Куда делась полуторка в Вязьме?
С этим вопросом ко мне обратился встревоженный пропажей неравнодушный житель города Гагарин Андрей Осипов. В телефонном разговоре он сказал, что машину якобы украли, возможно, продали коллекционерам в другой город или сдали на запчасти, и даже кто-то её видел около танка на въезде в город Вязьма. Слухи вокруг исчезновения полуторки разрастались, и даже кто-то пошутил, что и самолёт в сквере Светланы Савицкой «скоро улетит в небо».
По поводу исчезновения машины (полуторки), долгое время стоявшей на постаменте, расположенном на улице 25 Октября, мною было проведено журналистское расследование.
За комментарием я обратилась к представителям власти. Но в день обращения вразумительного, исчерпывающего ответа я так и не получила. Светлана Вавилова (заместитель главы администрации МО «Вяземский район») сказала мне, что её украл Иван Иванович Иванов. Председатель комитета по культуре и туризму Виктор Смирнов сказал, что она находится на территории Вяземского машиностроительного завода на ремонте, и вскоре её вернут на прежнее место.
Позвонив секретарю Вяземского машиностроительного завода, я выяснила, что там её нет. Письмо от администрации они получили, но когда собирались её забрать на территорию завода, «выглянули в окно, но машины на прежнем постаменте уже не оказалось».
За комментарием я обратилась к собственнику данной территории Владимиру Нижнику. Мне повезло, и в день моего визита он был в Вязьме и уделил мне более часа своего времени. Хотя сам Владимир Фёдорович в Вязьме бывает редко, он уже давно живёт в Минске и приезжает в город только по вопросам бизнеса.
В личной беседе Владимир Нижник мне пояснил, что машина уже давно стала бесхозной. От времени она разрушается, её не видно за построенными на территории торговыми павильонами, и она попросту стала «местом для курения офисных работников». Сам же постамент, на котором раньше стояла машина, мешает въезду на территорию. С машиной всё в порядке, пояснил Нижник. Она убрана в ангар и он не собирается её продавать. Но и на машиностроительный завод он её отдавать тоже не хочет.
«Про меня итак ходит много нехороших слухов, — пояснил Владимир Нижник. — А передача машины машзаводу – это очередная пощёчина моей личной репутации. В очередной раз пойдут слухи, толки и пересуды: «Вот, мол, Нижник не смог отремонтировать машину, а машзавод смог».
Он также пояснил, что сам родился в Вязьме, с уважением относится к истории города и не собирается уничтожать памятник. Просто время ушло, памятник был установлен в честь 50-летия автоколонны и посвящён автомобилистам. Но на этом месте уже давно нет автоколонны, и к нему забыли дорогу и туристы, и автомобилисты.
Владимир Нижник, сказал, что готов к обсуждению этого вопроса с органами власти, с краеведами, может выделить на своей частной территории иное место, ближе к дороге. Но требуется подготовка: спил деревьев, установка постамента и ремонт машины. Свои личные средства вкладывать в это дело Владимир Нижник в настоящее время не готов:
«Сейчас не лучшие времена, выручки упали и мне нужно платить заработную плату своим сотрудникам и налоги в бюджет».
Свободных средств для обустройства памятника (а они немалые, спилить одно дерево стоит около 20 000 рублей), в настоящее время у предпринимателя просто нет. Он также подчеркнул, что «забота об этой машине, должна стать делом всего города, а не ложиться бременем на мои плечи».
За советом я обратилась к художнику и краеведу Владимиру Чайке. В частной беседе мы решили, что лучшим местом для этой машины станет территория музея неизвестного солдата «Долг», где есть место для установки машины, на этой же улице в настоящее время находится Автоколонна. В ближайшее время (мы надеемся) будет отремонтирован мост, и машина там обретёт новых заботливых хозяев, её будет хорошо видно с дороги, и она не будет продана ни на запчасти, ни коллекционерам раритетной техники.
Вывозить её из Вязьмы на Поле Памяти, куда редко ездят туристы или передавать музею-мемориалу «Богородицкое поле» Владимир Чайка считает нецелесообразным. Так как на Поле Памяти она просто потеряется, там и так сборная солянка из разных памятников и памятничков, которые находятся далеко от Вязьмы, и за ними нет должного ухода. Кроме того, на Поле Памяти часто памятники просто куда-то исчезают и на их месте появляются новые, территория не охраняется и сохранность машины на этой территории, где никто не накроет её брезентом в сильные морозы, гарантировать никто не может.
Оказавшись на территории «Долга» машина останется в сохранности, её постепенно приведут в порядок и она станет объектом для показа туристам. Кроме того, после реставрации машина приобретёт иное значения. Помимо памятника автомобилистам (которым она была установлена изначально), её можно привязать к Великой Отечественной войне. Краеведы давно хотели установить памятник единственной в истории Великой Отечественной войны так называемой уникальной «писательской роте». Обращались с письмом в администрацию, собирали подписи учёных историков и литературоведов из СмолГУ, но закончилось дело тем, что на «Поле памяти» установили щит с именами погибших, но малоизвестных в литературных кругах писателей, воевавших в «писательской роте», сам щит потерялся в числе многочисленных «памятничков», установленных на Поле Памяти и не несёт той смысловой нагрузки, которую заслуживает легендарная «писательская рота».
В 2012 году журналистом и писателем Владимиром Христофоровым в газете «Литературная Россия» была опубликована статья «Советские писатели: Вяземский котёл». В ней говорилось, что 20 октября 1994 года под Вязьмой братьями-поисковиками Акимовыми был найден железный ящик. Он содержал большую пачку слипшихся истлевших документов политчасти 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии Народного ополчения 32-й армии Резервного фронта под командованием генерала-лейтенанта С.В. Вишневского.
Владимиру Христофорову были переданы документы из сейфа, и он потратил остаток своей жизни на то, чтобы извлечь из этих полуистлевших документов, пролежавших в земле 53 года уникальную информацию о писателях фронтовиках, воевавших в Вяземском котле. В списке бойцов этой удивительной роты оказались: Борис Рунин, Василий Гроссман, Степан Злобин, Пётр Жаткин, Иван Жига, Павел Железнов, Белла Иллеш, Рувим Фраерман (автор повести «Дикая собака Динго или повесть о первой любви»), Ефим Зозуля, Александр Роскин, Алексаннд Бек и другие.
20 марта этого года исполнилось 9 лет, с момента ухода из жизни Владимира Христофорова, он похоронен в д. Чёрное (под Вязьмой).
Он родился в 1941 году в Семипалатинске. Учился в школе, сотрясавшейся от взрывов ядерного оружия на полигоне, в трёхстах километрах от города. Жил на Чукотке, плавал на ледоколах, работал оленеводом, журналистом, охотоведом, подолгу жил в Абрамцеве у Юрия Казакова, которого считал своим литературным учителем.
Сразу после ухода из жизни писателя Христофорова, его вдова Людмила Ефимовна Христофорова (которая в настоящее время проживает в Вязьме) передала оставшиеся подлинные документы из сейфа на хранение в музей – мемориал «Богородицкое поле». Передача состоялась в моём присутствии лично в руки директору музея Игорю Геннадьевичу Михайлову, который ей откровенно сказал, что «эти документы уникальны, она их единственная наследница, и может распорядиться ими по своему усмотрению. Она может их продать за большие деньги, а может передать бесплатно в музей, где их будут бережно хранить и изучать».
Людмила Ефимовна, внимательно выслушала представителя музея и сказала, что о продаже документов не может быть и речи «они были найдены на вяземской земле, и я хочу, чтобы они остались в Вязьме». Она готова передать их в музей «Богородицкое поле» только с одной личной просьбой «сохраните память о муже».
Но с течением времени о Христофорове вязьмичи стали забывать. Памятную доску ему установили только на частном доме, расположенном на улице Луговой, и помнят его лишь коллеги – литераторы из Москвы и Смоленска, которое тоже уже в преклонном возрасте.
А в далёком 2013 году он выступал в Вяземском литературном салоне, сразу после торжественной церемонии в Центральном доме журналиста, где он стал победителем конкурса «Честь имею» и должен был получить в награду за свой уникальный труд автомобиль. Но машину он так и не получил, не успел. Хотя после того, как по телевизору показали церемонию награждения, предприимчивые вязьмичи звонили ему домой, и просили продать им машину за бесценок.
Но вернёмся к полуторке. Я не случайно здесь вспомнила о Владимире Христофорове. В его знаменитой публикации, которую при желании можно найти в интернете, есть небольшой абзац, который называется «Бравый солдат Бек». Там он рассказывает интересную историю о знаменитом писателе Александре Беке (авторе бессмертного произведения о Великой отечественной войне «Волоколамское шоссе»). С ним под Вязьмой произошёл курьёзный случай:
«На команду только что прибывшего командира роты лейтенанта выйти на три шага вперёд землекопам (затем – плотникам, поварам) никто не вышел, так как не владел этими профессиями. На что Александр Бек громко крикнул: тут больше имажинисты, товарищ лейтенант! Командир с досады махнул рукой: машинисты мне не нужны. Вся рота грохнула от хохота. Молоденький лейтенант вскоре уразумел, что если он не будет снисходителен к фокусам Бека, то лишь поставит себя в очередной раз в смешное положение. А в те дни Александр Бек стал методично внедрять в сознание ротного командира, что без автомобиля здесь не обойтись. И вот однажды прямо из строя Бек спросил лейтенанта, когда тот отправит его в Москву за полуторкой. Тот, предчувствуя очередной розыгрыш, неожиданно скомандовал: «Боец Бек! Шагом марш в Москву за полуторкой!» – «Есть в Москву за полуторкой!», – отчеканил тот и на глазах притихшей от такой дерзости роты быстро зашагал в сторону леса.
Бек исчез натуральным образом, и его не было несколько дней, что грозило трибуналом. Но вот в расположение роты въехал пикап с московскими номерами. В кабине рядом с водителем сидел Бек. Он доложил, что машина прикомандирована к их части.
Как непрезентабельного вида боец в очках, без всяких документов, сумел добраться до Москвы, ставшей к тому времени прифронтовой? Где достал пикап и как оформил документы? Этого никто так и не узнал. Молва о «бравом солдате Беке» (его ещё звали Швейком) распространилась по всей дивизии. Его популярность, утверждает Борис Рунин, приобрела неслыханные размеры: «На него приходили смотреть из других батальонов. На него показывали пальцем, говоря: «Это тот самый боец Бек…» Нет ничего удивительного, что он стал душой роты».
Подводя итог статьи о полуторке, хочется сказать, что место этой машины только в Вязьме. И определив для памятника достойное место в городе, мы не только сохраним машину, но при разумном подходе к её установке, без особых материальных затрат, Вязьма может обрести ещё один уникальный объект для развития туризма в нашем городе.
Татьяна Пастернак