Тайна одной фотографии
Миф о том, что товарищ Сталин любил всех советских детей, как и любой миф об этом человеке, нуждался в постоянном идеологическом напоминании. В 30-е годы таковыми были массовые в газетах фотографии вождя с детишками на руках. Обязательным медийным довеском к снимкам являлся и словесный мэм: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
То, что тов. Сталин после фотосессии передавал детишек с рук на руки родителям, тут же этими руками мог подписать уже самим родителям расстрельный приговор, в расчет, конечно, не бралось…
Девочка с мифическим детством
В конце 1936 года все советские газеты и журналы вышли с большой фотографией, на которой вождь почти с отеческой улыбкой держал на руках радостную девочку с букетом цветов. Конечно, подпись под снимком: «Спасибо за счастливое детство»…
Ребёнок, который обнимал небожителя, ещё не знал, что до окончания этого самого лично её «счастливого детства» ей судьба оставила ровно год. Звали ребёнка Геля Маркизова.
Отец Гели Ардан Маркизов, тогда ещё нарком земледелия Бурят-Монгольской АССР, герой гражданской войны, орденоносец, тоже об этом не знал, как, впрочем, и многие-многие другие советские наркомы. Наверное, если бы знал, то не стал бы 27 января 1936 года, собираясь на официальный приём в Кремле, брать с собой на это важное мероприятие и маленькую дочку.
Настояла мать девочки — Доминика, которая убедила мужа, что девочка со сложным полным именем Энгельсина обязана хоть раз в жизни воочию увидеть тов. Сталина! Отец, немного подумав, согласился: действительно, что такого, если маленькая дочь увидит и услышит «друга всех детей» Иосифа Виссарионовича? Тем более, затем с любовью к вождю расскажет об этом в школе! (Словесный сорняк «пиар», заполонивший сегодня нашу лексику, к счастью, в те советские годы людям был неведом…).
К поездке маленькую Гелю-Энгельсину готовили тщательно: специально сшили модную тогда среди детей «матроску», подобрали нарядные туфельки, мама лично в день приёма подобрала два шикарных букета: «Доченька, один — вот этот, вручи тов. Сталину! Другой подаришь тов. маршалу Ворошилову. Не перепутай!» Отец тем временем на удивление быстро решил вопрос с пропуском для ребёнка: ведь к тов. Сталину даже божья коровка без разрешения НКВД подлететь не могла! Пропуск оформили, и Ардан Маркизов с дочкой Гелей отбыли в Кремль.
«Коба, к тебе, кажется, особая гостья идёт…»
С этими словами маршал Ворошилов, имевший право обращаться к вождю на «ты», наклонился в президиуме к Сталину.
По коридору огромного зала, забыв даже переодеть бурятские валенки на красивые туфельки, с букетами в руках в сторону сцены споро семенила маленькая девчушка в нелепой для январской зимы «матроске». Картина для покорно-чопорного Кремля была столь неожиданной, что весь зал замер в оцепенении. Растерялись даже многочисленные охранники: а вдруг это специально подготовленная протоколом для товарищи Сталина приятная мизансцена? Попробуй тут вмешаться…
Геля тем временем уже вскарабкалась на сцену и двинулась к вождю. Что испытал в ту минуту её отец Ардан Маркизов, можно лишь с дрожью предполагать…
Сталин встал, поднял девочку на руки и поставил на стол президиума. Ребёнок от волнения, забыв наставления мамы, тут же оба букета вручил вождю (а может, они ей просто надоели? — авт.). Зал традиционно захлопал в ладоши! Партийные клакеры по инструкции и секундомером, конечно, прокричали «Товарищу Сталину — слава!» Выдержав паузу, необходимую для народной любви, обделённый букетом маршал Ворошилов объявил, что маленькая гостья из далёкой Бурят-Монголии сейчас произнесёт приветственную речь. Сплошной экспромт — тоже прибавивший отцу Гели ранней седины, тем не менее, прошёл более чем успешно: маленькая девочка, уцепившись за шею вождя, тут же выкрикнула традиционные слова любви от имени всех детей неведомой многим Бурят-Монгольской АССР к товарищу Сталину! После чего ребёнок… поцеловал вождя в щёку. Фотокоры защёлкали кадрами снимков, кинооператоры старательно крутили ручки камер, хроникеры чиркали ручками в блокнотах… Агитмашина заработала «на всю»!
Ко всему прочему, ещё один повод для небывалой сенсации неожиданно дала сама Геля, громко спросив вождя: «…А мне какой-нибудь подарок будет?» Тот усмехнулся и велел вынести девочке «дары Кремля»: патефон и дорогие золотые часы! На обоих подарках уже были сделаны и памятные гравировки с датой вручения: 27.01.1936 года. Если бы Геля, её отец Ардан и мама Доминика, настоявшая на этой поездке, знали, чем она вскоре обернётся для всей их семьи… Но нет, не знали. А если бы и знали, то, увы, ничего всё равно изменить уже не смогли бы: в том буреломе, который рубил тов. Сталин, летели «щепки» куда как более важные и номенклатурные! А тогда, как сейчас модно говорить даже среди политиков, семья Маркизовых «словила оглушительный хайп»!
В Бурятии их встретило всё партийное руководство с оркестром на перроне вокзала. Музыка. Цветы. Овации. Конечно — приветственные речи. Обязательно — и в адрес тов. Сталина! Крепче всех тряс руку отцу девочки глава местного НКВД Ткачёв. Через несколько дней отцу Ардану Маркизову вручили очередной орден Трудового Красного Знамени. За что? Наверное, за то, что на свет с его участием появилась такая правильная девочка? Подарки. Приёмы. В общем, жизнь «на всю катушку»!
Послевкусие от славы и успеха сказалось скорым и много печальнее, чем триумф…
«Ардан Маркизов? Вы арестованы!»
С такими словами ранним ноябрьским утром 1937 года в квартиру наркома земледелия вломились чекисты. Крепче всех руки ему заламывал сам глава местного НКВД Ткачёв, который, как выяснилось, и был инициатором всего уголовного дела.
Вчерашнего наркома и орденоносца и уже вчерашнего почти национального героя республики традиционно обвинили в создании… «панмонгольской террористической организации». Естественно, обвинили и в работе на японскую разведку (видимо, усомнившись в том, что даже искушённые судьи не смогут понять толком — что это за «панмонгольская организация»?)
Заодно по этому делу арестовали ещё более ста руководителей из состава Бурят-Монгольской АССР, тех самых, кто ещё недавно торжественно встречали на перроне и папу, и его маленькую дочь…
Скорое следствие. Обвинение в организации умышленного падежа колхозного бурят-монгольского скота. Лично Ардан Маркизов якобы отравил более 40 000 (!) голов молодых тёлок и бычков. В спешке не обратили внимание даже на то, что по материалам следствия нарком земледелия якобы лично исправно кормил скотину отравленным зерном даже в те дни, когда он истово хлопал в ладоши в Кремлёвском зале, глядя, как его маленькая Геля целует вождя.
Жена арестованного Доминика, врач по профессии, бросилась в инстанции: дескать, заступитесь, вы же знаете, что мой муж никакой не шпион и не враг, но… От неё уже шарахались как от «жены врага народа». Её письма в Москву оставались без ответа. Вчера без перерыва звонивший телефон нынче бесславно молчал. Отчуждение и ожидание большой беды пришли в дом Маркизовых.
И тогда супруга решила обратиться лично к тов. Сталину! Причём письмо с просьбой разобраться в явной несправедливости под её диктовку написала маленькая Геля, которая ещё недавно дарила «другу всех детей» букеты маминых цветов и наивно чмокала его в щёку. Так же наивно и мама, и дочь верили в то, что вождь, конечно, разберётся. К письму Доминика приложила судьбоносную фотографию Гели на руках Сталина: ведь тов. Сталин не только вождь, но и сам отец!
Вождь и отец «разобрался»: 13 июня 1938 года Ардана Маркизова расстреляли. Вместе с ним погибли и те, кто тоже якобы травили колхозный скот в Бурят-Монгольской АССР. Ну а далее — по трагичному сценарию 30-х годов: арест матери Гели, их вместе с дочкой и сыном Владленом (конечно, от «Владимир Ленин» — авт.) естественно вышвырнули и из квартиры с нехитрыми пожитками. Затем остатки семьи по решению суда выслали на вечное поселение в какое-то захолустье соседнего Туркменистана.
Там поднадзорная Доминика смогла устроиться то ли санитаркой, то ли фельдшером в какую-то больницу. Жили впроголодь, мать работала в две смены, дети росли самостоятельно. Единственным украшением съемной хибары была фотография на стене, где маленькая и счастливая Геля обнимает «друга всех детей» тов. Сталина. Как недавно это было! Как это было давно?
Дети за отцов всё же отвечают?
Традиции живучи и размножаемы, как инфекции: в декабре 1940 года мать Гели Доминику Маркизову нашли в помещении больницы убитой: какие-то злодеи нанесли ей несколько ножевых ранений. Вывод скорого следствия был так же дик и абсурден, как и приговор её мужу в травле скота: самоубийство (!). Якобы женщина не смогла справиться с мыслью о том, что жила и рожала от «врага народа»! М-да…
В этой беде относительно «повезло» лишь самой Геле и её брату Владлену: их смогла забрать к себе их тётя, жившая в Москве. Её муж, Сергей Дорбеев, служивший в то время в центральном аппарате НКВД (!), не побоялся принять в семью детей «врагов народа», что по меркам 30-х годов можно приравнять к отчаянному самопожертвованию! Более того, маленькой Геле сменили метрики, назвав её Энгельсиной Сергеевной Дорбеевой и, по сути, дав девочке возможность начать абсолютно новую жизнь! О том, чем рисковал сам её новый отец, сегодня можно лишь уверенно догадываться: конечно, своей и жены жизнями! Но, похоже, Сергей Дорбеев был из той когорты чекистов, которых начал воспитывать ещё сам Феликс Дзержинский! Честь ему за это…
P.S.
Жизнь после фотографии
После расстрела Ардана Маркизова перед редакциями центральной (да и региональной тоже) прессы возникла серьёзная проблема: что делать с фотографиями маленькой Гели на руках тов. Сталина? Традиционно вымарать её на всех снимках? Нереально: нужно изымать и уничтожать все тиражи газет и журналов Советского Союза! Заретушировать лишь девочку? Получится ещё опаснее: а кого же тогда держал на руках тов. Сталин? Не маршала же Ворошилова! А если при ретуши снимка художник невольно исказит и облик самого вождя? От этой мысли стыли даже чернила в редакционных чернильницах…
Выход нашли быстро: снимок оставили в первозданном виде, но… в подписи к нему вместо Гели Маркизовой значилось имя таджикской девочки Мамлакат Наханговой, которая, будучи юной школьницей, уже получила орден Ленина за сбор коробочек с хлопком! Когда и чему училась юная «хлопкоробка», и училась ли вообще, властей, конечно, не интересовало…