http://www.youtube.com/watch?v=Y7anQj7cFQs

Я. Розова― В студии – Яна Розова. Здравствуйте. На связи со мной Сергей Митин, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию

С. Митин― Добрый день. Здравствуйте.

Я. Розова― Тема эфира: «Маркировка как самый современный способ контроля качества бутилированной воды». Я напомню, что обязательная маркировка лекарств, обуви и табака вводится в нашей стране с 1 июля. Ну и, естественно первый вопрос: как вы к этому относитесь? Насколько это важно для рынка конкретно бутилированной воды?

С. Митин― Прежде, хотелось несколько слов сказать о том, что такое бутилированная вода. Все же, правильно я бы назвал ее – упакованная вода. Вот этот термин более правильный. Еще в 2017-ом году был принят технический регламент ЕАЭС. Он начал действовать в России с 1 января 2019-го года и в нем именно такая терминология – упакованная питьевая вода, в том числе минеральная. Давайте его и придерживаться.

Я. Розова― Хорошо.

С. Митин― Мы говорим об упакованной воде. В чем с ней дело? Видите ли, вода вообще особый продукт и ее качество очень сложно определить визуально. Качество других продовольственных товаров можно определить более легким путем. Например, мы с вами можем легко определить хорошая или плохая колбаса, мясо, молочные продукты, рыба и другие. Вода одинакова по виду, цвету и запаху. Очень сложно определить визуально или на вкус какая она. В связи с этим есть возможность для не совсем «добросовестных» производителей под маркой брендовых хороших вод разливать простую водопроводную воду.

Простая водопроводная вода тоже неплохая. Но мы должны понимать с вами такую вещь, что когда, я уж извиняюсь, мы умываемся или смотрим на воду, которая находится в смывном бачке унитаза, эту же воду, через несколько минут придя в магазин можем купить, только уже за значительно большие деньги.

При этом, в первом случае эта питьевая вода является коммунальной услугой, мы платим за нее достаточно небольшую плату. Отмечу, многие водоканалы сегодня находятся на субсидировании или региональных, или муниципальных бюджетов. Им не хватает денег на содержание всех водоканальных систем [в том числе и систем очистки]. А когда мы приходим в магазин и покупаем воду, то эта вода уже является пищевым продуктом. Эту разницу между ними очень сложно провести, очень сложно проверить и понять.

Я. Розова― Химический анализ может показать, нет?

С. Митин― Химические анализ, да. Очищенная вода, которая у нас находится в водопроводной сети должна соответствовать ГОСТу. Человек ее может пить и не отравится. Если ее разлить по бутылкам, то тоже, в общем-то, никто не отравится. Химический анализ покажет, что вода нормальная.

Я. Розова― Но в СМИ часто, кстати, появляется информация о том, что некоторые производители не совсем добросовестные как раз разливают воду из-под крана и продают ее.

С. Митин― Вот видите! Поэтому я и начал наш разговор именно с нормативного документа, Технического регламента, который был принят Евразийским экономическим союзом и который сегодня действует. В нем четко определены все виды вод. Если мы пойдем по их названиям, я не буду упоминать те воды, которых небольшое количество, а остановлюсь на трех основных видах.

Минеральная вода – это только подземная вода, то есть та, которую добыли из-под земли. Она бывает минеральная столовая, минеральная лечебно-столовая и лечебная. Отличаются они друг от друга количеством минералов и солей. Это вода добывается только из-под земли! И если говорить о двух последних водах, воде лечебно-столовой и лечебной, эти воды подлежат государственной регистрации.

Чтобы государственную регистрацию провести, необходимо получить бальнеологическое заключение, что эта вода полезная, а на бутылке должно быть написано, где она добыта (скважина, ее номер, производитель). Скважина, естественно, должна охраняться.

С этой водой все более-менее налажено. В Совете Федерации мы уже больше года занимаемся этой проблемой. Валентина Ивановна Матвиенко, Председатель Совета Федерации, лично уделяет вопросу пристальное внимание.Чтобы на минеральной воде, разлитой под Москвой написали «Ессентуки», сегодня, я думаю, такого практически нет. Конечно, какие-то ситуации могут случиться, но в основном этот вопрос решен.

Вторая вода – природная вода. Она тоже добывается, как правило, из-под земли, но может добываться и из наземных источников (рек, озер) и даже из водозаборов. Но обязательно нужно указать, откуда эта вода добыта.

Чем природная вода отличается от других видов вод? Она не требует обработки. Ее можно очистить, отфильтровать, но она не требует химической обработки. В своем природном состоянии, как ее добыли, надолго сохраняет свое природное состояние.

Я. Розова― И реализуется.

С. Митин― И она удовлетворяет физиологическим потребностям человека. И, наконец, мы дошли к третьей воде, воде обработанной. То есть воде, добытой из каких-то источников, как правило, наземных, и подвергнутой химическим и физическим методам обработки. Что это такое? Иногда это обработка заключается в таких очень сложных, но надежных способах, когда вода фактически превращается в дистиллированную, и в которую потом добавляют химические элементы, для того чтобы она по своему составу соответствовала той воде, которую в магазине мы будем покупать и пить.

На природной воде должно быть обязательно написано «природная» и откуда она добыта. А на воде обработанной должно быть написано «питьевая вода» и указаны методы ее обработки.

Вот это очень важный момент, который позволяет поднять культуру потребления упакованной питьевой воды. Вот, какую задачу, в том числе решает Технический регламент. Потребитель должен понимать, какую воду он хочет купить и за какую цену.

Соответствующая информация должна быть четко и понятно написана на бутылке. Если вода «минеральная», значит должен быть указан источник, от каких она болезней. Если она «природная», значит должна быть указана река, озеро или подземное водохранилище, и написано, что она природная. Если вода обработанная, должно быть написано: «питьевая вода» и методы ее обработки. Это очень важный момент.

Я. Розова― А разве сейчас это все не пишется на этикетках?

С. Митин― Вы знаете, пишется. Иногда пишут очень красиво. Например, большими буквами «кристально чистая вода» «кристально чистый вкус», а ниже очень мелкими буквами «вода обработанная, первой категории», методы обработки такие-то, соответствует таким-то параметрам. Вряд ли простой человек будет это читать. Многие и не могут. Вот у меня, например, на столе стоит больше 20 бутылок. Я специально их храню. Часто нужно увеличительное стекло, чтобы что-то прочитать. Зато крупно написано: «вода кристально чистая», «родниковая», «с гор Кавказа». Можно написать много таких хороших надписей, которые человека заманят.

Я. Розова― А маркировка воды снимает все эти вопросы, все эти проблемы?

С. Митин― Да. Вот теперь мы подошли к самому первому вашему вопросу. Существуют методы известные во всем мире. Они и у нас применяются уже несколько лет, и ряд продуктов, в том числе пищевых, подвергнуты им. Называется это - маркировка средствами идентификации. Что это такое? Это когда на каждый товар, в данном случае на каждую бутылку, наносится уникальная система знаков, которая соответствует только этой бутылке, только этому товару.

Это позволяет, во-первых, в контролирующие системы включить торговые сети, потому что после того, как эта бутылка пройдет по конвейеру и ее упакуют, нанесут метку, будет совершенно ясно, где она разлита и кем. Это может прочитать и продавец и покупатель, с помощью своего смартфона (уже у многих сейчас есть соответствующие программы). Потребитель увидит, что эта вода природная и разлита из такого-то источника, или эта вода обработанная. Метод дает возможности это все определить.

Более того, метод дает возможность определить и самим производителям где, в каком регионе, и сколько воды находится. Это дает и контролирующим органам понимание, где и какая вода у нас продается, откуда она привозится. То есть, на наш взгляд, это совершенно четко дает возможность контролировать всю цепочку, начиная от производства и розлива по бутылкам, заканчивая магазином и прохождением бутылок через кассовый аппарат. По-хорошему, он должен не сработать, если будет нарушен код или он будет неправильно обозначен. Непосредственно сам покупатель в течение буквально нескольких секунд может проверить качество упакованной воды.

Я. Розова― Слушайте, это точно нас обезопасит от поддельных вод? Ведь можно же наверняка и подобный код…найдутся умельцы создать что-то подобное.

С. Митин― Да, наверное «умельцы» найдутся. На последнем заседании Совета Федерации выступал генеральный прокурор. Именно такой вопрос ему задали. И уже генеральный прокурор, один из серьезнейших руководителей серьезнейшего ведомства, рассказал, что ведомство будет очень серьезно заниматься вопросом, в том числе всеми такими «умельцами».

В этой ситуации как минимум можно установить нарушение, во-первых, интеллектуальной собственности. Например, кто-то «влез» в чужую интеллектуальную собственность, в знак качества, знак принадлежности к тому или иному региону, или товарный знак, который в собственности производителя, тем самым вводил потребителя в заблуждение. А это уже серьезнейшая статья, которая может быть приравнена в конечном итоге к мошенничеству.

Я. Розова― Но пока это в разработке, я так понимаю, все находится, да?

С. Митин― Нет, это не в разработке. Совет Федерации еще в октябре прошлого года своим постановлением предложил Правительству заняться этим вопросом. Правительственная комиссия, специальная Комиссия по противодействию контрафактной и фальсифицированной продукции, под руководством министра промышленности и торговли Дениса Валентиновича Мантурова в декабре прошлого года приняла решение начать эксперимент по маркировке воды питьевой средствами идентификации.

И Правительство Российской Федерации в марте этого года выпустило постановление, в соответствии с которым этот эксперимент начался. Он должен закончиться в апреле следующего года, и по нему Правительство должно принять окончательное решение.

На сегодняшний день, по нашим данным, 66 компаний уже участвуют в эксперименте. Каждый день число участников растет. Карантинные мероприятия несколько замедлили процесс, да это и понятно: некоторые предприятия были закрыты, ряд предприятий не пускал на свою территорию сторонних представителей. Сегодня этот процесс активизирован. И я уверен, что это очень важный, хороший шаг. Я даже скажу сейчас такие, может быть, пафосные слова – для повышения жизненного уровня нашего населения, для здоровья нашего населения. Также я скажу известные, избитые слова – человек состоит на 75% из воды и от ее качества очень многое зависит.

Я. Розова― Я в интернете прочитала, что сейчас на рынке отечественном представлено 36 марок отечественных (может быть, вы меня поправите), и примерно 200 компаний отечественных работают в этом направлении. Правильно или нет?

С. Митин― Ну, по нашим данным, даже более 900 компаний разливают воду. Эту информацию сейчас уточняем у Министерства сельского хозяйства, у ответственных работников. Сегодня это находится в ведении Министерства сельского хозяйства. Мне назвали цифру – примерно 900 отечественных компаний сегодня занимаются розливом воды.

Я. Розова― Но есть еще и зарубежная продукция. На нее тоже будет так же распространяться маркировка?

С. Митин― Да, это будет распространяться на любую продукцию. Вот как раз о зарубежной продукции я и хотел сказать. Россия обладает огромными запасами природных вод, и просто обидно, что мы очень часто видим воду, которую иностранные производители привозят и продают нам. Я не буду говорить о ее качестве – это не моя прерогатива. Но Россия обладает такими запасами воды природной, настоящей воды, что, на мой взгляд, должна не только обеспечить свое население, прежде всего, природной водой, но и быть мощнейшим мировым экспортером природных вод.

В качестве примера хочу сказать, что мы проверили законодательство 52 стран европейских, американских и азиатских по питьевой упакованной воде. Так, в 8 странах из 52 вообще вода питьевая из водопровода запрещена. Причем страны не самые последние по качеству жизни – это Канада, Испания, Южная Корея. В большинстве других обязуются писать большими буквами, что эта вода обработанная. Вода обработанная, естественно, должна иметь другую цену. Опять же самое главное, потребитель должен знать, что он покупает. Хочется ему обработанную – пьет обработанную. Я не могу сказать, что она плохая. Хочется ему природную – пьет природную.

Я. Розова― А вы какую воду пьете?

С. Митин― Я пью природную. Вот уже много лет мы покупаем упакованную воду для питья. Не буду сейчас говорить какую.

Я. Розова― Без рекламы.

С. Митин― Не хочу здесь делать кому-то рекламу. Мы пьем воду природную. С детства впиталось, и вы, наверное, помните, еще из сказок, что вода бывает «живая» и «мертвая». Вот есть родник, куда ездят десятки, тысячи людей. Приезжают и пьют из этого родника воду, потому что она вкусная, от нее человек хорошо себя чувствует. На самом деле это так. Я глубоко уверен, что вода природная, чистая, хорошая, проверенная государством, контролируемая государством, принесет огромную пользу нашему населению.

Я. Розова― Тут я не совсем поняла, как будет контролировать государство импортных производителей.

С. Митин― Импортные производители будут приезжать, и у них должно быть написано какую воду они продают нашему населению.

Я. Розова― То есть их обяжут делать такую же маркировку, как отечественных производителей?

С. Митин― Я хочу верить, что импортные производители, которые привозят нам воду, в большинстве своем привозят природную. Но очень много у нас зарубежных компаний, которые на территории Российской Федерации разливают воду под мировыми брендами. Вот тут она, как правило, бывает обработанной.

Я. Розова― А существует ли вообще единая база всех скважин у нас?

С. Митин― Это второй крайне важный вопрос. Специалисты считают, и такое же мнение у Совета Федерации, это отражено в нашем постановлении, что необходимо сделать реестр всех скважин минеральной, и всех скважин природной воды. Этот реестр должен быть узаконен. Более того, у каждой скважины, у каждого источника должен быть свой эталон, который будет входить в общую библиотеку эталонов, и который можно проверить.

Сегодня специальные радиоизотопные методы измерения позволяют установить, из какой скважины эта вода. Если химическим способом мы это не отличим, то радиоизотопный метод исследования позволяет проверить, из этой скважины эта вода или из другой, или эта вода просто разлита из водопроводной сети и в нее добавлены химические элементы, чтоб по химическому составу она соответствовала требованиям. Вот для этого необходимо иметь и реестр скважин, и, естественно, базу всех эталонных данных.

И опять же, маркировка средствами идентификации позволит очень оперативно работать и сравнивать. То есть в первом случае нам понадобится вода, которая нас заинтересовала, сдавать ее на анализы, анализ этот сравнивать с эталоном. Сами понимаете, что это может занять много времени. Понятно, что все эталоны будут находиться, скорее всего, в Москве. И хоть как их ни цифруй, все равно какое-то время на это уйдет. А метод маркировки средствами идентификации позволит, на наш взгляд, более быстро все проверить. Фактически каждый в своем смартфоне может увидеть откуда эта вода разлита.

Я. Розова― При скачивании определенного приложения.

С. Митин― Конечно.

Я. Розова― По-моему, оно называется «Честный знак». Да?

С. Митин― «Честный знак», да. Оно есть даже в моем смартфоне.

Я. Розова― Вы уже пользуетесь?

С. Митин― Да, я уже сам им пользуюсь.

Я. Розова― Да?

С. Митин― Да. Вы знаете, был удивлен. Дети поехали вместе со мной в обувной спортивный магазин. И я был удивлен. Но еще больше удивились продавцы, когда увидели, что сенатор открыл свой телефон и сказал: «Да, эта обувь оттуда-то». Я, кстати, разговаривал с продавцами. Они убеждены в этом, в частности по обуви, что это очень нужное и хорошее начинание. Это будет удобно для тех, кто разливает хорошую и качественную воду, потому что рынок сразу сузится. Естественно, тот, кто сегодня производит и поставляет на рынок некачественную воду будет тормозить этот процесс.

Я. Розова― Скажите, пожалуйста, а вот так называемая вода для детей – на нее распространяются все те же требования, о которых вы уже упомянули или там отдельная история?

С. Митин― Очень хороший у вас вопрос, Яна. Спасибо. Я не стал просто говорить про воду для детей. Вода для детей проходит по той же категории, как и минеральные воды лечебные, лечебно-столовые. Она должна быть подвергнута государственной регистрации. Мы требуем, и написали специальное письмо в Правительство Российской Федерации, чтобы так же, как лечебная и лечебно-столовая вода, было бальнеологическое заключение специализированных медицинских учреждений, что эта вода соответствует требованиям, установленным для воды для детей. Это очень важно. И я уверен, что с Правительством мы этот вопрос решим.

Я. Розова― И тоже будет маркироваться, как и все товары.

С. Митин― Да, и маркироваться будет и государственной регистрации подвергнута. Мы считаем, что необходимо детскую воду прежде чем разливать, получить бальнеологическое заключение специализированного медицинского учреждения, которое скажет: «Да, эта вода соответствует требованиям воды для детей».

Я. Розова― А есть ли у вас статистика по потреблению и рынку контрафактной воды?

С. Митин― Об этом многие спрашивают. У нас есть такие данные. Мы оперировали ими на совещании Комиссии, о которой я сказал, которое проходило в декабре. У нас есть данные Федеральной налоговой службы. По их мнению до 30% воды может быть в «сером» секторе.

Я. Розова― Но это большая цифра, мне кажется.

С. Митин― Это большая цифра. Еще раз здесь надо понять, что все-таки контрафакт и фальсификат – это несколько другое. Это когда люди нарушают или вообще не то делают, что написано в документах, или делают непонятно что. Данными, о которых вы сказали, сегодня занимается Роспотребнадзор. У ведомства эти данные точно есть. Я не буду их хлеб брать себе. Мы их знаем, они есть, они тоже достаточно существенные.

Но мы сегодня говорим несколько о другом. Мы говорим, безусловно, что не должно быть контрафакта и фальсификата вообще, но еще нужно навести порядок по качеству воды, которая разливается, и по правильному написанию, какая вода предлагается потребителю.

Я. Розова― А насколько вообще популярна упакованная вода?

С. Митин― Мы тоже смотрели этот рынок. Что характерно, во-первых, каждый год он растет. Во-вторых, то, что мы примерно в два раза отстаем от Европы и Америки по потреблению упакованной воды. Но каждый год российский рынок растет и достаточно существенно. Это говорит о том, что человечество с каждым годом лучше понимает все большую необходимость качественной воды. И я уверен, что этот рынок будет расти и дальше.

Я. Розова― Теперь можно понять, почему маркировка так важна для нас сейчас.

С. Митин― Да. Надо только понимать, что маркировка не является панацеей от всех бед, конечно. Вот многие тоже говорят, что будет маркировка и все. Маркировка – это сегодня самый важный момент, который необходимо сделать. Но, безусловно, необходим и ряд других мероприятий.

Первое – реестр скважин и контроль за их состоянием. Три зоны у каждой скважины должно быть. Первая зона – куда вообще закрыт доступ. Она должна быть обнесена колючей проволокой, забором железным, куда может быть доступ только специализированному персоналу. Там непосредственно стоит насос, там сама скважина. Вторая зона – где невозможны какие либо сливы, какие-то промышленные предприятия с большими выбросами в землю вредных веществ. И третья зона тоже примерно такая же. Это должно все четко контролироваться. Занимается этим Роспотребнадзор, и это должно быть четко зафиксировано.

Я. Розова― Сергей Митин, Первый заместитель Председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию, был гостем «Эха». Спасибо вам.

С. Митин― Спасибо.