Шальная и боевая. Как волонтер из Ульяновска провела отпуск в зоне СВО

C Ольгой Романовой ulpravda.ru познакомилась благодаря ее необычной профессии. Ольга – колорист в автосервисе. А каждую минуту свободного времени посвящает волонтерской работе для СВО. Сначала Ольга вязала носки, собирала и сортировала пряжу, передавала ее другим помощницам. Затем ульяновские волонтеры организовали группу «Знай наших» и стали помогать уже не только носками, но и закупать необходимые на передовой стройматериалы, генераторы и многое другое. Отправляли на фронт продукты, консервы, переданные жителями Ульяновской области.  Ольга дважды отмечена волонтерской медалью «За бескорыстную помощь воинам России». Но своих наград стесняется, говорит, что помогают многие и правильно было бы отметить всех. Не так давно Ольга Романова вернулась с передовой. Там она проводила… свой отпуск. Как и зачем она поехала в зону СВО, что там видела, Ольга рассказывает сама. Самое ценное – впечатления, а их от третьего лица не передашь. Слово Ольге Романовой У меня был отпуск впервые за пять лет. Люди обычно едут на курорт, а я решила, что хочу обнять родных для меня людей. Мы планировали ехать на машине, но она сломалась еще в черте города. За 20 минут удалось купить билеты на поезд, и до парней я добиралась больше двух суток с четырьмя пересадками. У меня с собой был здоровый баул: я тащила 2 км рыболовных сетей. Парни их растягивают по периметру лагеря,  чтобы дроны не пролетали, запутывались и не взрывались. Эта рыболовная сетка реально сохраняет парням жизнь. Поэтому, когда я добралась до своих очень поздно вечером, они меня прямо две секундочки обняли и сразу поехали на передовую ставить сети. В Крыму, ближе к зоне СВО, сети купить нереально. Их там нет, все уже выбрали. Поэтому покупаем сети в Ульяновске и отправляем ребятам. Когда я доехала до Симферополя, казалось, что сил моих больше нет. Я просто не представляла, как мне дальше ехать. Я не ела больше суток: просто некогда было и возможности не было. Написала на удачу волонтерам Севастополя. Они меня попросили доехать до Севастополя, там встретили и уже отвезли к парням.  Я была в Запорожье. Там стоят ребята-штурмовики из нашей дивизии. Это мое родное подразделение, самое первое, с которым я подружилась. Я с этими парнями практически с самого начала. Родственников на СВО у меня никогда не было, но сейчас  эти парни мне роднее родных. Сколько бы я ни спрашивала у ребят за все время: «Как у вас дела?», у них всегда все хорошо. «Оля, не переживай, у нас все есть, у нас все хорошо». Это был первый раз за четвертый год, когда  ребята мне сказали: «Приезжай к нам в гости». Я поняла, что морально там уже тяжело. Я и в отпуск-то не собиралась,  но раз мальчишки сказали, что нужно приехать, я за две секунды собралась и уехала. И ни капельки не жалею. С ребятами я там была 5 дней. Я им и кушать готовила, и постирала все. «Оля, пирожки будут? Оля, пельмешки будут?» Ну, конечно, будут! Ребята соскучились по домашней еде. Они гражданских вообще практически не видят. Живут в замкнутом пространстве, видят только друг друга. А тут я им компанию разбавила. Ко мне все подошли, каждый сказал: «Оль, спасибо, что ты приехала». И еще сказали, что я шальная, сумасшедшая дура. Но  это самый большой комплимент, который они мне могли сделать. Даже замполит сказал, что от меня просто в шоке: как можно было приехать в свой отпуск в зону СВО? Ну, вот так вот… Даже под прилет попала. Видела взрывы. Они были практически рядышком. Ребята за меня испугались. А я, в принципе, от себя такой реакции не ожидала. Но какая уж была. Парни после прилета прибежали: Оля как, что с Олей? А я сижу, у меня ни один мускул не дрогнул. Замполит на меня смотрит и спрашивает: «Что, ты вообще нормальная?».  Я ему говорю, что я же не дурочка, я же знаю, куда я приехала. Я же понимаю, что вы окопаться не успели, мы все в палатках. Если в палатку прилетит, то уже деваться все равно некуда. Уже что будет, то будет. И  смысл панику разводить? Ну, он на меня посмотрел и сказал: «Сумасшедшая, но наша, боевая». Парни нашли мне жилье в соседнем поселке. Там, на кухоньке, я и готовила. На ящиках от снарядов пельменей не налепишь. Но по поселку много гулять они мне не советовали. Провожали, встречали как бы невзначай у магазина. Голова волонтера стоит 5 тысяч долларов. Так вот идешь и буквально осознаешь свою ценность. А вот еще. Когда я ехала туда, я была уже желто-зеленого цвета, потому что долго в пути. Волонтер мне говорит: «Ты, наверное, голодная? Тебя надо заехать покормить». И привез меня на армейский привал. Там одна семья - Евгения и Светланы - организовали бесплатную кухню для ребят. У них  самих старших сын находится на СВО, а они тем временем помогают совершенно незнакомым ребятам. Кормят армию России. В первый же день, как я туда приехала, мы накормили больше двухсот бойцов. Причем готовят там очень вкусно: на выбор нескольких первых блюд, все сварено на костном мясном бульоне, и второе обязательно идет с мясом -  это тефтельки, и курочка, и фаршированный перчик. Работы там очень много. Приют работает круглосуточно. Потому что 200 человек накормить - это не потолок, мы кормили больше 300 человек. Значит, постоянно что-то моешь, трешь, готовишь, убираешь, накрываешь, собираешь. Девочки работают днем, а мужчины остаются на ночь. Там же они организовали летний душ для ребят и  несколько спальных мест. Привал находится в Джанкое. В него попадают, получается, ребята, которые колоннами едут в зону СВО на Запорожье и в обратную сторону. Если едешь из Крыма, то этот привал не объедешь никак. Еще что мне понравилось: у них организован уголок «возьми с собой». Там лежит то, что можно быстро съесть, например, кофе «три в одном», печеньки, шоколадки. Обязательно всегда лежат носочки, футболочки, лекарства, иконки из храма приносят. Уголок "возьми с собой" Когда я была там, приехали двое мальчишек, и первый вопрос у них: «Девчонки, можно у вас помыться?» А мы стоим, глазами хлопаем, уже холодно, и мы им объясняем, что у нас душ летний, и там вода уже холодная. Мальчишки говорят: «Девочки, нам все равно. Мы трое суток в дороге, нам уже без разницы, какая там вода». Мы взяли лесенку, налили горячей воды, несколько вёдер, чтобы разбавить холодную. И мальчишки, опять-таки  с того уголка, взяли нижнее белье, носки, футболки. Огромное спасибо и Свете, и Жене, что они этим занимаются. В армейском привале девочки работают до восьми вечера. А к девяти ездят в распределительный госпиталь. Туда ребята попадают всего на несколько часов после оказания первой помощи. А потом по сложности ранения ребят распределяют по госпиталям: кого-то в Симферополь, кого-то в Севастополь, кого-то ещё дальше. Вот  девчонки приезжают в девять вечера и в среднем работают до часу ночи. Как сестры милосердия, получается. В распределительном госпитале Медики там замечательные. Я своими глазами все видела. Там на самом деле люди с огромной буквы. Когда привозят мальчишек, с ними обращаются очень нежно, очень аккуратно, внимание - к каждому бойцу. То есть медперсонал занимался своей работой, причем на все сто процентов. А у нас была немного другая функция. Ребят привозили практически с самого передка. И у нас была задача мальчиков накормить, кого можно, после осмотра медиков. Кто-то сам кушал, кто-то кушать не мог, мы с ложечки кормили. Кого-то за руку подержать, с кем-то просто поговорить, кому-то постель поправить… Было очень сложно смотреть на ранения, увечья. Я, когда первый раз туда ехала,  очень переживала, потому что боюсь вида крови. У меня спросили: «Оль, ты сможешь?» Я говорю, не знаю, я ни разу этого не видела. Я не медик, у меня нет такого опыта. Тем более это не выздоравливающий человек, а человек, который только что получил ранение совсем недавно. Но, видимо, нервы мои уже закончились, потому что, когда я туда попала, уже некогда было думать о том, что боюсь  не боюсь, нравится мне это не нравится. Нужно было поддержать парней и нужно было работать. Некогда было капризничать. Я восприняла это все именно как свою работу. Потому что это надо тоже кому-то делать. Ни крови я не испугалась, ни страшных ранений. Единственное, курить больше начала. Очень сложно видеть парней совсем молоденьких  с обрубками рук, ног… Мне-то тяжело на эти ранения смотреть, а они не понимают, что с ними происходит. Ребята потерянные, напуганные, им больно. Но, как мне сказали, я очень хорошо действую на пацанов. Потому что, блин, не считаю нужным делать скорбное лицо или еще что-то в этом роде. То есть пока я бегала вокруг мальчишек, кого-то там по носу щелкнешь, кого-то по голове погладишь, кого-то за руку подержишь, с кем-то просто поговоришь. У меня парни улыбаться начинали. Они хотя бы понимали, что их никто не бросил, что они нужны, что их ждут. Конечно, я не запомнила всех, кто был, но часть ребят, которым я помогала именно в распределительном госпитале, мне кажется, они в памяти со мной на всю жизнь останутся. Потому что  каждый из них герой. Вообще каждый, неважно, по каким причинам там, как он туда попал. Если у меня получится, я туда еще планирую на новогодние каникулы ехать. Если бы, скажем, не жизненные обстоятельства в виде ипотеки и всего остального, я бы, скорее всего, осталась там, я бы не вернулась. Потому что такое ощущение, что сейчас я там больше нужна. Обед в армейском привале Вот пять дней я была у ребят и шесть дней работала на привале и в распределительном госпитале. Работают там в основном местные, несколько девочек. Одна приехала из Бурятии на два месяца именно в армейский привал помочь. Одна девочка, Катя, приезжает периодически раз в несколько месяцев из Краснодара на 2 - 3 недели именно в помощь. Потому что там на самом деле рук всегда не хватает. Там рады любой помощи, вплоть до того, что, если человек хочет приехать помочь, там готовы оплатить проезд. Там есть где жить, есть комната для волонтеров. Я не понимаю, почему армейский привал нигде не отметили, нигде о них никто ничего не рассказывает. Я очень хочу, чтобы как можно больше народа узнало именно о них, потому что делают работу они очень большую. Не всегда у них хватает средств закупить продукты. Люди, конечно, помогают, огромное им спасибо за это, и помогают очень много. Но если, например, денег на закупку продуктов недостаточно, то семья делает это за свой счет. Неважно, какая это сумма. Я просто немножко в растерянности: они занимаются таким большим делом, по большому счету кормят армию России, и никто нигде о них не знает. Я очень хочу, чтобы о них узнала как можно больше народу.  У нас же есть кулинарные техникумы, как было бы замечательно, если бы, например, на практику некоторых ребят туда отправляли. Естественно, по согласию. Когда бойцы в отпуск приезжают, я тоже с ними встречаюсь. Они как в другую реальность попадают. Там воды впритык, не то, чтобы постираться, попить впритык, потому что не всегда она бывает. А тут вроде как бы вообще другая жизнь, как будто попал на другую планету. Или вот идем мы с бойцом, а у него поведение какое-то странное. Я у него спросила: «Как ты погулял, отдохнул?» А он говорит, что никак, по привычке слушал небо. Я не знаю, как они там вообще держатся, потому что морально это тяжело выдержать. У нас же праздники бывают, и салюты запускают, и кучу денег просто в воздух, на которые можно было купить какие-то нужности именно для ребят. Я видела бойцов, которые здесь в мирной жизни были, и начался салют, они просто легли на землю. А я шла с бойцами, они на меня смотрят, говорят: «Ты чего не легла?» Я говорю: «Парни, я не могу, я в белом». Попыталась отшутиться, но на самом деле это очень невесело, что при любом шорохе парни либо приседают, либо просто ложатся на землю. Уже даже в гражданской жизни. Это очень страшно. Домой Ольга вернулась с подарком от бойцов - щенком То, что мы отправляем на фронт, - это, конечно, немаленькая помощь, но много чего парни покупают за свой счет, технику нанимают, чтобы копать блиндажи, обшивать их. И поэтому зарплаты-то, как люди считают, у них хорошие, только цены там другие. Продукты в несколько раз дороже. От того, что они зарабатывают, после трат на стройматериалы, на продукты, еще на что-то, в результате семьям, можно сказать, остается совсем-совсем немного. Там есть ребята, которые с самого начала воюют, но я не знаю ни одного, у которых не было ранения. Была история в распределительном госпитале… Лежал парень Андрюха, очень красивый, из Краснодарского края. Мальчишка прямо картинка. Он лежит, и у него одеяло было выше груди, только плечики торчали. Когда я с его соседом Илюхой разговаривала и пошутила, что ты, наверное, худеешь,  в модельный бизнес решил податься, он говорит: «Я бы тоже мог быть моделью». Я на него смотрю, говорю: «Мог бы, потому что ты очень красивый». А парень светлый, с такими круглыми большими голубыми глазами. На самом деле очень красивый парень. И он поворачивает лицо. А у него лицо, начиная от затылка и по нос, всё в мелких осколках. И я ему говорю: «Ой, Андрюха, ты не переживай. У тебя эти осколки все выйдут, всё хорошо будет, ничего у тебя не останется на лице, даже и заметно-то ничего не будет». Андрей вынимает руку из-под одеяла, а у него нет руки по локоть. И он на меня смотрит и спрашивает: «Оль, а у меня рука не отрастет?» Я стою и понимаю, что не могу молчать. Мне этого нельзя делать. На него смотрю с серьезным видом и говорю, что здесь вот на самом деле сложнее. Рука не отрастет. Но это не означает, что ты инвалид. Не смей себя жалеть. Люди живут и с одной рукой, и с одной ногой. А есть люди, которые без рук и без ног живут. У нас очень много типа здоровых людей, которые больше инвалиды, чем все мы вместе взятые. А  он сказал, что у него есть цель: у него есть мотоцикл, и он собирается на него сесть. Как только сделает протез, он на него обязательно сядет, на этот мотоцикл. Я думаю, что он не пропадет. Но я у него спросила, как получилось так, что он остался без руки? А это он рукой отбил дрон.  Андрей мог наклониться, но сзади него шли ребята. Если бы он этот дрон не отбил, ребята бы погибли. То есть парень, зная заведомо то, что он может погибнуть, какой там заряд, как это взрывается, он не наклонился. В рубашке родился. Самое меньшее, что с ним могло случиться, – руку потерял. И у нас сплошь и рядом такие ребята. И они все для меня герои. Фотографии предоставлены Ольгой Романовой. Фото на превью: Ольга Романова (в центре) на втором съезде волонтеров СВО Ульяновской области.