Вера Черепанова: «Я бы ничего не поменяла в своей жизни»
Обаятельная, жизнерадостная, всегда в хорошем настроении и с открытой улыбкой. Именно такой я знаю Веру Черепанову, руководителя мультстудии «Рыжий кот» Дома детского творчества. Представляю, как она заражает своим оптимизмом, хорошим настроением, творческими идеями своих учеников, которые с юных лет учатся создавать мультфильмы.
Накануне 8 марта мы встретились с Верой Сергеевной. Она рассказала о чудесном детстве, не менее прекрасной юности, о том, почему пошла в педагогику и как создала известную на всю страну мультстудию «Рыжий кот».
— Мне всегда приятно, когда мои собеседники, так же, как и я, родились и выросли в Качканаре.
— Да, я коренная качканарка. Так получилось, что я первой из всей семьи оказалась коренной качканаркой. Вся моя родня из Челябинской области. В то время, когда Качканар расцветал, было принято ездить по стране и приглашать работников на предприятия в Качканар. Вот и в наш Нязепетровск приехали специалисты из КЗРГО и предложили папе работу, пообещали квартиру. На тот момент у родителей уже был сын, мой брат. И родители приняли решение переехать. Для меня это очень удивительно. Я бы, наверно, имея на руках маленького ребенка, обжитое место, не смогла бы уехать в незнакомый город.
Через какое-то время родителям действительно дали квартиру. И я первая из семьи родилась уже в Качканаре.
Я очень люблю наш город. У меня было замечательное детство, потрясающая юность, несмотря на то что она попала на 90-е годы. Если бы мне сказали что-то изменить, я бы ничего не стала менять.
— Чем же было замечательное ваше детство?
— Сейчас у детей всё есть. Мы же росли в дефиците все го. Это настолько развивает! Я кем только не хотела стать! Играла в учителя, в больницу, в кондуктора. Собирала на остановках билетики, склеивала клеем и заматывала в рулончик. Вешала на груди сумочку. Усаживала родите лей на стулья, как будто они едут в автобусе. Самый кайф — отрывать билетики.
В библиотеку играла. У меня до сих пор в родительской квартире у мамы все книги с карточками. Я им выдавала книги, записывала, когда возвратить. Ставила перед книжным шкафом гладильную доску, это была стойка выдачи книг. Родители у меня уникальные в том плане, что они ничему не препятствовали.
В детстве я очень много лежала в больнице. Всё подсмотришь, подметишь. Потом дома в это играешь. Из этой игры моя нереализованная мечта самой сделать фонендоскоп. Из чего только я не пыталась сделать, но у меня так и не получилось.
Все эти игры развивали, ты всё впитывал, подмечал. Этого, считаю, не хватает нашим детям. Сейчас в магазин заходишь — набор медицинский, набор кухонный. Я люблю такую фразу: излишек тормозит, недостаток стимулирует. В нашем случае недостаток стимулировал нашу фантазию на какие-то изобретения. И через это мы познавали мир и все профессии. Своим детям мы пытались создавать такие условия, чтобы их фантазия тоже развивалась.
— Наверняка и школьная жизнь у вас была интересной?
— Училась я в 7 школе. Потом у меня сын закончил эту школу, сейчас дочь там учится. У нас были потрясающие учителя. С одноклассниками до сих пор общаемся в общем чате. Особенно запомнилась Лидия Борисовна Журавлева, сейчас она директор Исовской школы. Взяла она наш пятый класс сразу после института. И для нас это было глотком свежего воздуха после начальной школы. Я была просто в нее влюблена. Во многом именно она сформировала моё стремление к педагогике.
Также запомнилась Любовь Евгеньевна Ентальцева, преподавала у нас математику и одно время была классным руководителем. До сих пор она помнит нас и следит за нашими судьбами. Это старые советские учителя, которые очень повлияли на мое решение стать педагогом.
— Чем вам запомнилось время юности?
— В юности я ходила в клуб «Бригантина» к Надежде Петуховой, потом нас подхватил Алексей Кичигин.
Это были девяностые годы. Мне кажется, в то время я даже не задумывалась, что происходит в мире. Сейчас я понимаю, как мои родители жили в то время. Я помню, маме дали зарплату детским питанием. Очень трудно было. И в это время «Бригантина» создала какой-то свой мирок, сказочный. Песни под гитару, походы, праздники проводили, спектакли ста вили. Это было время, когда развалились пионерская и комсомольская организации, а нового ничего не создали еще, а в «Бригантине» был свой мир.
Я понимаю, почему меня туда прибило. В детстве я очень любила читать Крапивина. Вообще-то я была не читающим ребенком. Папа выписывал журнал «Уральский следопыт», и там была вкладка фантастики «Аэлита». Эти вкладыши надо было вырывать и сшивать из них книги. И вот мы с братом наткнулись на Крапивина, по-моему, это была «Голубятня на желтой поляне». И с тех пор я Крапивина читала взахлеб. И ребёнку своему передала эту любовь — Катя у меня тоже читала его в захлеб. Дома у нас до сих пор богатая Крапивинская библиотека.
И вот эти основные крапивинские принципы, которые он передавал через свои книги, я увидела и в «Бригантине». Это была сказочная юность, такая, какой она и должна быть, с её дружбой, влюбленностью, походами, мечтами. Это было удивительное время.
— Наверно тогда вы и решили стать педагогом?
— После школы я хотела поступать в институт на учителя русского языка и литературы. Любовь к литературе привил мне папа. Папа вообще был удивительный человек. Работал токарем. Закончил техникум. Но он очень любил читать. Несмотря на то, что он был простым рабочим, в нем была интеллигентность в том смысле, в каком она и должна быть.
Я поехала сдавать экзамены, по литературе выпал билет по «Мёртвым душам». Ну что тут можно не сдать? И «Мастер и Маргарита» — вообще мое любимое произведение. На тот момент я уже раза два или три его перечитала, находя все новые смыслы. Но мне поставили «три». И мне для поступления как раз и не хватило одного балла.
Сейчас я понимаю: всё, что делается, оно ровно так и должно идти. Это не фатализм, но всё равно предопределение какое-то есть. Несмотря на то, что ты сам делаешь какой-то выбор, кто-то предопределяет твой путь. Есть какие-то знаки, события, которые отворачивают тебя от намеченного пути. Вот и сейчас я не представляю, чтобы я работала учителем русского и литературы. Сложилось так, как и должно было быть.
Но тогда для меня это был удар. У меня даже мысли не было пойти в училище или техникум, была настроена только на институт. Не знаю, кто мне вложил это в голову. Кстати, я первая в семье собралась получать высшее образование.
И я вернулась в Качканар. Год работала в «Бригантине» руководителем гитарного кружка. Это моя первая запись в трудовой книжке. Работала и готовилась к поступлению. Надежда Петровна Петухова сориентировала меня учиться на новое по тем временам направление — на социального педагога.
И на следующий год я поступила на социального педагога, о чем не жалею. Потому что это универсальный солдат. Есть высшее педагогическое образование, и ты сам дальше выбираешь траекторию, по которой хочешь работать.
Закончила институт, потом еще два года в Екатеринбурге жили с мужем на съемной квартире.
— В какой момент появился муж?
— С мужем мы познакомились в Нязепетровске. Поехали на свадьбу к двоюродной сестре, и там свидетелем со стороны жениха был Володя.
Это был 2003 год, мне 23, я только закончила институт. И вот мы гуляли на свадьбе два дня. Выяснилось, что Володя тоже жил в Екатеринбурге, и тоже приехал на свадьбу к другу. Много чего случилось на этой свадьбе за два дня. И тогда уже было понятно, что у нас есть какое-то родство душ, как будто мы знали друг друга всю жизнь. И когда Вова пошел меня провожать на автобус до Екатеринбурга, я в окно смотрю на него и думаю: «Это мой будущий муж». Я почему-то сразу это поняла.
И уже в Екатеринбурге начался конфетно-букетный период. Свадьбу мы сыграли в Качканаре, потом снова уехали в Екатеринбург. Интересно получилось, в загсе девушка сказала: «Поздравляю с рождением новой качканарской семьи!». Все гости хихикнули, потому что и они были приезжие, и мы жили в Екатеринбурге. Но работник загса как знала, что мы вернемся.
— Как пришло решение вернуться в Качканар?
— Когда мы ждали сына, а это был 2005 год, то поняли, что в Екатеринбурге нам не обосноваться. Квартиру мы купить не могли, и не было никаких перспектив взять ипотеку. Даже на первоначальный взнос нам было не накопить. Мои родители тоже ничем помочь не могли — они всегда жили от зарплаты до зарплаты.
И вот однажды утром я вышла на балкон и вдохнула воздух Екатеринбурга. Мы снимали квартиру на Вторчермете, рядом жировой комбинат. У меня токсикоз, а тут все эти запахи! И тогда мы решили, что надо уезжать. Качканар был для нас интересней, чем Нязепетровск.
Сначала мы жили у моих родителей, потом жили на съемных квартирах, уже родилась Катя. А еще с нами из Екатеринбурга по всем квартирам скитался и наш кот. Интересное время было. Свою квартиру мы приобрели через шесть лет.
— С чего началась ваша педагогическая карьера в Качканаре?
— Я устроилась работать в Городской центр досуга, в клуб «Домовенок», потом был «Семейный очаг». Раз у меня маленькие дети, я придумала, что у меня будет студия развития. Сначала она называлась «Кенгуру», потом «Черепашки». На занятия приходили мамы с ребятками до года. На тот момент не было такого разнообразия студий. Приходилось по крупицам что-то из интернета брать, что-то на своих детям проверять. Это было одним из первых моих педагогических увлечений.
Я всегда говорю, что я расту вместе со своими детьми. Пока они были маленькие, мне было это интересно. Стали постарше, мне стало интересно заниматься декоративно-прикладным творчеством.
Затем чуть больше года я проработала в городской библиотеке. Именно в библиотеке я чувствовала себя максимально свободно в творческом плане.
— Как вы оказались в Доме детского творчества?
— Как-то в клуб с проверкой пришла Алёна Лобанова, тогда она работала в комитете по культуре. Она меня увидела, запомнила, мы обе были бригантиновскими. Потом был очередной юбилей «Бригантины», Алёна Павловна, на тот момент она уже была директором ДДТ, созвала оргкомитет, куда пригласила и меня. Она набирала новых молодых перспективных сотрудников. И я согласилась работать под её началом.
Сначала в «Бригантине» работали под руководством Ирины Хабибуллиной, занимались «Соболятами» и АУМ. Было интересно, но это было не моё. Хотя в институте я защищала диплом по детским организациям. Меня тянуло к творчеству. И я Алене Павловне это проговорила. Она пригласила меня в ДДТ вести какое-нибудь творческое объединение. И меня это так захватило!
Любовь к творчеству привила мне мама. Она вязала, шила. Меня удивляла эта её скрупулезность в мелочах. Хотя у нее была далеко не творческая профессия — технолог на радиозаводе.
Помню, как в первом классе мне сшили костюм Снежной королевы. Для меня это было сказкой! Папа обклеил туфельки битыми игрушками, как будто они хрустальные, украсил корону мишурой и битыми игрушками. Мама накрахмалила подзор и сделала из него воротник, из свадебного платья сшила пышное платье. Знакомая дала хрустальные бусы. Это был 1987 год, самое время, когда в магазинах уже всё стало пропадать. Большинство детей были в обычных костюмах, а я ощущала себя королевой. И это ощущение подарили мне родители.
Поэтому я и Катю умучила своими костюмами. Причем шила детям костюмы с грудного возраста, и всегда парные: Винни Пух и Пятачок. У меня было стремление что-то делать руками. Я всегда чем-то загораюсь, потом увлечение на спад идет. Вязала крючком, делала броши из бисера, шила куклы Тильды.
— И в какой момент вы «доувлекались» до мультстудии?
— Когда я пришла в ДДТ, мне дали волю. Я написала программу «Азбука творчества», где на каждую букву была декоративно-прикладная техника. По мотивам «Незнайки» мы сделали город из пластилина. Смотрю, ребята у меня играют этими куколками. Я подумала, а если покадрово это фотографировать, то получится мультфильм. Взяла простой фотоаппарат — и у меня получилось. Мультипликация же совмещает все мои увлечения — и руками что-то делаешь, и литературно сочиняешь. Получилось, что все мои амбиции, хотелки и таланты можно реализовать в мультипликации.
— «Рыжий кот» существует уже 12 лет. Студию знают и ценят, вы постоянно привозите награды со всероссийских конкурсов.
— Мне изначально повезло влиться в эту сферу вовремя. Лет десять назад студии мультипликации были очень редким явлением. Поэтому на фестивалях была возможность засветиться и показать себя. Сейчас таких студий очень много, потому что технологии упрощаются. Если раньше нужны были фотоаппарат, ноутбук, шнуры, то сейчас бери смартфон — и делай что хочешь.
А вообще, мне кажется, это Алена Павловна заразила нас творчеством. Она создавала условия, чтобы нам это было интересно. Она стала сотрудничать с фондом «Достойным — лучшее», и это в финансовом плане очень об легчило поездки.
— Ваши дети выросли такими же творческими людьми? Расскажите о своей семье.
— Сын Степан сейчас в армии, он закончил политехнический колледж. Планировал получить высшее образование.
Катюша еще учится, собирается поступать в УрФУ, у неё определенно литературный талант. Но какой факультет — пока неизвестно. 9 класс она закончила с красным аттестатом, была стипендиаткой главы города. Супруг работает водителем в УГХ. Он просто хороший человек! Я всё время думаю: за что мне такие хорошие дети, такой муж? У меня с детьми никогда не было проблем ни в учебе, ни во взаимоотношениях. Они какие-то идеальные что ли. И в этом большая заслуга мужа. Он ко всем проблемам подходит с юмором, он душа компании, по-доброму может всех зажечь. С сыном же он мудрый.
— Мне почему-то представляется, что семейные праздники у вас проходят по особенному.
— Мне повезло родиться в конце августа, 25-го мой день рождения, а 27-го наш день свадьбы. И мы всегда сейчас объединяем две эти даты. Всегда в саду у моих родителей. Для нас интереснее, когда это всё в неформальной обстановке, любим подурить. Стараемся придумывать сценарии, тематические конкурсы. И друзья у нас легкие на подъем, всегда поддержат.
— Вы всегда на позитиве. Когда-то бываете не в настроении, можете поругаться, повысить голос?
— Да, если со стороны смотреть, я всегда на позитиве, но бывают такие моменты, что не хочется утром вставать с кровати, не хочется ничего делать. Это даже не депрессия, а просто какое-то уныние. Раньше у меня таких настроений вообще не было. Опять же муж помогает выйти из такой ситуации. Иногда меня спасает то, что начинаю переставлять мебель, или делать ремонт, или просто достаточно сменить шторы.
Лариса Плесникова
Фото из архива семьи Черепановых