Тишайший отец Великого. Кто, как и чему учил Петра I в раннем детстве
355 лет назад, 1 февраля 1671 года, состоялась свадьба, которая сопровождалась двумя скандалами. Причём один скандал стал причиной второго. Второй же состоял в том, что одна из приглашённых категорически и в резкой форме отказалась прийти поздравить молодожёнов...
Всё бы ничего. Но свадьба была царской. Русский самодержец Алексей Михайлович Тишайший сочетался законным браком с Натальей Нарышкиной. А строптивую гостью звали Феодосией Морозовой.
Это была та самая боярыня Морозова, известная всем нам по одноимённой картине Василия Сурикова. Между прочим, с того отказа присутствовать на свадьбе царя, где боярыне надлежало «в первых стояти и титлу царскую говорити», и началось реальное преследование Морозовой, финал которого так убедительно показан живописцем. На то, что Морозова была приверженкой раскольников-старообрядцев и лично протопопа Аввакума, царь ещё мог смотреть сквозь пальцы. Но неуважения лично к себе и к своей молодой супруге Алексей Михайлович терпеть уже не захотел.
Другое дело, что и Морозова была вынуждена, как говорится, пойти на принцип. Незадолго до царской свадьбы, в декабре 1670 года, боярыня приняла тайный монашеский постриг. Естественно, по правилам старого обряда. А на царской свадьбе, как стало известно заранее, предполагалось чтение стихов. Ладно, духовного содержания — это даже поощрялось. Но чтобы светского? Это было не только грубейшее нарушение «чина свадьбы царёвой», но и покушение на вековые устои. Чего, в свою очередь, не могла терпеть уже боярыня-монашенка Морозова.
Но тут было только два варианта. Либо терпи, либо добро пожаловать в колодки и в заключение. Потому что второй брак царя открыл ворота коренным, радикальным преобразованиям в укладе русской жизни. Радикальнее будут только преобразования Петра I. Ради которого, по большому счёту, вся эта история и затевалась.
В первом браке у царя родилось 13 детей — это абсолютный рекорд среди всех князей и царей, правивший нашей страной. Алексей Михайлович и его первая супруга, Мария Милославская, могут считаться прямо-таки эталоном многодетной семьи. Но, вопреки ожиданиям, на крепость династии это влияло слабо. Мальчиков, то есть потенциальных наследников престола, в том браке родилось лишь 5. Один из них умер младенцем, другой — ребёнком 4 лет, а третий — в год своего совершеннолетия, которое тогда наступало в 15 лет. Оставалось двое, Фёдор и Иоанн. Оба весьма болезненные. Словом, царю нужно было думать об укреплении династии. Он, в общем, не только думал, но и делал — Мария Милославская умерла как раз от родильной горячки.
Что автоматически означало неотвратимость второго брака. И он состоялся. Царской избранницей стала барышня не то чтобы очень высокого рода. Скорее наоборот — дочь ротмистра рейтарского полка Кирилла Нарышкина считалась худородной. Но зато она воспитывалась в семье своего дальнего родственника Артамона Матвеева. Тот в свою очередь воспитывался когда-то вместе с самим царём, был другом его детства, а потом и ближним боярином. Собственно, в доме Матвеева царь со своей избранницей и познакомился.
И был ею очарован. Что опять-таки неудивительно. Вот как иностранцы описывали её внешность: «Роста выше среднего, с чёрными глазами, лицо у неё кругловатое и приятное, лоб большой и высокий, вся фигура красивая, отдельные члены соразмерные, голос приятно звучный и все манеры крайне изящны». Но помимо внешности было кое-что ещё. Наталья Кирилловна свободно говорила по-немецки, вместе с сыном Матвеева обучалась истории, литературе, поэзии, математике и физике. А ещё любила читать. Особенно труды Яна Амоса Коменского, безусловной звезды тогдашней педагогики.
В общем, всё обещало, что Наталья Кирилловна станет идеальной матерью идеального наследника престола. И ожидания царя сбылись. Их первенец Пётр, родившийся 9 июня 1672 года, пошёл в 6 месяцев, а читать начал в 4 года. Роль матери в таком раннем и успешном развитии трудно переоценить. Именно Наталья Кирилловна чётко выполняла рекомендации Яна Амоса Коменского и начала учить сына грамоте, когда тому исполнилось три с половиной годика. Однако не будем забывать и роль отца. Да, Пётр родился крупным и физически сильным. Но врождённые силы не дают никаких навыков. В том, что Пётр пошёл так рано — непосредственная заслуга Алексея Михайловича, который сконструировал для сына «креслица на колёсах походячие», то есть ходунки.
Он же сумел заметить природные склонности совсем ещё маленького Петра, и начал грамотно их развивать. Сказать, что царевич был завален игрушками — не сказать ничего. В расходных книгах царского дворца числятся купленные для двухлетнего Петра цимбалы, струнные клавикорды, лошадки и игрушечные бараны, куклы «в полном наряде», игрушечная серебряная посуда, а также луки и стрелы. К чему лежала его душа, можно понять, если посмотреть, какие игрушки предназначались трёхлетнему Петру. Кукол там уже нет. А есть знамёна, барабаны, пистолеты и игрушечные пушки, карабины и пищали, сабли в ножнах, палаши и пики...
Вот эту склонность и начал оформлять в должном русле Алексей Михайлович. Если кто думает, что потешные полки Пётр завёл себе, уже будучи царём, пусть и малолетним, то это ошибка. Первый потешный «Петров полк» сформировал для сына Алексей Михайлович. И действовал он по уму. Назначив Петра, которому ещё не было и четырёх лет, полковником, царь требовал от сына ежедневно являться с устным рапортом о состоянии дел во вверенных ему потешных войсках...
Представление о том, что власть заключается не только в том, чтобы отдавать приказы, но и в ответственности, о том, что власть, прежде всего, служба в высшем понимании этого слова — качества бесценные. И в том, что Пётр демонстрировал качества идеального государя не всегда, его вины нет. Нет, впрочем, и вины его отца — Алексей Михайлович не мог знать, что умрёт ровно спустя пять лет и одну неделю после своей второй свадьбы, 8 февраля 1676 года...