Кто был ничем, тот станет всем!
Петроград 1918
- Иосиф Виссарионович! Нам дали большую сибирскую гостиницу, но её самочинно захватил ВСНХ. Мы, однако, не отступим. Велите Аллилуевой написать на машинке несколько бумажек следующего содержания: "Это помещение занято Наркомнацем". Да захватите с собой кнопки!
Надя Аллилуева, будущая жена Сталина, а пока - просто машинистка в комиссариате Национальностей, собрала запрошенное в один миг, за что была вознаграждена благодарным взглядом и лёгким кивком головы. Вооруженные магическими бумажками и кнопками, Сталин и Пестковский отправились на автомобиле в Златоустинский переулок.
Ещё недавно шли городские бои, артиллерия била прямой наводкой по Владимирскому юнкерскому училищу на Петроградской стороне. Теперь спокойнее, но сильно холоднее. Городские службы тогда почти не работали, некому было убирать снег, а его было так много, что можно было залезть на сугроб и прикурить от газового фонаря. Нечасто выбирающийся на свежий воздух Сталин удивлённо вертел головой:
- Послушай, - толкнул он в бок свою “тень” по наркомату - Пестковского, - одни рабочие на улицах. А где остальные? Где чиновники? Гимназисты? Где буржуи в конце концов?
- Маскируются, - вздохнул заместитель, - На улице может серьёзно перепасть тем, кто ходит, например, в пенсне — это считается чем-то вроде отличительного знака буржуя. Могут ограбить, отнять одежду, а то и просто убить. С одеждой в городе особенно тяжело, на прогулке запросто можно было лишиться шубы или пальто. Поэтому горожане стараются не выделяться среди прохожих своим внешним видом. Вот и маскируются под среднего жителя Петрограда, желательно - под рабочего. Это безопаснее.
- А красногвардейцы? - изумился Сталин, - они же должны поддерживать порядок и пресекать...
- Так они и грабят, - передернул плечами Пестковский, - напьются и идут патрулировать… Увидят что-то ценное - снимут - поменяют на самогон…
- А, как же сухой закон?
Пестковский посмотрел на Сталина, как учитель на нерадивого ученика, махнул рукой и отвернулся, уставившись в однообразный грязно-серый пейзаж хмурого города. Какой “сухой закон”, если буквально вчера на рабочем месте был обнаружен пьяный вдрызг комендант Шатов. И это если не считать кокаина и морфия, потребление которого возросло кратно...
- Ничего, - больше себе, чем заместителю, произнёс Сталин с ярко выраженным грузинским акцентом, который всегда проявлялся, когда он был раздражён и взволнован, - ничего-ничего. Это всё мы поправим. Это ненадолго. Сейчас, конечно, плохо, но наступит мировая революция, мы всех победим и заживём. Нужно только чуть-чуть потерпеть. Мы — первое государство рабочих и крестьян. Раньше нас все эксплуатировали, а теперь мы сами принимаем решения…
А душу в это время грыз маленький неприятный червячок. И вопросы… Много недоумённых вопросов... Почему тоска и разруха? Мы же скинули буржуев! Порушили самодержавие! Свобода, братцы! Теперь открыты все двери! Кто был ничем, теперь может стать всем! Всем, кем захочет! Зачем же с кистенём, да на большую дорогу?
***
- Нет, вы это читали? Вы читали? - Ленин, как шашкой, рубанул по письменному столу газетой “Новая жизнь”, - каковы мерзавцы!...
На Ильича было больно смотреть. На глазах рушилась его модель пролетарского государства. Жизнь убедительно демонстрировала несостоятельность собственных дореволюционных теорий. Сталин и сам прекрасно помнил дооктябрьские представления Ленина о государственном управлении:
“Какая милиция нужна нам, пролетариату, всем трудящимся? Действительно народная, т. е., состоящая из всего поголовно населения, из всех взрослых граждан обоего пола”.- писал Ленин соратникам в своих “Письмах из далека”.
“Сам вооружённый поголовно народ, объединённый Советами, – вот кто должен управлять государством”, - говорил он солдатам на митинге в измайловском полку 10 (23) апреля 1917 года.
И пролетариат вооружали. Самозабвенно и безоглядно. В октябре-ноябре 1917 года Красная гвардия насчитывала около двухсот тысяч человек, из них тридцать тысяч только в Петрограде.
Боец «гвардии» получал в месяц от 50 до 100 рублей. В то же самое время 50 рублей зарабатывали учитель гимназии и хороший рабочий, 70 рублей - рабочий высокой квалификации, 100 рублей - младший офицер на фронте.
'"Красногвардеец» имел красную повязку, огнестрельное оружие, юридическую неприкосновенность и владел безграничным правом, ограниченным только его личным революционным правосознанием,то есть, ничем.
И вот совершенно неожиданно для молодой власти большевиков революционное правосознание вооружённого пролетариата капитулировало перед криминальными соблазнами. Именно про этих «красногвардейцев» писал Блок: «на спину б надо бубновый туз», «запирайте етажи, нынче будут грабежи».
И Горький в своей газете «Новая жизнь» приводил свидетельства, как банды «красногвардейцев» численностью до нескольких сотен человек грабят сёла в Петербургской губернии, убивают, пытают, обкладывают крестьян контрибуцией.
- Что будем делать, товарищи? - резко, как выплюнул, бросил Ленин в собеседника вопрос-возмущение, не отрывая глаза от размочаленной газеты и грассируя сильнее чем обычно, - что делать с этими мерзавцами?..
Впрочем, план действий был уже сформирован и передан на исполнение Дзержинскому.
В мае 1918-го отряд «красной гвардии» под командованием вчерашнего штабс-капитана Наумова захватил и начал грабить Царское Село. За него была изрядная битва, и части «особого назначения» ВЧК перебили «наумовцев», как собак. В течение лета полки «особого назначения» уничтожали «красногвардейцев» в Луге, Гатчине, Новой Ладоге, Тихвине. Официально это звалось «подавление кулацких восстаний», но какие же могли быть «кулацкие восстания» в городах?
К сентябрю 1918-го года «красная гвардия» была истреблена, а Сталин впервые каждой клеточкой ощутил, как тает его вера в безусловную классовую сознательность пролетариата, а вместе с ней рушится миф о гениальности Ильича, считавшего пролетариат универсальной отмычкой к любым политическим и экономическим головоломкам...
Из книги: "Император из стали"