Квасной патриотизм тут ни при чем
30 мая Россия отмечает День окрошки.
Я не квасной патриот, но как пройти мимо темы кваса? Это был главный напиток моего советского детства, притягивающий массу воспоминаний.
Итак, время и место действия: 1980-ые годы, дегунинская окраина Москвы.
Летнее утро, если я в Москве, начинается с того, что едва умывшись, я хватаю бидон и бегу за квасом.
Квасная палатка находилась метрах в ста от дома. Очередь часов в десять утра маленькая – три-четыре человека. Движется она не торопясь, поскольку каждый знает правила и продавцы давно приручены отставлять бидоны, ожидая пока сойдет пена. Я тоже знаю – по ободку бидона это три литра (36 копеек). Полный бидон на четыре копейки дороже. Постоянно решаемая без внутренних мук дилемма – взять полный бидон или по ободку? Если по ободку на сдачу покупается кружка маленькой (стакан 0,25 – 3 копейки). Здесь многое зависит от погоды – если жарко, то сам бог велит глушануть кваса у палатки.
Каким был тот квас? Он быстро терял прекрасные вкусовые качества и уже на следующий день после покупки представлял собой опивки. Вот почему палатка при официальном закрытии в восемь вечера торговала порой до 22.00, требовалось сплавить товар до утра. Но палатка могла закрыться в 17.00, если квас распродан. Такое попустительство оказывалось возможным, ибо палатка принадлежала находящемуся рядом магазину, который устанавливал гибкие правила.
Ничем кроме кваса палатка не торговала, никаких тебе сопутствующих вроде соломинок, красивых кружек, газировки. Квас, только квас. Горбачевские реформы только раскачивались и еще не дошли до ситуации, когда палатки начали разбухать от товаров. Сначала от Горбачева тихая дегунинская окраина получила только многометровую очередь в винно-водочный отдел и после двух часов дня к палатке с квасом лучше было не подходить. Окрестности предлагали зрелище для ребенка любопытное, но шокирующее.
Квас был вкусный, особенно в холодном виде. Бывало, проснешься ночью от жажды, достаешь из холодильника желтый бидон, и, прежде чем выпить, облизываешь сухие губы, задерживаешь удовольствие (от этого оно слаще). Запрокидываешь голову, глоток, еще глоток, холод бьет по шарам, глаза слезятся, горло садится. Отрываешься от бидона и, выдыхая, приходишь в себя. Ух, хорошо!
Сейчас я понимаю, что любовь к квасу держалась на малом рационе. Кроме него повседневным напитком было либо что-нибудь ненавидимое мной молочное, либо водопроводная вода (МОЛОЧНАЯ РЕКА СССР). Газировку была, скорее, удовольствием. Соки в трехлитровых банках категорически не брали из-за дороговизны. Если ориентироваться на стакан 0,25, самый дешевый сок — томатный - стоил десять копеек (правда еще был березовый по шесть, но я с таким не сталкивался), следовательно, банка тянула на рубль с лишним. И это самый дешевый сок. Как говорится, сравните с сорока квасными копейками (ОТКРЫВАШКОЙ, А НЕ ШТОПОРОМ...).
Что касается окрошки, тот квас, который я приносил из палатки, категорически для окрошки не годился. Он был слишком сладким и чересчур газированным. Для окрошки бабушка варила квас сама, использовала ли она бутылочное квасное сусло, которым были завалены все магазины, сказать не берусь.
Лишний раз о том, что разливной квас был разумным эквивалентом повседневного летнего пития, свидетельствует тот факт, что бутылочный квас я почти никогда не брал, делая выбор в пользу «Дюшеса», «Тархуна», «Ессентуки», «Байкала».
И, да, разливной квас был напитком сезонным. Как правило, палатка открывалась ближе к майским праздникам, а в октябре ее перепрофилировали на продажу пива.
Но о пиве, которое тоже для меня явилось притягательным и роковым, как-нибудь в другой раз.