Миссия в Лондоне: Контр-адмирал Харламов, действуя «на земле», добывал сведения под носом британцев

Адмирал Николай Михайлович Харламов вошел в историю нашей страны, как крупный военно-морской деятель, флотоводец. Поступив на флот по комсомольскому призыву в 1922 году, он окончил военно-морское политическое училище, потом военно-морское училище им. М. В. Фрунзе.

Службу на Черноморском флоте начинал вахтенным офицером на эсминце «Дзержинский». Дослужился до начальника штаба ЧФ, стал контр-адмиралом.

В апреле 1941 года после окончания курсов высшего начальствующего состава Харламов возглавил управление боевой подготовки Военно-морского флота. В этой должности он и встретил войну. Готов был бить фашистов на любом из флотов. Но судьба нежданно-негаданно сделала крутой поворот.

Постановлением ГКО контр-адмирал Николай Харламов был включен в состав советской военной миссии под руководством генерала Филиппа Голикова и направлен в Великобританию. Уже будучи в Лондоне, он получил назначение военно-морским атташе при посольстве СССР в Великобритании.

В конце августа генерал Голиков возвратился в Москву. А задачи, поставленные Верховным Главнокомандующим, тяжким грузом легли на плечи Харламова.

Миссия должна была добиваться создания общего с англичанами фронта на севере Европы, высадки значительного контингента английских войск на севере Франции и организации боевых действий британских войск на Балканах.

Кроме стратегических направлений, таких, как открытие Второго фронта, военная миссия занималась непосредственно организацией английских поставок в СССР, проводкой союзных конвоев с грузами из британских в советские северные порты.

Все они - профессиональные разведчики

Наряду с решением этих проблем была у миссии и важнейшая традиционная задача — ведение разведки. В условиях войны разведывательные сведения, передаваемые в Центр из Лондона, были дороже золота.

Нацеленность на активный сбор сведений о фашистской Германии была характерна с первых дней пребывания советских представителей на британских островах. Об этом говорит состав миссии, утвержденный И. Сталиным.

Возглавил ее главный военный разведчик генерал-лейтенант Филипп Голиков.

Единственным офицером, кто не работал до этого в разведке, был контр-адмирал Николай Харламов.

«Предпочитал с ним дела не иметь»

Впрочем, даже не являясь профессиональным разведчиком, Николай Михайлович понимал всю важность разведывательной информации о фашистской Германии. Он занимался порученной работой вполне официально, на основе советско-английского соглашения, без использования агентурных методов.

Несмотря на соглашение и союзнические обязательства, получить сведения о гитлеровской Германии в британских разведслужбах было не просто, а порою, и невозможно.

«Я неоднократно заходил к начальнику разведки Имперского генерального штаба генералу Бриджу, — напишет в своих воспоминаниях Николай Михайлович, — Принимал он меня всякий раз любезно, усаживал в кресло и непрерывно улыбался. Но как только речь заходила о конкретных делах, лицо его принимало озабоченное выражение.

При этом жаловался на то, как трудно приходится английской разведывательной службе… Я предпочитал с ним дела не иметь.

Уже в первый год войны мы убедились, что наша страна располагает неисчерпаемым числом друзей. Не только среди англичан, но и среди эмигрантской колонии Лондона. С нами охотно делились информацией представители комитета национального освобождения «Свободная Франция», чехи, норвежцы, югославы".

Крепко мешали работе миссии и назначенные якобы, в помощь ей, так называемые, британские офицеры связи из управления разведки. Харламов называл их «опекунами», всякий раз заключая это слово в кавычки. Они сопровождали «миссионеров» в поездках по стране, при посещении оборонных предприятий, портов, кораблей.

«Опекуны» прекрасно говорили по-русски. Оказалось, все они бывшие наши эмигранты. Старшим этой группы назначили бригадного генерала Фейербресса. «Опекуны» всячески старались ограничить контакты советских «миссионеров» в британской столице. Доходило, порою, до абсурда. Генерал стал препятствовать взаимодействию главы советской миссии с представителями Армии США. Он заявил, что Харламов не имеет права общаться с американцами без разрешения военного ведомства Англии. Мол, миссия аккредитована при генштабе Великобритании.

Контр-адмирал Харламов сообщил об этом разговоре начальнику военной разведки, и предложил расширить права сотрудников советской военной миссии в Лондоне и снять формальные ограничения для контактов с американца­ми.

Вопрос решался на самом высоком уровне и был согласован МИДом СССР, Государственным департа­ментом США и британским Форин Оффисом.

На стол к Верховному

Несмотря на скрытое противодействие английских спецслужб, Харламов и его миссия работала весьма продуктивно. Николай Михайлович упорно налаживал отношения с большим кругом британских политиков, военных, государственных чиновников. Это помогало добывать ценные сведения о промышленном потенциале фашистской Германии, выпуске новой техники, о численности вражеских группировок на Восточном фронте. К примеру, за семь месяцев 1944 года из миссии поступило около 500 информационных сообщений.

Еженедельно английское военное ведомство устраивало брифинги военных дипломатов с представителями британской разведки. А дальше скупые, а порою, и вызывающие сомнения факты, которые приводили разведчики, Николай Михайлович уточнял, дополнял, проверял.

А проверять сведения, поставляемые британскими разведчиками, было крайне необходимо. Ибо, случалось, данные англичан устаревали даже в течении короткого времени. Так, в апреле 1944 года Центр сообщал в Лондон Харламову: «Сведения, полученные вами от англичан, являются ус­таревшими и ценности не представляют. Они уже посту­пали к нам от англичан и чехов». «Еще в апреле (1942 года) меня принял заместитель начальника Имперского генерального штаба генерал А. Най, — пишет в своей книге «Трудная миссия» адмирал Харламов. — Он сообщил, что английская разведка располагает достоверными данными о планах летней кампании Гитлера на Восточном фронте. Генерал выразил готовность передать эти сведения советскому командованию.

Сведения, переданные Наем, казались достаточно интересными. Из них явствовало, что Гитлер планировал нанести главный удар южнее Ливен, в междуречье Дона и Донца, в направлении Воронежа и Сталинграда. Указывалась примерная дата наступления — конец июня, количество соединений.

Первым желанием было поскорее передать данные в Москву. Но сведения нуждались в проверке. Французские, югославские, польские представители в Лондоне подтверждали данные англичан. Я отправил соответствующее донесение в Москву… Оно попало туда вовремя — за 1 месяц и 8 дней до начала наступления Гитлера на Воронеж".

«…Прошу проверить поступившие к нам сведения»

Разрабатывая план операции «Багратион», Ге­нштаб Красной армии поставил перед военной разведкой задачи по добыванию разведданных о группировке сил противостоящего противника, о его стратегических резер­вах. Начальник миссии и его сотрудники принимали самое активное участие в этой работе.

Материалы о состоянии германской экономики, оружии, военной технике контр-адмирал Хар­ламов получал в британском Министерстве экономичес­кой войны (МЭВ). Это министерство, на самом деле, было крупным аналитическим центром, объединяющим несколько тысяч сотрудников. Сюда стекались сведения, добываемые разведкой армии, авиации и флота. Собственно, возможностями этого центра и воспользовались адмирал Харламов и его сотрудники. И в ГРУ, накануне крупнейшей наступательной операции «Багратион», получили ценные сведения о работе военной промышленности Германии в первом полугодии 1944 года: производстве танков, самолетов, артиллерийских систем, боеприпасов.

Советские «миссионеры» получали и более конкретные, если можно так выразиться, «точечные» задания, касающиеся того или другого немецких корпусов, а то и дивизий.

К примеру, начальник военной разведки весной 1944 года требовал: «Проверить места дислокации штабов 1-го и 2-го танко­вых корпусов СС, 74-го армейского корпуса, а также переме­щение 25-го армейского корпуса в Понтиви и 64-го резервного корпуса в Бург…

Проследить убытие из Италии на Восточный фронт частей 26-й танко­вой дивизии, так как на нашем фронте отмечена боевая группа этой дивизии в составе четырех батальонов".

Часто приходилось выполнять и самые срочные задачи Главного разведывательного управления. В марте 1944 года Центр обращается к Харламову: «…Прошу проверить поступившие к нам сведения о срочной переброске резервов из Германии и Франции в район юго-восточнее Варшавы и установить: какие именно соединения и куда перебрасываются в указанный район; какие соединения германских войск уже прибыли в Польшу, когда, где они сосредоточены».

Надо отдать должное начальнику миссии, поставленные задачи были выполнены.

Николай Харламов возглавлял миссию более трех лет. 6 июня 1944 года он в числе нескольких советских офицеров на одном из британских военных кораблей принял участие в форсировании Ла-Манша в районе Нормандии и лично присутствовал при высадке англо-американских войск на французское побережье.

Харламов в тот день фактически спас крейсер «Маврикий». Когда немецкая береговая батарея открыла огонь, несколько снарядов легли рядом с британским крейсером. Харламов понял, что противник пристрелялся. И посоветовал контр-адмиралу Питерсону, находящемуся на корабле, изменить курс. Как только крейсер повернул, в 70 метрах от корабля был прилет немецкого снаряда…

После возвращения из зарубежной командировки Николай Харламов продолжал службу в Военно-морском флоте. Служил в Главном штабе ВМФ, командовал Балтийским флотом, работал военным специалистом по ВМС Китая.

В 1971 году адмирал Николай Харламов вышел в отставку.