.

Именно реформатор Александр II, при котором в русской армии возрождались суворовские традиции, кажется, больше всего разочаровал Маркса и Энгельса. Впрочем, отечественных революционеров вместе с польскими террористами царь-освободитель тоже явно не устраивал. И они всё-таки добили его с седьмой попытки.

А вот внуку Николая Павловича, Александру III Миротворцу, изрядно доставалось уже в основном от Энгельса. И не только за то, что он был готов давить нигилистов, прячась при этом в Гатчине. Экспансия России в Средней Азии, носившая ничуть не менее цивилизационный характер, чем колониальные завоевания англичан и французов, — вот что больше всего возмущало классика.

В чём виноват русский солдат?

Даже русский солдат, которого уважали все, кому довелось иметь с ним дело, по ту или иную сторону фронта, от основоположников удостаивается лишь снисхождения или в лучшем случае сочувствия и жалости. Вы лишь изредка будете находить в сочинениях Энгельса и Маркса признание его стойкости, к примеру в таком пассаже из статьи «Кампания в Крыму»:


В своей последней развёрнутой статье о русской армии Энгельс не только повторил эту характеристику, но и признал:



Но даже такое признание сделано лишь в качестве дополнения к характеристике чисто русской, на взгляд авторов, системы руководства войсками:


Интересно, что эту статью Энгельса у нас не включали в сборники, ограничившись публикацией в «Сочинениях». А написана она уже после большой реформы Милютина и после блистательных побед Скобелева, Гурко и Драгомирова в ходе войны с турками за свободу Болгарии.

И именно в этой статье Энгельс даёт очень неплохую характеристику русского солдата, который


Но классик неумолим, и сводит её на нет всего через несколько строк:



Последний пассаж просто умиляет, особенно с учётом такого вот дополнения:


И это написано про солдат, которые не только перешли Дунай, взяли Плевну и отстояли Шипку!.. Про солдат, которые, спустившись с балканских перевалов, разнесли в прах турецкую армию, подготовленную и неплохо снабжаемую европейцами, без всяких понуканий дойдя до стен Царьграда!..

Вместо послесловия

Вот почему современный читатель классиков может не искать у Маркса и Энгельса осознания того факта, что и тогда в XIX веке, и раньше, при любых командирах, работало легендарное «русские не сдаются» и «русские своих не бросают». И неслучайно именно русскую армию они рассматривали как основное ядро объединённой вооружённой силы европейской реакции:




Завершая свою первую заметку, точнее, не более чем развёрнутый цитатник, напомню, что о войне и армии писали все последователи Маркса и Энгельса. При этом Ленин во главе правительства фактически руководил строительством рабоче-крестьянской армии, а Троцкий и Сталин сами были реальными главнокомандующими.

Они знали предмет блестяще. Не потому ли труды классиков сейчас, в то время, когда меняется сама суть войны, снова востребованы? Точнее, они просто возвращаются к тем читателям, кто не готов всецело доверять западным теоретикам и доморощенным переписывателям истории.

Автор вправе надеяться, что читатели дадут добро на продолжение темы.