Корреспондент ФАН побывал на заседании суда по делу о теракте в петербургском метро
Очередное судебное заседание по делу о взрыве в петербургском метрополитене состоялось 18 апреля 2019 года.
Очередное судебное заседание по делу о взрыве в петербургском метрополитене состоялось 18 апреля 2019 года в Ленинградском окружном военном суде в рамках выездного заседания Московского окружного военного суда. Корреспондент Федерального агентства новостей побывал в зале суда, где зафиксировал происходящее.
Напомним, теракт произошел в Северной столице 3 апреля 2017 года в 14.33 на перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт». В результате инцидента пострадали более 100 человек, 16 из них скончались.
Ранее, 3 апреля 2019 года, во вторую годовщину теракта, в Троице-Измайловском соборе города была совершена панихида по погибшим. Службу провел иерей Сергей Кубышкин. Независимо от вероисповедания, каждый был назван поименно.
Помолиться об упокоении невинно погибших пришли родственники и близкие всех тех, кто стал жертвой теракта, а также неравнодушные горожане. А к станции «Технологический институт» весь день люди несли цветы и зажигали свечи в память о тех, кто так и не вышел в тот день из метро.
Перед началом заседания единственная подозреваемая женщина Шохиста Каримова заявила собравшимся представителям СМИ о своей невиновности. Она уверена, что ее подставили. Одета женщина была в европейскую, далекую от исламских стандартов одежду, волосы окрашены в светлый цвет. Говорит уверенно, встала и устроила мини-митинг для журналистов. Другие подозреваемые сидят, стараются прятать лица.
Заблаговременно с помощью телеграмм были уведомлены о суде 40 потерпевших, 10 из них, а также один представитель потерпевших находятся в зале суда. Кроме того, на процессе присутствуют два переводчика для 11 обвиняемых — 10 мужчин и одной женщины. По этнической принадлежности это таджики, киргизы и узбеки. Половина подозреваемых — граждане РФ с образованием 6–9 классов. Пятеро мужчин женаты, имеют от одного до трех детей. При этом лишь двое подозреваемых работали официально: один в кафе «Суши WOK», а другой — в такси.
Адвокаты обвиняемых, не успевшие ознакомиться со 150 томами дела, потребовали дать им на рассмотрение от одного дня.
Марат Сагитов, адвокат четверых подсудимых, в том числе Бахрама Ергашева, Шохисты Каримовой, в интервью ФАН заявил о том, что его подопечные не признают свою вину.
«Данного преступления они не совершали и не причастны к этому. Собранными доказательствами это не подтверждается. Нельзя, основываясь на предположениях, выдвигать людям такие тяжкие обвинения, за которые предусмотрено пожизненное лишение свободы. И я думаю, что мне удастся это доказать, так как в материалах, собранных следствием, много противоречий», — заявил он.
По словам защитника, его подопечные снимали койко-места в квартире на Товарищеском проспекте, куда следствие привели осуществленные оперативно-разыскные мероприятия.
«Они забрали всех, кто был на этой квартире, — около 6-7 человек. В дальнейшим ничего не было подтверждено ни признательными показаниями, ни наличием следов. Но все равно дело направили в суд и следствия в отношении них не прекратили. Мы надеемся, что суд вынесет справедливое решение», — сказал он.
При этом с подзащитными лично адвокат не общался. Он подчеркнул: его подзащитные хотят, чтобы их показания были записаны на видео, а сам процесс был максимально открытым.
«Они хотят сообщить народу России, что не виноваты», — отметил собеседник ФАН.
Обвиняемые Хакимов, Эрматов, Мирзалимов, Каримова попросили разрешить им осуществлять телефонные переговоры с родственниками. Несмотря на то, что прокурор возражал, суд принял решение направить в СИЗО разрешение на звонки.
После этого началось оглашение материалов дела, в частности, протоколов осмотра и медицинских заключений. Один из подсудимых заявил, что у него не было времени ознакомиться лично с документами. Затем суд приступил к общению с пострадавшими. Все они начали свои выступления с замечания о том, что ни с кем из подсудимых ранее знакомы не были.
Первой выступила Елена Михайлова. В тот день утром она ехала с Северного кладбища на станцию «Парк Победы». После взрыва сосед сказал ей не дышать дымом. По ее словам, паники в вагоне не было. Женщина потеряла единый билет и ключи, которые просит вернуть. Ей в целом повезло — Михайлова отделалась синяками и царапинами, однако с тех пор плохо спит. В связи с этим она написала исковое заявление, в котором просит считать ее истцом по делу, поскольку испытала сильнейший стресс и просит взыскать в ее пользу миллион рублей. Суд согласился с ее аргументами, признал пострадавшей, приложив документ к делу.
Валерий Ильинский рассказал о том, что зашел в поезд на «Сенной» около 14 часов, а на «Технологическом» ему надо было совершить пересадку. По его словам, он сел в один из вагонов в середине поезда.
«Народу было много, — уточнил мужчина. — Поезд уехал в тоннель, потом резко тормознул, раздался хлопок, свет потух, стекла полетели и меня снесли. Я ударился о скамейку. Потом поезд остановился, я снял с себя людей, вылез в окно, помог бабушке и мужчине и ушел. Дышать было нечем. Обратился за помощью в этот же день ночью».
По его словам, он прилег, а когда встал, почувствовал недомогание, потом понял, что ноги раздулись. Мужчина вызвал скорую, которая доставила его в Елизаветинскую больницу на улице Вавиловых. Медики, впоследствии обследовавшие Ильинского, оценили вред, нанесенный его здоровью, как средней тяжести.
Потерпевший Юрий Шушкевич получил несколько осколочных ранений. Он не помнит, на какой станции вошел в подземку.
«Я спустился в метро в первой половине дня, встретился со знакомой и сел в третий вагон. Заехал в тоннель, вспышка, темнота. Неведомая сила всех свалила, — сообщил он суду. — Очнулся, когда поезд прибыл на станцию. На мне лежали три тела. Двери были раздуты, их разжали. Я вышел, поднялся и обратился в скорую — оказалось четыре осколочных ранения. Я сам их не чувствовал. Установили среднюю степень вреда здоровью».
Третьему потерпевшему Руслану Игоревичу Тарасенкову 1993 года рождения. Он по работе находился на станции «Приморская». Примерно в 14.00 мужчина сел в вагон до «Гостиного двора», сделал пересадку и попал в тот самый поезд. Состав въехал в тоннель, и через несколько секунд произошел взрыв.
«Я оказался в другом месте, меня отбросило, было ощущение, что я горю. Думал, что уже не выйду оттуда, время тянулось очень долго, — рассказал он. — Вокруг все было в дыму. Люди пытались разбить окна и двери, но у них не получалось. Я вышел одним из последних. Поскольку я работник метро, у меня есть доступы, пошел искать дверь и не нашел. Потом меня доставили в больницу. Здоровью нанесен вред легкой степени тяжести. У меня травма головы, конечностей, баротравма. Болевой синдром доставил массу неудобств, до сих пор мучают головные боли и боли в сердце».
По словам потерпевшего, он подал исковое заявление о возмещении морального вреда. С каждого обвиняемого он требует по 100 тысяч рублей.
«Сам факт нахождения в этом вагоне является для меня большим стрессом, теперь страшно садиться в метро, мучают ночные кошмары, — заявил Тарасенков. — Прошу возместить мне моральный вред».
Николай Николаев ехал 3 апреля после собеседования со станции метро «Приморская» на «Гражданский проспект». По его словам, он видел террориста.
«В такой шапке больше никого не было. Стоял спиной, правым предплечьем, — отметил он. — Поезд встал, потемнело. Я потерял 1,800 мл крови, потеря памяти небольшая. Из ушей шла кровь, вместе с сотрудником метрополитена я выбивал дверь ногой. Взрыв произошел через две секунды между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт». В Мариинской больнице из меня вытащили восемь осколков. Один из них до сих пор в позвоночнике. Правая рука висела…
Пришлось менять работу — я был специалистом по гражданской обороне. Теперь зарплата намного меньше. Рука до сих пор не сгибается до конца, все тело болит, когда меняется погода. Установили третью группу инвалидности. Хотелось бы компенсировать 50 тысяч на одежду и от 5 до 6 тысяч рублей, ежемесячно теперь уходящих на лечение», — объяснил Николаев.
Кроме того, по его словам, после пережитого начало прогрессировать хроническое заболевание — диабет.
«Конкретно эти люди совершили теракт или нет, я не знаю, но, надеюсь, виновные будут наказаны», — уверен он.
Заур Велиев поведал о том, что 3 апреля должен был ехать на «Московскую».
«В тот момент, когда двери закрывались, вошел и террорист, обошел нас и встал напротив, — рассказал он. — Я предложил своему коллеге присесть, он отказался. Мы повернулись к этому молодому человеку спиной, и через 30 секунд произошел взрыв. Вагон остановился, везде искры, лежали люди, пришлось через них переступать, я вышел через окно. На эскалаторе только вспомнил, что ехал с коллегами, встретил их уже на улице, на выходе из метро».
Впоследствии выяснилось, что у Велиева сломаны ребра, лопнула ушная перепонка, осколочные ранения. Вред его здоровью врачи оценивают как средней тяжести.
«Мои пожелания от себя: очень вас прошу принять верное решение, справедливое, чтобы невиновные не сидели в тюрьме», — подытожил он.
Молодой петербуржец Игорь Боронцевич возвращался с учебы домой 3 апреля в 14.25. Он поделился своими страшными воспоминаниями. Юноша спустился на «Сенной площади» с одногруппником по фамилии Захарченко. Они сели в предпоследний вагон, а когда заехали в тоннель, прогремел взрыв.
«От ударной волны меня отбросило, — вспомнил он. — Когда пришел в себя, начал искать свои вещи, взял их. У меня онемели лицо и конечности, ощущал вокруг себя странный запах, не понимал, что с лицом и руками, — все немного обгорело. На мне были останки других людей. Я осмотрелся: вокруг были фрагменты тел. Я поднялся по неработающему эскалатору. Установлен вред здоровью средней тяжести».
Пострадавшей Анне Стужиной 23 года.
«Я была в том вагоне, возвращалась из медицинского центра, спустилась на «Сенной площади», — рассказала девушка. — Стояла в другом конце вагона от места взрыва. Заехали в тоннель, яркая вспышка, прогремел взрыв. Поезд продолжил движение. Через дыру в двери я вылезла из вагона и поднялась наверх, особо не оглядывалась, увидела только мертвого мужчину на полу. Врачи установили вред здоровью средней тяжести».
Жительница Санкт-Петербурга Райфа Поповой ехала в соседнем вагоне. Женщина слышала хлопок, но, как и ее соседи по вагону, решила, что взорвался газовый баллон.
«Мы отошли в конец вагона. Двери открылись, все вышли. Кто-то крикнул: «Скорее выбирайтесь наверх, возможен взрыв!» Одна девушка кричала: «Мама!» У меня пострадало правое ухо, установлен вред здоровью средней тяжести. Я постаралась скорее выбраться наверх», — рассказала она.
Петров Денис Романович заявил о том, что в том страшном теракте погиб его сын Кирилл.
«Мне позвонила его девушка Алена, сказала, что не может до него дозвониться. Мне сообщили, что Кирилл находился в этом вагоне. Я поехал на опознание, у меня брали пробы...» — поведал он.
Женщина по имени Дарья находилась в соседнем вагоне. Она спустилась на «Невском», собираясь сделать пересадку на «Технологическом институте». Пострадавшая в вагоне стояла, держалась за поручни. Взрывом ее откинуло к дверям, она ударилась головой.
«До сих пор лечусь. Не сразу обратилась к врачу, но дома начала терять сознание и тогда обратилась к врачам. Нанесен вред средней тяжести», — сообщила Дарья.
Потерпевшая Кочунова Марина Валерьевна вспомнила, что в тот день во время обеденного перерыва решила взять в наркодиспансере справку для получения водительских прав.
«Села на «Горьковской». У меня была открытая черепно-мозговая травма, ввели в медицинскую кому на восемь дней, поэтому я мало что помню, из вагона меня выносили. Нанесен тяжкий вред здоровью», — констатировала она.
Марина Георгиевна 65 рождения ходит с трудом и плохо слышит. Женщина зашла в метро на «Невском», направившись на станцию «Технологический институт», и села напротив четвертой двери.
«От взрыва меня отбросило, и я потеряла сознание. Мне помогли выбраться, а на улице встретил сын. Нанесен вред здоровью легкой тяжести, но последствия были: я очень плохо слышу, начало падать зрение», — рассказала женщина.
Суд объявил, что на месте теракта также были обнаружены биологические объекты неопознанного трупа. Кроме того, в ходе судебного заседания по просьбе прокурора были оглашены показания потерпевших, которые не явились.
«Я и Владислав зашли в вагон, нас попросили пройти в середину. Другие зашедшие не обращали внимания на окружающих. После взрыва обнаружила, что Владислава рядом нет, вернулась на то место, откуда меня отбросило. Владислав лежал на полу, вся одежда в крови. Кто-то крикнул, чтобы все срочно выходили на поверхность. Мы позвонили отцу Владислава, он отвез нас в травмпункт. Я до сих пор лечусь, получила ожог кисти. Мне причинен моральный, имущественный и физический вред», — гласят показания одной из отсутствовавших потерпевших.
Максиму Шинкевичу в 2017 году было 15 лет, поэтому в полном соответствии с законом его допрашивали в присутствии отца Константина.
«Я проживаю с родителями, братом и сестрой. Моя школа находится на Казанской, — рассказал ребенок. — После уроков сел в метро, чтобы поехать домой в сторону «Купчино». Хлопок был продолжительный — около трех секунд. Я почувствовал дрожь и волну, выпали наушники, заложило уши, в целом люди вели себя спокойно».
По словам ребенка, вечером у него начала болеть голова, а на следующий день началась рвота. Ему было сделано УЗИ головы, выявившее закрытое сотрясение мозга и баротравму.
Вера Рощина была допрошена 8 апреля.
«Я вышла из дома около 10 утра, — сообщила она. — Ухаживаю за дочерью-инвалидом, поехала за лекарствами для нее. Села на «Гостином дворе», пришлось перейти на «Невский», «Площадь Восстания» была закрыта. Я зашла в третью дверь вагона номер пять».
После взрыва у женщины заложило уши и закружилась голова. Выйдя из вагона, села на платформу.
«Я увидела окровавленных людей, у меня был шок. Позвонила мужу, поднялась наверх и на автобусе поехала домой. Утром вызвала скорую. Плохо слышала, но от госпитализации отказалась, потому что мне нужно ухаживать за дочерью», — уточнила она.
Другой пострадавший, чьи показания зачитывались в суде, Тимур Голифуллин, в тот страшный день по подземному переходу перешел на «Невский», сел в вагон в сторону «Купчино».
«Вошел в четвертую, последнюю дверь вагона, — рассказал он. — Услышал громкий глухой хлопок. Очертания людей плохо было видно, все было в дыму. Меня отбросило в сторону. Люди сидели, закрыв руками головы. После хлопка поезд продолжил движение. В воздухе был запах пороха. В вагоне находилось около 40 человек, большая часть сидела».
Тимур вылез через окно и направился к эскалатору. Руки у него были в копоти и саже. Он вызвал такси и поехал домой. Впоследствии его осмотрел врач и поставил диагноз «баротравма». Голифуллин полагает, что, помимо физического, ему был также нанесен моральный вред.
«Против меня совершено преступление», — заявил он.
Виктория Гасанова сообщила, что в тот момент ее муж был под следствием. 3 апреля она направлялась за справкой для мужа, ехала с «Проспекта Просвещения». Во время взрыва Гасанова находилась на платформе «Технологический институт». От взрывной волны она ударилась головой об пол, однако самого взрыва не слышала, поскольку слушала музыку.
«Я села напротив колонны — не могла встать, сидела минут 20. Кружилась голова. Я подошла к вагону и с помощью телефона сделала несколько фото. Наверху остановила машину и уехала домой. Болела и кружилась голова. Врачи установили, что у меня сотрясение мозга», — рассказала женщина.
Дмитрий Красиков поведал следствию, что его дочь Юлия отвозила документы, она оказалась в том вагоне. Отец искал ее по больницам, но не нашел. Впоследствии опознал дочь среди погибших.
Наталья Мазанова опознала 5 апреля в морге на Екатерининском проезде мужа, с которым не проживала с ноября 2016 года.
У другой женщины, Елизаветы Маркиной, проживающей в Израиле, в том теракте погиб отец.
Елена Ледянцева живет в Великом Новгороде. Она приехала в гости к матери в Санкт-Петербург. Получила ранения ног и рук. Ее мать погибла.
Потерпевший Милибоев живет в Санкт-Петербурге на Ленинском проспекте. Ехал оформлять кредит. Утверждает, что из злополучного вагона его вытащил некто «нерусский» и сказал: «Держись».
Вадим Митрофанов также признан потерпевшим. Его жену в тяжелом состоянии привезли в Мариинскую больницу, где она впала в кому и умерла.
Причины неявки потерпевших зачитал судья. Налимова, Новикова, Панченко, Е. А. Паснова просили рассмотреть дело без их присутствия, часть не явилась без определения причин.
Тамара Михайлова работает учителем.
«Я видела мужчину с четками, которые он перебирал», — утверждает она.
После произошедшего женщина доехала домой на троллейбусе. Она пережила гипертонический криз. Сейчас у Михайловой обострился остеохондроз, а также было обнаружено тревожное расстройство. Теперь она боится ездить на метро.
Лариса Налимова узнала о том, что произошел теракт, из новостей по телевизору. В том вагоне был ее муж, оперативник, ехавший получать охотничью лицензию. Впоследствии она опознала его труп.
«Увидела, что произошел теракт, по телевизору и стала звонить мужу, но телефон не отвечал. Искала всю ночь по больницам и обнаружила в списках погибших по ТВ на следующий день. Требую максимального наказания», — сказала она.
Елена Новикова также является потерпевшей. Она ехала в поликлинику в шестом вагоне.
«Пол в вагоне раскрылся, и оттуда пошел дым, — рассказала она, уточнив, что получила отравление, и, кроме того, у нее обострилась бронхиальная астма.
Анна Панченко обучалась на факультете «Экономика и право» на третьем курсе. На родине в Омске наблюдалась у психиатра. В 2016 году перевелась учиться в Санкт-Петербург.
«Ночь не спала, в 37-ю поликлинику обратилась по месту жительства, отвезли в Мариинскую больницу на два часа», — рассказала она.
Потерпевшая Светлана Петрухина сообщила, что ей обожгло лицо и волосы.
Антонина Погосова ехала в Гатчину к дочери.
«Я кричала: «Пожалуйста, помогите, помогите». Кто спас, не знаю, очнулась в больнице», — уточнила она.
Ирина Палесская живет у метро «Купчино».
«Я работала в тот день в театре рок-оперы, сидела в двух метрах от взрыва. По голове получила плафоном лампы, загорелись волосы. Повсюду был дым, видимость — полметра», — рассказала потерпевшая.
Студентка Елизавета Романова ехала в соседнем вагоне с сестрой и однокурсницей, все трое получили ссадины от стекол.
Сакагиев Тамир опознал труп сына-студента.
Алексей Свистунов опознал жену «по лицу и цвету волос».
Анна Селезнева учится в Университете правосудия. В тот день она ехала после занятий в косметический кабинет. Девушка очнулась в больнице с черепно-мозговой травмой и контузией, а также переломом тазовых костей.
Максим Семенов также студент, учится в Институте путей сообщения.
«Во время взрыва закрыл уши руками. Включил фонарь телефона и стал смотреть — вокруг все в крови. Друзья упали, потом встали», — рассказал молодой человек.
Любовь Семенова ехала к дочери посидеть с внуком. Во время давки на эскалаторе она упала и была госпитализирована.
Дарья Сидорова ехала в последнем вагоне. После взрыва начала задыхаться и побежала со всеми в другой конец вагона, набирая при этом номер скорой.
Анжелика Слесаренко ехала с «Василеостровской». Она пересела в поезд, где потом произошел теракт, из другого в связи с техническими проблемами, объявленными по громкой связи. К своим показаниям приложила схему вагона, где сидела.
«После взрыва упала на пол и ударилась головой, вокруг руки, ноги, искры, темно. Пол-лица в крови, через искореженные двери вылезла. В больнице встретилась с сидевшей рядом женщиной Светой», — рассказала она.
Студентка Татьяна Смирнова в 2017 году училась в университете, расположенном на улице Садовой, и ехала в общежитие. По пути она переписывалась во «ВКонтакте». В 14.32 написала своей собеседнице Лизе Головиной о том, что произошел взрыв.
«Темно, гарь, дым, закрыла глаза, люди стонали, кричали. Поднимала с пола свой ноутбук и увидела фрагмент человека с сумкой. Шок, тряслись руки и подкашивались ноги. В больнице диагностировали невротическое состояние», — сообщила в своих показаниях Смирнова.
Галина Солдаткина ехала из поликлиники, находилась в конце вагона.
Надежда Соседова ехала от стоматолога в четвертом вагоне, дремала.
«Что-то ударило по голове, загорелись волосы, потушила быстро. Хотела выйти, но вокруг были погибшие. Оказывала помощь, звонила родственникам пострадавших, поскольку по профессии я частный психолог. А волосы потом подстригла», — отметила она.
Дмитрий Станиславюк ехал в тренажерный зал с двумя товарищами. После взрыва он спрятал голову между коленями и так ехал до остановки. Локтем выбил окно и вылез.