«Кавалерист-девица»: из-за чего Надежда Дурова покинула гусарский полк

Первая кавалерист-девица в истории русской армии, Надежда Дурова, своих мемуарах писала, что её кроваткой было седло, игрушками — гусарское оружие, а в качестве колыбельных песен выступали полковые марши. Окружённая любовью и заботой в мужском военном обществе, она навсегда влюбилась в эту среду, которая привила ей мальчишечьи привычки и образ мыслей.

Детская травма

Грезившая о том, что её первенец будет мальчиком, мать Надежды Дуровой, Мария Александрович, с первого крика невзлюбила собственную дочь, появившуюся на свет 17 сентября 1783 года. Не испытывая к малышке никаких чувств, кроме отвращения, она однажды приказала служанке выбросить дитя через окно кареты, поскольку больше не могла терпеть её плач.

Ссадина, полученная ребенком при падении, привлекла внимание отца, Андрея Дурова, командира эскадрона Ахтырского гусарского полка, который испугавшись за будущее дочери, изолировал её от матери, отдав на воспитание унтер-офицеру Астахову.

До 5 лет Наденьку окружали одни мужчины, солдаты подчинявшиеся Астахову, души не чаяли в девчонке, которая в ловкости и храбрости могла дать фору любому сорванцу-ровеснику.

Уйдя в отставку и обосновавшись в Сарапуле, отец вернул Надежду домой, а несколько успокоившаяся мать стала навёрстывать упущенное в деле обучения малышки девичьим занятиям.

Однако эта стезя дочку абсолютно не интересовала, её страстью был подаренный отцом черкесский конь Алкид, верхом на котором она проводила всё свободное время.

Бракованный брак

Чтобы как-то остепенить 18-летнюю Наденьку, так и не сумевшую завязать дружеских отношений ни с одной девушкой, родители против воли выдали её замуж за председателя Сарапульского нижнего земского суда, Василия Чернова. Совместная жизнь у молодожёнов не сложилась, и после 3-х лет брака, оставив сына Ивана отцу, Дурова вернулась в отчий дом. Не жаловавшая дочь мамаша, стала упрекать и выживать её, и потому 1806 году в день своего рождения она, переодевшись в мужской костюм, покинула на коне родной кров и, присоединившись к казачьему полку, двинулась прочь от Сарапула.

Другая жизнь

Поговаривали, что это подразделение было выбрано Надеждой не случайно, поскольку в нём служил её возлюбленный есаул, который предложил отчаянной девушке отправиться вместе с ним в поход под видом его денщика.

Так это или нет, доподлинно неизвестно, но совершенно ясно, что 23-летняя барышня представилась всем под именем Александр Соколов и скинула себе 6 лет, чтобы сослуживцы не задавали вопросов по поводу отсутствия у неё на щеках щетины.

Однако долго скрывать свою гендерную принадлежность среди казаков было невозможно, поскольку лицо любого служивого рано или поздно должно было обрасти волосяным покровом.

Не желая быть разоблачённой, Дурова, дойдя с казаками до Гродно, перевелась в Коннопольский уланский полк, в котором ношение бороды было необязательным.

В армейском обществе Надежда чувствовала себя на своём месте — здесь отсутствовали светские условности, и протекала настоящая жизнь, полная страстей и непредсказуемости. Она упивалась непритязательным бытом и постоянными переходами, с воодушевлением принимая участие в схватках на территории Восточной Пруссии и Польши, где российские войска в 1806-1807 годах выступали против наполеоновских сил.

Письмо

Вернувшись из заграничного похода, Дурова написала письмо отцу, в котором просила прощения за самовольный поступок, сообщала о своём местоположении и молила прислать ей разрешение на продолжение военной службы. Но родители, и на сей раз не прислушались к её воле, и чтобы вернуть дочь домой обратились с мольбой о помощи к императору Александру I.

Ошеломлённый этой историей правитель Российской империи пригласил Надежду Дурову на аудиенцию, чтобы лично познакомиться с удивительно самоотверженной дамой, которая ради воплощения мечты о службе в действующей армии, пошла на такие ухищрения.

Трепеща перед входом в его кабинет, она вышла оттуда совершенно счастливым человеком – император, выслушав доводы, решил вознаградить Надежду за доблесть и стать соучастником её грандиозного обмана.

Из уланов в гусары

Возведя безусого улана в чин корнета, и наградив его за смелость и расторопность Георгиевским крестом, Александр I оставил отважного бойца — Дурову в армии. Поскольку родственники, зная её место службы, могли прямо или косвенно навредить дочери, император тайно перевёл Надежду из Коннопольского уланского полка в Мариупольский гусарский полк. Более того, чтобы окончательно замести следы, он назвал кавалерист-девицу новым именем, и с 1808 года Александр Соколов превратился в Александра Александрова.

Снабдив деньгами для пошива дорогостоящего гусарского мундира, император попрощался с Дуровой, взяв с неё слово при возникновении проблем обращаться к нему за помощью и никому не раскрывать обстоятельств её имянаречения.

Вынужденный перевод

Три года подпоручик Александров спокойно служил в новом подразделении, но затем ему пришлось вынужденно перевестись в Литовский уланский полк.

В своих мемуарах причиной смены дислокации Дурова называла отсутствие денег на содержание мундира и высокозатратный гусарский образ жизни. Однако существует версия, что Александров покинул элитный полк из-за дочери командира полка, которая влюбившись в него, ожидала, что гусар вскоре сделает ей предложение.

С Литовским полком, где ей доверили командование полуэскадроном, Дурова участвовала в сражениях Отечественной войны. В битве при Бородино она была ранена в ногу, но боясь разоблачения, так и не обратилась к врачам, получив травму, в дальнейшем мешавшую ей ходить.

Затем Александров был назначен адъютантом к Михаилу Кутузову, который знал, что его служебный офицер женщина. Видя её страдания от последствий контузии, фельдмаршал отправил Надежду на лечение домой, и в действующую армию она вернулась уже тогда, когда русские войска освобождали от Наполеона Германию.

Вне службы

В 1816 году Надежда Дурова оставила военную службу, поселилась в Елабуге и принялась писать мемуары. Это биографическое произведение едва бы увидело свет, если бы младший брат кавалерист-девицы не рассказал об её удивительной судьбе своему приятелю Александру Пушкину. Поэт уговорил бывшую амазонку издать эту поразительную историю в журнале «Современник», она согласилась, но не думала, что он подпишет произведение её настоящим именем. Так Дурова невольно нарушила клятву данную императору и разругалась с Пушкиным, с которым впрочем, потом помирилась и даже переехала жить в Петербург, где занялась литературным трудом.

Спустя 5 лет она вернулась в Елабугу, где до самой смерти в 82 года ходила в мужском костюме и просила, чтобы к ней обращались Александр Андреевич.