«Зори здесь тихие» — теперь и в Якутске
Спустя 50 лет один из лучших советских спектаклей «Зори здесь тихие», полный глубокого драматизма, добрался до якутской сцены!
Поставленный режиссёром Прокопием Неустроевым по либретто Кирилла Молчанова в Государственном театре оперы и балета им. Д. К. Сивцева-Суорун Омоллоона, он приоткрывает завесу событий Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Этот спектакль — о женском лице беспощадной войны.
Пересказывать сюжет нет смысла, да и это, на мой взгляд, не самое главное. Куда важнее отметить творческое воплощение авторского замысла, психологизм всего повествования. Скажу сразу: здесь очень красивая музыка, и вот почему это — опера. Именно музыка способна усиливать психологизм происходящего и бередить струны души.
Вот ведь как порой интересно всё складывается: с утра пройдя накануне Дня Победы с песнями по дворам, где живут ветераны, народный артист Александр Емельянов будто просто шагнул в пролог спектакля «Зори здесь тихие». За день часики оттикали время —с победного 1945 года в мирное послевоенное время, а в нём он, обычный простой паренёк с гитарой, поёт о жизни, завоеванной теми, кто погиб в смертельных боях. И малыш — символ будущих поколений — возлагает вместе со взрослыми к Вечному огню свои цветы — как память, обещающая быть вечной.
Мир в спектакле — это и есть красивый баритон, беззаботные люди, прогуливающиеся по парку, звук патефона и песня Утёсова, стихи о любви, вызывающие ностальгические воспоминания девушек по тем дням, что остались в другой жизни, где они еще гуляли в платьицах белых…
Сцена разбита на несколько частей, есть передний план и задний, их отделяют четыре деревянные конструкции, сколоченные из грубых досок. Четыре — по количеству девушек, отправившихся на задание вместе с командиром Федотом Васковым. Четыре загубленные души, которые нашли себе за ними свое вечное пристанище —потрясающее решение, бьющее точно в цель. Они появляются из-за них, чтобы поведать нам историю своей погибели. Сцена заполняется красным светом и звуками трубы, зовущими к бою.
«Нас не надо жалеть… », — поёт Зинаида Колодезникова в роли Риты Осяниной песню на стихи поэта-фронтовика Семена Гудзенко. Хрупкая девушка с твердым характером. Но эта песня здесь — совсем не потому, что «и мы никого не жалели…». Это отсыл к тому, что все девушки этого женского батальона, как и автор поэтических строк Семен Гудзенко, ушли на фронт добровольцами. У каждой за плечами — своя жизнь, свой прекрасный и лучший мир, разрушенный фашистами.
«Мы и песен ещё не допели», — звучит многоголосье хора, подчеркивая, что их, таких девушек, много.
Но перед нами — вчерашняя школьница, студентка, мечтающая о любви деревенская девушка, молодая мать, которой пришлось оставить своего ребёнка, чтобы уйти на войну. Защитить его будущее.
Пожалуй, одна из самых пронзительных сцен в первом отделении — это романс «Жди меня» на известные со школьной скамьи стихи фронтовика Константина Симонова. Здесь они звучат в исполнении красавицы Женьки Комельковой, которую исполняет яркая актриса Екатерина Корякина. Трагический настрой, в который она погружает своих слушателей, так и останется витать в воздухе, и даже продолжающие литься из патефона вальсы и лихость Анны Згонниковой в образе Елкиной больше не кажутся такими веселыми. Елкина лишь пытается развеять навалившуюся тоску, но всё уже — ком катится к самому страшному. Усугубляет общую картину плач Айталины Адамовой в образе вдовы Полины: «Ах война, война проклятая! Что же ты делаешь с нашими девчатами?!»
Очень точно характер Риты Осяниной, твёрдой, внешне лишённой каких-то эмоций, передаёт Зинаида Колодезникова. Они проявляются у неё, лишь когда она сообщает сержанту о немцах — в её голосе появляются тревожные нотки.
Очень трогательный образ девушки из интеллигентной семьи, студентки, мечтавшей получить университетское образование и влюбленной в стихи Блока — Сони Гурвич создаёт Мария Шапошникова.
Екатерине Захаровой досталась, пожалуй, самая яркая и трагически незабываемая роль. Вокализ Лизы Бричкиной — ария без слов — звучит очень проникновенно, навевает грусть. Но по силе восприятия не знаю, что может сравниться со сценой гибели девушки в болотной трясине — отличная режиссёрская работа и не менее отличное актёрское ее воплощение. А если добавить к воплям Лизы (Екатерины) о помощи оркестр и хор, которые вторят ее отчаянию, её тянущиеся вверх дрожащие ладони, красный свет мощных прожекторов, кричащих о беде, можно представить себе, какой мощный эффект это всё производит.
Однако не менее мощный по силе воздействия на зрителей эффект в спектакле создаёт католический псалом на латыни «Miserere mei domine» (Помилуй меня, боже!»), исполняемый артистами хора с балконов, взывающих к милосердию и справедливости. Он как бы вплетается в стихи Блока, которые читает Соня Гурвич: «Жизнь без начала и конца, нас всех подстерегает случай. Над нами — сумрак неминучий иль ясность божьего лица…»
Случай подстерегает и Соню — она, тихая и деликатная, так же и погибает. Только охнуть смогла…
Комелькова и Осянина погибают геройски в неравном бою.
Останется ли вживых их командир Васков — непонятно, но Марье, уютный образ которой создала Феодосия Шахурдина, он «обещает обязательно вернуться».
Как же так, скажет искушенный читатель, в повести Бориса Васильева девушек, погибших на задании, было пятеро?! Так и повесть называлась «А зори здесь тихие», а в опере буква «а» из названия выпадает, как и многие другие детали.
— Так решил композитор, создатель музыки Кирилл Молчанов, — объясняет Прокопий Дмитриевич, постановщик оперы на якутской сцене. — В знаменитой повести Бориса Васильева пятой девушкой была Галина Четвертак, а в опере её нет. Трудно сказать, почему. Возможно, потому, что она погибла из-за собственного страха. Она же выбежала под огонь не как «герой», а испугавшись врага. А, может, и для придания большей динамичности спектаклю. Так или иначе, перед зрителем появляются Женя Комелькова, Соня Гурвич, Рита Осянина, Лиза Бричкина и их старшина Федот Васков.
Заслуженный артист Республики Саха (Якутия) Егор Колодезников перевернул сложившееся по фильму представление о сержанте Васкове. Если там он — простой деревенский мужик, то здесь он всё же — больше командир, «человек, всю жизнь в армии служивший», как говорит сам артист. Интересно, что партию Васкова Колодезникову уже приходилось исполнять, когда он учился в консерватории. «Он несчастный в жизни, — жалеет своего героя Егор Петрович. — Четыре класса образования, всю жизнь воевал, остался без семьи… А так он, как оказалось, всё-таки добрый человек… »
Он, действительно, добрый и сострадает своим подопечным и как воин, как защитник и отец, который хотел бы, но не смог уберечь своих девчат от немцев. Не в его это силах.
Кирилл Молчанов не оставляет ему ни единого шанса: ему важно было показать страшную разрушительную силу войны, сказать, что женщина и война — вещи несовместимые.
Режиссёр Прокопий Неустроев, поставивший «Зори здесь тихие» на якутской сцене, мечтал об этом еще в двадцатом году — к 75-летию Великой Победы. Ну и сейчас, как это ни печально, спектакль приобрёл ещё большую актуальность.
Хотелось бы подчеркнуть еще несколько важных моментов, без которых спектакль вряд ли бы получился. Это —минимализм декораций, соответствующий военному времени, максимум актёрской игры, многоплановость режиссёрских решений, великолепная работа хора и хороший качественный свет.
Для дирижера Максима Ноговицына это первая в его жизни постановка оперы, притом в таком необычном формате, и сразу — такая удачная.
Хор в спектакле — очень красивый человеческий инструмент, способный благодаря артистам и хормейстеру Октябрине Птицыной взять самую мощную по своему психологическому накалу ноту.
С помощью светового оформления спектакль приобрел ещё один голос, играющий на тонких струнах души. Благодаря осветителю Ивану Шандровскому, световые эффекты, созданные им, придавали атмосферу напряжённости спектакля на протяжении всего действия.
Спектакль, мне кажется, получился. Полагаю, у него еще будет долгая жизнь.