Волжский гидроузел
Аналитический портал «Евразия.Эксперт» представляет цикл партнерских материалов журнала «Хан-Тенгри». Журнал «Хан-Тенгри» издается Институтом исследований и экспертизы ВЭБ с 2019 года. Его миссия – сохранение, осмысление и актуализация исторической и культурной общности России и стран Центральной Азии, а шире – всего евразийского пространства. Особенностью журнала выступает работа преимущественно в публицистическом жанре, который позволяет объемно продемонстрировать культурно-исторические связи народов наших стран.
Можно считать, вслед за нейросетью Алиса, что «первые случаи водного туризма известны на Руси со времён Ивана Грозного», когда паломники добирались до удалённых монастырей на лодках, останавливаясь по дороге на перекус и отдых. Можно считать Петра I «страстным поклонником и популяризатором круизного туризма», поскольку он любил путешествовать из города в город именно по воде. Можно вспомнить компанию «Кавказ и Меркурий», которая первой начала строить суда для отдыха и сотрудничать с туристическими клубами, а в 1914 году отправила в плаванье самые большие теплоходы того времени «Великая княжна Ольга Николаевна» и «Великая княжна Татьяна Николаевна» с ресторанами и прогулочными палубами, блещущими электричеством...
Но наш теплоход назывался для отрасли архетипически – «Афанасий Никитин»: путешествие этого тверского купца по воде стало первым документально подтверждённым, хотя сам он считал экспедицию грешной, поскольку та не преследовала паломнических целей. Мы с мужем (далее Иванов) паломнических целей тоже не преследовали, кода в сентябре отправились на «Афанасии» в 10-дневное путешествие по Волге: Казань – Самара – Саратов – Волгоград – Астрахань. Это был «короткий» двухнедельный отпуск, который по стечению обстоятельств уместился в промежуток между атаками беспилотников ВСУ на Саратов и Раменское. Что же до «Афанасия», то он оказался почтенным ветераном советского круизного движения. Его снарядили в жизнь в конце 50-х, а отправной точкой истории речного туризма в СССР принято считать 1958. В первой половине 50-х закончили строительство Волго-Донского канала, в первой половине 60-х – Волго-Балтийского, чем и завершили создание Единой глубоководной системы, благодаря чему стало возможно быстро добраться водным транспортом от Урала до Балтики и от Москвы до южных морей. Мы поплыли в Астрахань от Казани, прибыв в неё из Екатеринбурга поездом.
Трёхъярусное здание речного вокзала «Казань – Казан» оказалось не рабочим. Как пояснила бабушка на причале – «что-то не рассчитали при реконструкции». Камер хранения, соответственно, не имелось. Имелись голубые волжские дали, синие скамейки, синие краны порта, теплоход «Виссарион Белинский», перегородивший вид. Ещё одно откровение: оказывается, швартоваться у причала пароходы могут в ряд, так что на второй проходишь через первый, на третий через второй, на четвёртый через третий и т.д. На «Афанасия» мы попали через «Виссариона», и как сотрудники областной научной библиотеки им. В.Г. Белинского, углядели в этом некий знак.
Перед поездкой я посмотрела американский сериал «Смерть и другие подробности» про ретро-круиз на лайнере, переоборудованном в стиле 40-х годов 20 века. Особенно владелец мучился в поисках аутентичных полотенец. На «Афанасии» полотенца легко могли оказаться аутентичными без всякого умысла. Как и таблички, например: «Ходить по палубе с зажжёнными папиросами и бросать за борт окурки и спички запрещается».
В памятке (если вы знаете значение этого слова, то вам за 50), выдаваемой туристу, судно именовалось «теплоход-пансионат», но больше походило на «плавучий ДК». Или «плавучий дом престарелых», как выразился сын одной пассажирки, отказавшись отправиться в круиз вместе с матерью. Молодой человек был не так уж не прав: самостоятельно путешествующих людей моложе тридцати на борту «Афанасия» можно было пересчитать по пальцам. Основной контингент – одинокие бабушки; одинокие дедушки и пожилые пары встречались реже. Все они не спеша (а кое-кто и со скандинавскими палками) совершали моцион по палубе, наматывая километры, дремали в креслах на корме, участвовали по мере сил в развлекательных мероприятиях. «Программу дня т\х «А. Никитин» каждое утро вывешивали у стойки ресепшена, обклеенной обрезками зеркала на манер дискотечного шара.
Как и всё на «Афанасии», программа имела неубиваемую советскую основу, которую слегка пытались апгрейдить в духе последних веяний: утреннюю зарядку на шлюпочной палубе называли «оздоровительным мастер-классом», а в «Читальном салоне» по вечерам играли в «Мафию». Даже держали психолога с «Трансформационной программой «Управление эмоциями». Но это слабо помогало. Плавучий оазис вёз по Волге стратегический запас стоящего времени; его ностальгическим излучением, пропитавшим всё, начиная от кованных заклёпок на иллюминаторах до стиля столовского меню, можно было лечиться, что пожилая публика и делала, возможно, бессознательно.
По вечерам, с 10 до 11, в Концертном зале на второй палубе бушевала дискотека, но Иванов особенно ценил музыкальные программы певицы из Нижнего Новгорода Ларисы Тремасовой, трогательной тётушки в очках и длинном концертном платье с искусственным цветком.
Каждый раз перед выступлением (пассажиры же меняются) она рассказывала одну и ту же печальную историю о том, что это её 29-я навигация, но уже, увы, без мужа, с которым они всю жизнь выступали на кораблях как дуэт «Ретро-круиз». Лариса была небольшого роста; когда пела под минусовку, иногда присаживалась на высокий стульчик. Образование имела консерваторское, репертуар составляли каверы в диапазоне от шлягеров Майи Кристалинской до «Ангела» Высоцкого. – «А чтоб так хорошо исполняли «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», я вообще не слышал», – умилялся Иванов. Рука, которой певица помогала себе, делая порой профессиональные округлые движения, имела следы артрита. – «Вот так и приходит старость!», – дразнила я Иванова, когда он усаживался на концерте Ларисы в первый ряд, пряча фляжку с коньяком в кармане. – «Что ж, – отвечает он беззаботно, – надо смело выходить ей навстречу».
Честно говоря, собираясь в это путешествие, я лелеяла мысль, что за короткий срок удастся пополнить своё собрание улиц Ленина сразу несколькими приволжскими городами. Тем более – опять знак! – первым судном туристического класса, построенным в СССР, а не за рубежом, стал дизель-электроход «Ленин». Механику сбора коллекционных образцов я себе представляла смутно. Опробовать «корабельную» технику первый раз предстояло в Саратове.
Саратов
На улицу Московская (бывшая Ленина) в Саратове, исходя из расписания теплохода «Афанасий Никитин», выделялось три часа. Когда подплывали к городу, одна женщина на носу тихонько рассказывала другой про атаку беспилотников и что недавно в больнице скончалась сорокалетняя жиличка с 26-го этажа. У остальных ранения и выгоревшие квартиры. Пострадавшая высотка с чёрным пятном хорошо просматривалась с борта, как и мост через Волгу, соединяющий Саратов и Энгельс. Про пляж со стороны Энгельса женщина тоже что-то рассказывала, но ветер уносил слова.
На причале было как-то очень тихо и умиротворённо, практически безлюдно. Четыре тётушки торговали тончайшими шалями-паутинками. Они, разноцветные, невесомо парили. +28. Подумалось, что сейчас на Урале, в пригородных лесах и дачных посёлках, паучки так же ткут осень, которая начинается с лёгких тенёт бабьего лета. Под крупными буквами САРАТОВ – красовалась надпись помельче, но тоже крупная – «Хванч», грузинский ресторан в смысле. Сойдя на берег, мы с Ивановым сразу поднялись на ул. Московскую, которая начинается тут же, рядом со Свято-Троицким собором (заложен в конце XVII века). Нас обогнала парочка с «Афанасия»: бодрый седобородый старец с посохом и мужичок в камуфляжной кепке, в футболке с якорьками. Они целенаправленно шли к собору, степенно беседовали, седобородый сообщал, в частности, что не бреется с 1985 года. Звучало слово «монастырь»; на случайно оброненной поговорке «язык до Киева доведёт» разговор свернул в сторону перспектив этого населённого пункта, явно, как они считали, не радужных.
Московская же когда-то была главной улицей Саратова, в те благословенные для него времена, когда в начале XIX века город «держал фишку» по зерну и хлебу в России и был куда крупнее Казани, Самары, Нижнего Новгорода. С тех времён и осталась архитектурная роскошь Московской, а она будет покруче, чем в Нижнем. Тут вам и лаконичность классики, и сложные криволинейные формы барокко, и театральная вычурность модерна. Удивительно, что всё богатство в таком количестве сохранилось. Купеческие особняки зачастую идут единой фасадой с редкими арками, ведущими во дворы. В ассортименте представлено то, что делает счастливой сегодняшнюю молодёжь: мультяшные граффити на стенах, гирлянды фонариков, крафтовые интерьеры из деревянных поддонов, «крафтовое пиво со всего мира» и кофейни, где подают рафы с сиропами.
Полно и другой «милоты», как выражается одна моя знакомая: вывеску региональной общественной организации «Саратовского областного общества охотников и рыболовов» дополняет цветная копия «Охотников на привале». На голубом гербе города, украшающем фонарные столбы, три стерляди образуют что-то вроде звезды, лёжа друг к другу узкими носами. В бывшем особняке графа Нессельроде театр фокусов «Самокат» завлекает «лучшим шоу фокусов для всей семьи» от супружеской четы Сергея и Маргариты Щукиных, чьи «волшебные иллюзии не только удивляют зрителей невероятными трюками, но и заставляют смеяться до слёз». Ещё в репертуаре театрика «Фокусняшки» (для самых маленьких), а для молодёжи – конкурс с советским названием «Алло, ищем таланты!» по набору потенциальных артистов-иллюзионистов. Когда вывеска с белым кроликом, выскакивающим из цилиндра, осталась позади, я подумала, что пережила на бегу целую волшебную историю: театр фокусов – идеальная локация для уютного городского романа с фантастическим уклоном, как сейчас любят.
Ещё в одном двухэтажном особняке угнездились, точно в теремке, «К&Б», «VIP сауна Баунти», кафе-шашлычная «Мангал» и магазин «Книжный развал» с вполне приличным ассортиментом. Сетевому «Магниту» достался парадный вход с колоннами в «Доходном доме с аптекой известного провизора и мецената Николая Ивановича Шмидта», как можно было почерпнуть из памятной доски. Магазин «Папин улов» дверь в дверь соседствовал с «Ассоциацией адвокатов России» в роскошном особняке с чугунными колоннами, где пластиковые двери милосердно подобрали под исторический декор.
«Замужем» за Ильичом Московская была дважды: с 1924 по 1959 – числилась Ленинской улицей, с 1959 по 1991 – проспектом Ленина. Но и в XXI веке своего купеческого духа она не утратила, уступив только раз – в районе внушительной площади Революции. Это примерно семидесятые номера строений, здесь пространная лагуна советского: Нижне-Волжский НИИ геологии и геофизики, краснознамённая мозаика на здании Правительства области. Но девятиметровый Ленин стоит спиной к проезжей части Московской и тому же НИИ, расположенном на другом её берегу, осеняя простёртой дланью сквер с небольшими голубыми елями и Доской почёта Саратовской области. А после Московская словно выдыхает и опять редко прерываемой линией идут особняки-особнячки, почти на каждом – табличка «памятник архитектуры».
В Саратове Юрий Гагарин учился в Индустриальном техникуме, недалеко от Энгельса он приземлился после исторического полёта: «Покидая Саратовскую землю, Юрий Гагарин с борта самолёта послал радиограмму в аэроклуб: бывший курсант, ставший космонавтом, приветствовал своих учителей и друзей в самый счастливый день своей жизни. Саратов входил в космическую летопись человечества как город, давший крылья первому космонавту».
Теперь знаменитого земляка, превращённого в логотип, возят на своих бортах троллейбусы. Они славно брендированы: сочетают тему космоса и Волги, бело-голубые.
Олег Янковский, который, как и Табаков, выпускник здешнего Театрального, улыбается с огромного граффити в лукавом образе Барона Мюнхгаузена. А Табаков для горожан, конечно, в первую очередь – кот Матроскин. Кто ж знает, в каком образе пожелают запомнить тебя земляки.
Саратов – родина первого стационарного российского цирка. Из нового: музей шоколада «Шоколадушка» соседствует с Музеем СВО. В последний вход бесплатный. На Московской ощутимо много антикварных лавок, а памятник первой учительнице (то, что уцелело от скульптурной группы снесённого памятника Александру II) стоит в милом, запущенном сквере. По правую руку от него – Доска почёта работников образования Саратовской области, по левую – Доска успехов молодёжи Саратовской области. Позади бездействующий фонтан из четырёх весёлых рыб.
Что я знала о Саратове? Ничего не знала. А город чудесный, и явно требует больше трёх часов присутствия. Вот только на «Афанасии» выдавали на него непростительно мало времени. На обратном пути, когда теплоход сделал петлю, я еле успела встретиться на причале с моей двоюродной сестрой Любой. Она вышивальшица высшего класса, настоящий художник. Богатейшая палитра работ: 572 стежка в одном квадратном сантиметре, там, где у обычных людей – 25. Сейчас при том самом Свято-Троицком соборе она вышивает с подругами плащаницу. Так я оказалась «пришита» к Саратову и какой-то личной историей. А в дорогу мне Люба собрала «гостинец», как и полагалось в доме у нашей деревенской бабушки: ящик с домашними заготовками, огурцами-помидорами и саморучно-связанными мочалками, такими классными, что ни в одном магазине не найдёшь.
Астрахань
На Астрахань выдано было щедро – 7 часов. Здесь теплоход поворачивал, и на карте в холле (безусловно, антикварной, годов так 60-х ХХ века) место расположения города в дельте Волги смотрелось весьма чувственно: перед впадением в Каспийское море река рассыпалась на венозную сеть мелких ручейков, а в плане достопримечательностей дразнил насыщенным розовым значок лотоса и золотились купола Астраханского кремля. Опять же, древняя Тьмутаракань имени: Азсторокань, Азторохань, Астрохань, Хазторокань, Астаракан, Хаджи-Тархан, Аджерхан.
Последнее любопытно: османский путешественник и писатель XVIII века Эвлия Челеби рассказывал о легенде, из которой следовало, что на месте города когда-то обитал злой дракон Аджерха. Его, естественно, победил джигит, но город назвали в честь побеждённого – Аджерхан, Драконий. Дело, в принципе, для тех времён обычное, вот только следы законспирированного драконьего присутствия на главной астраханской площади имени Ленина можно обнаружить по сей день. Прикидывается он теперь, правда, водяным конём, но больше напоминает не греческого гиппокампа, а казанского змея Зиланта, и с монументом вождю мирового пролетариата скульптора Заира Азгура находится во вполне осознанной коллаборации.
До середины XIX века пространство нынешней площади Ленина под южной стеной Астраханского кремля представляло собой «непроходимую трясину», носящую имя «мочажная», к 1908-му превратилось в Александровский бульвар с парком (Ленин часто приватизировал пространства, а то и постаменты, предназначавшиеся Александру II). Украшал модный променад, среди прочего, фонтан и «бассейн с рыбами». Девятиметровый Ильич на цоколе из карельского мрамора поселился здесь в 1958-м, к 400-летию города, как раз на месте бассейна, и теперь в жилетке и пальто, закинутом за спину, выглядел курьёзно-живописно на фоне куполов Успенского собора.
В 50-е, до хрущёвской борьбы с излишествами, напротив вождя мирового пролетариата, оставившего в тылу крепостные стены, строился очередной фрагмент города-сада будущего. Район сталинок, предназначенный для «расселения речников» «Волготанкера», до сих пор один из самых гармоничных в Астрахани: арки, колонны, эркеры, балясины балконов, башенки. Нумерация же домов свидетельствует то ли об оригинальности чиновничьего мышления, то ли о пофигизме (мол, чего лишний раз заморачиваться): те, что уместились напротив площади, имеют аншлаги «Площадь Ленина», дальше с первых номеров просто улица Ленина. Тем более, она очень быстро превращается из триумфально-советской в пузатенькую купеческую, по-своему довольно милую. Но вернёмся к нашим драконам.
В 2008 году, к 450-летию Астрахани, площадь снова решили апгрейдить, уже с учётом современных веяний. Архитекторы Санкт-Петербурга подарили астраханцам фонтанный комплекс «Нева-Волга». Фигура Ленина осталась её центром, но получила неожиданных соседей. Справа (если смотреть на всю компанию от домов «Волготанкера») в полукружье на шесть колонн возвели не уступающую Ильичу в размерах, но превосходящую его габаритами аллегорическую фигуру Волги. Пропорции утрированы, туника приспущена с мощных плеч, хотя обнажённая грудь не так велика, амфора закинута на плечо, фонтан работает в системе душа. Слева, на другом конце площади, в колоннаде на четыре единицы – аллегорическая бронзовая же фигура Невы. Она как-то симпатичнее: во-первых, лежит, облокотясь на амфору, обнажённая грудь её доступнее, что, безусловно, притягивает местных пацанов, которые здесь пьют воду из мелких фонтанчиков и плещутся, соперничая с голубями.
Ребятишки того же возраста (11-14 лет), что и бронзовые мальчики, украшающие «ещё пять малых круглых чаш из мансуровского гранита, нанизанных на главную ось площади». Точнее, как объясняют «В. Спиридонов и Е. Васильковская и др. авторы архитектурного комплекса», обнаженный мальчик один и тот же, просто представлены разные ипостаси становления его юной души. Один рисует, другой читает, третий созерцает «игру водяных струй». Около него и вьётся водяной конезмей с мордой породистого рысака, высовываясь из гранитного парапета фрагментарно, то плавником, то хвостом, то гигантским изгибом кольчатого червя. Мудро не предъявляя всё тело полностью, оберегая завесу тайны, намекая на изначальную мглу тутошней Тьмутаракани.
Родовые корни Ленина по мужской линии, кстати говоря, тоже ведь скрыты в Астрахани. И эта ветвь родословной вождя мирового пролетариата не так хорошо изучена, как материнская. Его отец Илья Николаевич родился здесь в семье портного, по одной из версий – чуваша, выкупившего себя из крепостничества у русского помещика-офицера. Двухэтажный дом с мастерской на первом этаже, превращённый в мемориальный музей, сохранился. В Астрахани Илья Николаевич закончил с отличием гимназию. Точная дата рождения его отца (деда Ленина) не установлена, фигурируют 1765, 1768, 1769 и даже 1770 год. Первоначально и фамилия-то у всей родни звучала как Ульянины. На ту, которая со временем потрясёт мир, отец как раз поменял её с рождением второго сына Ильи. «Родовые» следы Ульяновых в топонимике Астрахани можно встретить то здесь, то там, ну ни дать, не взять – фрагменты змееконя в мраморе.
В 1957-м году появилась улица Ульяновых, названная в честь родственников В.И. Ленина: деда – Николая Васильевича, бабушки Анны Алексеевны, дяди – Василия Николаевича, отца – Ильи Николаевича, и двух тёток – Марии Николаевны и Феодосьи Николаевны. С 1960 существует Ульяновский переулок, в 1973 году у северной стены Астраханского кремля появился Сквер Ульяновых, где до сих пор, недалеко от сына, стоит памятник отцу – Илье Николаевичу, как педагогу и просветителю, «стороннику всеобщего образования, равного для всех сословий и национальностей».
Но Ленинский бренд для туристов сейчас не в тренде: всех интересует Кремль, действительно прекрасно отреставрированный, и рыба. Самый дорогой рыбный бутик «Каспийские деликатесы» встречает туристов по адресу Площадь Ленина, 2. Пятиэтажка на два вольготных крыла, разделённая возвышающейся над ними башней с балюстрадой, открывает район «Волготанкера». Не исключено, что оммаж сторожевым башням Кремля, расположенным по соседству. В витринах магазина – элегантные коробочки и баночки с икрой, арбузное варенье, замороженные осетры, остроносая узкая стерлядь, для публики попроще – сушёная вобла, консервы, запаянные в пластик, ломтики жереха, щуки, сома.
Красотка с логотипа на вывеске бутика и этикетках фирменной продукции соперничает в лаконичности с матрёшкой, а её остроконечная корона задором напоминает задранный вверх нос стерляди. Бойкие молодки-стерлядки совсем не похожи на ещё один женский символ Астрахани – кариатид дома-кондитерской Шарлау, которые почти два века украшают центр города, теперь по ул. Ленина, 9. У тех лица Брунгильд и арбузные груди, но ниже пояса из-под одежд подмигивает полунамёком чешуя рыбного хвоста, хотя плавник не обозначен, и всегда можно отбояриться, что это узкая юбка.
Возможно, так представлял себе русалок хозяин дома немец Карл Шарлау, всю жизнь проживший на волжских берегах. За фантазии ему досталось: вкус общественности был оскорблён до того, что требование убрать красавиц, говорят, дошло до суда. И хотя Карл суд проиграл, кариатиды уцелели, а в «Астраханском листке» появилось объявление: «Желаю уведомить, что с 1 февраля 1901 года кондитерская «Шарлау» перешла в новое помещение, что на Полицейской улице. При кондитерской роскошно отделанная в стиле ренессанс кофейная и имеются журналы и газеты. Здесь также можно приобрести билеты в театр». Модная кофейня и теперь там, в её интерьере по-прежнему присутствуют «зеркала в рамах, художественная покраска стен и изящная лепнина», но меню официантки приносят не на бумаге, а в электронных планшетах.
Хозяева на втором этаже больше не живут, а две Русалки-Брунгильды из шести окаймляют на боковом торце вывеску «Дом-музей казачества». Соседство пышногрудых красавиц с Правлением казачьего общества «Всевеликого войска Донского» и магазином «Казачий сувенир» на фоне ансамбля Ленина с полуобнажёнными барышнями Волгой и Невой смотрится не так уж диковато. Начинает мерещиться, что затевается некая преемственность, тонкая, как паутинка, немного странноватая и безалаберная, но уж так тут получается... почему-то.
И вряд ли я соглашусь с одной уважаемой дамой, которая, толково разбирая реконструкцию Площади Ленина, вынесла в своём ЖЖ строгий вердикт:
«Всё творение – памятник нашим постсоветским реформам. Площадь – это Россия от Петербурга (его символизирует фонтан Нева) до Астрахани (фонтан Волга). Упавшая Нева с пустым жбаном – это падение нашей культурной столицы, её значения в стране и общей культуры. Голые зелёные худые человечки – образы постреформенных россиян. Чудища – это чудища, с которыми этим человечкам приходится сосуществовать (они могут олицетворять собой, к примеру, коррупцию и казнокрадство; уголовщину, мошенничество, криминал и даже терроризм – все те страшные пороки общественной жизни, пришедшие в нашу жизнь с так называемыми «демократическими реформами»). И посередине – взирающий на всё это Ильич: как же с такой «великой» коммунистической идеологией, которую он и его сотоварищи огнём, мечом и жёстким террором насаждали в стране, получилось в результате то, что получилось... Ему есть над чем поразмышлять».
Не соглашусь. Хотя бы потому, что становится скучновато, если в мире всё так прямолинейно. Тем более, что «жбан» Невы уже не пустой, оттуда бьёт вода. И, может, дело вовсе не в Ленине, внуке астраханского портного, а в змее Аджерхане, душа которого всё рвётся наружу сквозь столетия разными способами. И кому-то удаётся это почувствовать. Вот и лучший рыбный обед мы с Ивановым съели на набережной в заведении «Пиратская пристань», у входа в которую красовался капитан «Летучего голландца» Дейви Джонс из «Пиратов Карибского моря» с бородой из змей: жарёха по-астрахански из бершика с запечёнными овощами и то, что здесь называют малосол, – сазан с отварным картофелем. В красочном меню с фотографиями «по-астрахански» было написано без дефиса, ну и что? Зачастую орфографически ошибки – свидетельства аутентичной честной кухни. Хотя «Пиратскую станцию» на несколько залов содержит семья из соседнего Казахстана. Пойди тут в дельте Волги разберись. Ещё ведь где-то есть и цветущие лотосы.
Волгоград
Пожалуй, для того чтобы лучше почувствовать Волгоград, к нему, действительно, надо подплыть на корабле и пройти через инициацию шлюзов, лязгающую тяжёлым железом. Мощные гидросооружения под скучными номерами 30 и 31 наделены, как ни странно, обаянием средневековых замков, особенно, когда воду в камере спускают и обнажается циклопическая кладка стен, а палубы погружаются во влажную зеленоватую тень – перед тем, как многотонные ворота раздвинутся и выпустят корабли на сверкающий солнечными бликами простор Волги.
В лёгкой дымке на высушенных солнцем террасах поплывёт город, точнее, его промышленные окраины с типовыми высотками, заводскими помещениями и трубами, ажурными кружевами ЛЭП, над панорамой которых – две доминанты: летящая с мечом фигура Родины-матери и не летающая тарелка стадиона «Волгоград-Арена» (по абрису – канонический инопланетный корабль). Собственно, это сдвоенный привет проспекта Ленина: лестница на Мамаев курган находится напротив стадиона, расположенного по адресу «Пр-т им. В.И. Ленина, 76».
Дальше за бортом появится здание панорамы «Битва на Волге» (ротонда «в форме гиперболоида вращения»), руина мельницы Гергардта и надпись на парапете, обращённом к реке: «Здесь стояли насмерть гвардейцы Родимцева, выстояв, мы победили смерть». У Речного вокзала, который волгоградцы с гордостью называют «самым большим в Европе» и где разместился главный зал городской филармонии на 1000 мест с органом, в 2008-м появились два бело-голубых здания.
ЖК «Волжские паруса» состоит из двух небоскрёбов, объединённых стеклянным мостом. Возможно, строения, стилизованные под раздуваемые ветром полотнища, и имеют что-то общее с отелем «Бурдж Аль Араб» в Дубае, но набережной Волгограда они очень к лицу – продлевают и поддерживают идею «парусности», которую транслирует на здешнее пространство Родина-мать. Причём идею не только внешне-визуальную, но и внутреннюю, что ли: взять хотя бы «высокую парусность» её меча, которую необходимо было уменьшить для устойчивости колосса.
Скульптура Вучетича и сегодня занимает 11 место в рейтинге самых высоких статуй мира на 78 позиций. Она пропустила вперёд изваяние индийского государственного деятеля Валлабхаи Пателя, боровшегося за независимость страны, пятерых Будд, двух японских богинь милосердия Каннон, китайскую богиню милосердия Гуаньин и памятник Петру I в Москве. Американская Статуя Свободы, кстати, всего лишь на 36 месте. Кроме того, как заметил автор одной статьи на Дзене: «Родина-мать «обскакала» Статую Свободы еще и по размеру груди. У нашей героини оный, при подсчете на глаз, где-то третий. В то время как у американки из-под тоги – нолик, максимум единичка, виднеется».
На 69 позиции в этом топ-списке «самых высоких» фигурирует ещё один волгоградский памятник: Ленин с кепкой в левой руке около входа в Волго-Донской судоходный канал. С воды самый высокий в мире Ильич (57 метров, крупнее нет), провожающий пароходы, весьма впечатляет. Тоже работа Вучетича, сменившая на постаменте фигуру Сталина. 24-метровая скульптура Вождя народов исчезла мартовской ночью 1962 года, дальнейшая её судьба неизвестна. Если бы кто-то взялся написать книгу, где действующими лицами, наряду с живыми людьми, стали бы памятники советской эпохи (и сгинувшие без следа, и уцелевшие), Волгоград, без сомнения, претендовал бы на звание столицы этой призрачной империи. Со всеми своими колоссами. Есть ведь в черте города ещё и 40-метровая Триумфальная арка над первым шлюзом Волго-Донского канала – портал в водную страну с каскадами водохранилищ, где суда поднимают по ступенькам шлюзов, а путешествующих встречают колоннады, монументы, маяки – счастливый мир, запечатлённый на марках и открытках 50-х годов в обрамлении золотых колосьев и сочных плодов.
Превратилась бы подобная книга в триллер? Бог весть. Отношения нас сегодняшних с памятниками той эпохи непростые. Человек XXI века интуитивно чувствует инородность души, впрыснутой при создании в истуканов из струнобетона («предварительно напряжённого железобетона», «преднапряжённого бетона»), начинённых арматурой «из стали с высокой прочностью на растяжение». Они «перенапрягают» наши органы восприятия, требуя определённой работы даже на уровне чувств. Их огромность нам не по плечу. И если давидам, гермесам, медузам, заполнившим, например, площадь Синьории во Флоренции, подобное прощаешь легко, как инопланетянам, то здесь временная дистанция короче, да и речь о родном – поколении родителей и дедов, которые выжили, выстояли в эпоху страшных боёв и великих строек, когда само лицо ландшафта меняли до неузнаваемости, если и не поворачивая реки вспять, то отправляя под воду целые местности вместе с деревнями и колхозами. Триумфальная арка над первым шлюзом Волгодона имеет римские формы, но славит советский народ. И в Волгограде наглядно доказано – то был народ богатырей.
Здесь, в городе, вытянутом вдоль великой реки, и улицы впору заносить в книгу рекордов Гиннесса. Например, согласно Рувики, длина улицы 2-й Продольной (полная версия названия «2-я Продольная магистраль») составляет 50 км, хотя она не имеет официального статуса, и в разных районах города носит разные имена, все знают, – Продольная есть. И первая Продольная магистраль есть, и третья и четвёртая. Нумерация идёт от Волги. В 2017 году появилась нулевая Продольная в непосредственной близости от берега. Все они учитываются в Генеральном плане города. Проспект Ленина, чья протяжённость всего 15 километров, является отрезком Первой Продольной автомагистрали.
Его наиболее «ответственная», как сказано на сайте Центра по охране памятников, часть, от реки Царица до площади Ленина, признана объектом культурного наследия. В архитектуру конца сороковых и пятидесятых годов прошлого века, когда улица, разрушенная войной, отстраивалась заново, щедро вложена искренняя радость победы: элегантный сталианс светлых тонов, украшенный арками, колоннадами, башенками, эркерами, лоджиями, с крупными окнами цокольного этажа, отданными под кафе и магазины.
Если подниматься к проспекту от воды, сойдя с корабля, то сначала надо миновать белоснежные пропилеи Центральной набережной им. 62-й Армии, и каким бы профаном ты ни был, понимаешь, благодаря их белоснежным колоннам, – проход в сакральное пространство осуществлён. Вот она – Аллея героев, которая соединяет берег Волги с площадью Павших Борцов и пересекает несколько улиц, в том числе и проспект Ленина. А уж по нему – прямым ходом (да хоть на скоростном трамвае, единственном в своём роде) можно отправиться к Мамаеву кургану, самому сердцу города, которым является, как ни крути, огромное мемориальное кладбище, увенчанное колоссом.
Ещё одна особенность Волгограда – его «карта памяти» состоит в основном не из отдельно стоящих монументов, «объектами культурного наследия» здесь выступают «памятные места», целые территории, где сконцентрировано напряженнейшее человеческое усилие – победить саму смерть. И в архитектуре Мамаева кургана идея воплощена гениально: он и мемориал, и погребальное сооружение, и гробница, место единения силы и символа, где трагедия каждого отдельного надгробия – часть эпической симфонии. Команда Вучетича сумела показать народ.
Сам скульптор на Великую Отечественную ушёл добровольцем, в 1942 попал в окружение в Любанском котле. Его военный опыт чувствуется в опыте художественном. Мамаев курган – не про генеральскую войну: четыре парных скульптуры Площади героев о том, как один солдат тащит (поддерживает, выносит из огня) раненого товарища. На стене колумбария – фреска-прорись, которая вполне могла стать иллюстрацией к «Василию Тёркину»: наши делятся махрой и балагурят, внизу бредут карикатурные «фашистские вояки», мечтавшие «увидеть Волгу». Пропилеи, ведущие к Площади героев, уже не бело-мраморные, – обугленный кирпич разрушенных домов, и под облетевшей штукатуркой вдруг мелькнёт совсем не пафосное обращение умерших к потомкам – «успевай поворачивайся».
Скорбящая мать, склонившаяся над телом сына у подножия главного холма, на его вершине разгибается и превращается в летящую валькирию-Нику-Победу-Родину-мать. Образ сборный: идея скульптуры – известный советский плакат, идея фигуры – от Ники Самофракийской (Вучетич лепил её с метательницы диска, олимпийской чемпионки Нины Думбадзе), идея кричащей головы – «Марсельеза» Франсуа Рюда, однако лицу скульптор придал черты своей жены. И как-то очень правильно, что в конце концов место на вершине холма заняла не мужская фигура, как планировалось изначально, а женская.
А на туристических теплоходах, покидающих Волгоград, существует, оказывается, обычай прощания с городом-героем. На шлюпочную палубу, среднюю палубу, левый борт выходят люди. По громкой связи коротко напоминают события Сталинградской битвы; едва судно равняется с Родиной-матерью, корабль гудит, гвоздики, купленные туристами на причале, летят в воду. К обеду на столах в ресторане выставляют по поминальной рюмке водки – пригубить за тех, кто погиб здесь в Великую Отечественную.
(Продолжение следует)