До конца мая в Дзержинском краеведческом музее будет длиться выставка заслуженного художника РФ Николая Юрьевича Бурдастова (1946–2015), приуроченная к 80-летию со дня его рождения.

Произведения, относящиеся к разным жанрам, раскрывают творческий путь незаурядного мастера на протяжении более 30 лет. Эта экспозиция – замечательный подарок тем, кто ценит в искусстве реалистическое мастерство, богатство смыслов, чистые, светлые эмоции.

Верность традициям

Для любителей искусства имя Николая Бурдастова не нуждается в представлении. Его произведения демонстрировались на десятках выставок в Дзержинске и Нижнем Новгороде, Москве и за рубежом, включая персональные. О художнике не раз рассказывали газеты «Дзержинец» и «Репортер…», репродукции работ публиковались в альбомах, каталогах и справочниках. В 2009 году был издан посвященный живописи Бурдастова альбом со вступительной статьей известного нижегородского журналиста Сергея Чуянова. Сейчас заботливыми хранителями наследия мастера являются его вдова и дочь, чьими стараниями устроена юбилейная экспозиция.

Выставка получила название «Голос русской души». Вряд ли удастся более кратко и поэтично, чем эта фраза С.П. Чуянова, определить сущность искусства Бурдастова – художника глубоко национального по мировоззрению и живописной манере. Его творчество продолжает реалистические традиции отечественной живописи и основывается на фундаментальных константах русской культуры.

В экспозицию вошли произведения, созданные от 1990-х годов до последних лет жизни художника, а также несколько более ранних работ. Завершенные полотна соседствуют с этюдами, демонстрирующими непрестанное и внимательное изучение им натуры. Пейзаж, портрет, натюрморт, бытовой жанр, сюжеты из истории православия – тематический репертуар мастера был очень широким. Пожалуй, на выставке только портрет представлен скромнее других жанров. У Бурдастова есть немало тщательно написанных портретов, но в данную экспозицию вошли в основном этюды, запечатлевшие жену, дочь, друзей-художников, и небольшой по размерам, но выразительный автопортрет.

Н.Ю. Бурдастов принадлежал к тем художникам, для кого творчество состоит не в спонтанных порывах вдохновения, а в регулярной работе. Он был истинным тружеником, вдумчивым и неспешным. Невозможно представить, чтобы он что-то сделал в искусстве небрежно, спустя рукава. Залогом этого стала пройденная им профессиональная школа. В Дзержинской ДХШ его наставниками были замечательные живописцы Вячеслав Ганьшин и Борис Синалеев. В дальнейшем Бурдастов окончил Горьковское художественное училище (1972) и художественный факультет ВГИКа (1978). Среди институтских преподавателей он особо выделял искусствоведа Николая Третьякова – знатока и почитателя древнерусского искусства, прививавшего студентам любовь к национальному наследию, приверженность реализму и оказавшего несомненное влияние на мировоззрение Бурдастова.

Мастерство художника продолжало совершенствоваться буквально до последних произведений. В работах начала и середины 1990-х годов нередко преобладал предельно сдержанный колорит, основанный на сочетании серых и коричневых оттенков («У Сретенского монастыря», 1990; «Первый снег», 1992). Со временем его живопись становилась все более сложной и богатой по цвету, насыщенной солнечным светом, более разнообразным и выразительным делался характер наложения мазков («И снова весна», 2009; «Март звенит», 2012). Наверное, не будет ошибкой утверждать, что само мировосприятие мастера прошло путь от сдержанных, строгих образов к большей эмоциональности, лиричности.

Искусство Бурдастова чуждо любой суеты. У художника нет работ на какие-либо злободневные темы. Его интересовала не современность, а те ценности, которые актуальны всегда: красота родной земли, жизнь человека в гармонии с окружающими миром, поэзия деревенского быта и простых вещей, православная духовность. Бытие людей и природы предстает на его полотнах в своих светлых, лирических проявлениях, за самыми незамысловатыми мотивами чувствуются значительные и высокие смыслы.

С верой в душе

Тему православия Н.Ю. Бурдастов раскрывает как в исторических сюжетах, так и в бытовых сценах. Святого Варнаву Ветлужского он изобразил за работой: поселившийся в безлюдной местности пустынник срубил себе келью и собирается установить поклонный крест («Монах Варнава Ветлужский», 1996). С высокого холма открывается вид на делающую поворот реку и простирающиеся до горизонта леса. Светлое небо, голубеющая даль, золотисто-желтые и коричневые оттенки древесины образуют очень красивое сочетание. Монашеский удел показан не как что-то исключительное, а как каждодневный труд, уединение, жизнь посреди природы.

Сюжет картины «Явление образа Богородицы Авраамию Галичскому на Чудском озере» (2012) взят из жития святого, жившего в XIV столетии и бывшего учеником Сергия Радонежского. Согласно легенде, на берегу Галичского озера (в старину иногда именовавшегося Чудским) Авраамий обрел икону Богоматери с Младенцем. На этом месте он построил часовню и впоследствии основал монастырь. Изображая чудесное событие, художник избегает мистики и нарочитой экзальтации. Монах с иконой в руках пристает на лодке к берегу. Его поза и лицо выражают спокойную и благоговейную сосредоточенность. Природа своим ликованием словно приветствует совершившееся чудо: белоснежные чайки кружат над святым, из-за облаков льется ослепительный свет, в лучах которого искрится гладь озера.

Монашество у Бурдастова – это не суровая аскеза и уход от мира, а созерцательный образ жизни, ведущий к душевной чистоте. Богатством и тонкостью оттенков цвета запоминается картина «Источник» (2008). Старик-монах стоит, опираясь на посох, и слушает журчание родника. Вокруг – нежный, залитый светом весенний пейзаж с еще не сошедшим полностью снегом, цветущей вербой, солнечными бликами на траве и камнях. Образ, проникнутый умиротворенной тишиной, полон философских размышлений: вечное обновление природы и поздняя пора человеческой жизни, ход времени и принятие жизни такой, какая она есть.

Красота земного мира

Понятие духовности несводимо только к религиозным воззрениям. Оно гораздо шире и в искусстве предполагает дар художника обнаруживать эстетические и этические смыслы бытия, видеть глубже, чем лишь внешне достоверная передача реальности. Таковы произведения Николая Бурдастова в бытовом жанре.

В их основе всегда лежит не столько сочинение сюжета, сколько максимально тесная связь с натурными впечатлениями. Например, еще в 1989 году был сделан этюд «Двор» (он опубликован в упомянутом выше альбоме). Крупным планом показан сарай, через раскрытые двери которого видны золотистые связки луковиц, а на траве перед строением горделиво стоит петух. Спустя долгое время этот мотив повторен в картине «Бабье лето» (2011). Автор добавил фигуру женщины, прикрывающей ладонью глаза от солнечного света, и немного отодвинул сарай в глубину, чтобы был виден пейзаж деревенской окраины. Изменился также колорит, ярче стало освещение. Этюд превратился в поэтичную картину ранней осени.

Однофигурную композицию представляет собой и «Новый ковчег» (2010). Холодным весенним днем мужчина собирается смолить новую лодку. Время здесь течет неторопливо и наполнено ежедневным трудом. Дальний берег озера едва виден. Композиционное решение подчеркнуто спокойно, основано на горизонталях лежащей лодки, навеса, крыши дома.

В бытовых сюжетах художник избегает активного действия и показывает не столько ситуацию, сколько состояние персонажей и окружающей их природы. Его совершенно не привлекает современная городская жизнь. Точно так же в пейзаже он предпочитает сельские ландшафты и если обращается к архитектурным мотивам, то это старинные храмы и тихие улицы провинциального города, как в произведениях, изображающих виды сохранившего свой исторический облик Гороховца.

Большинство пейзажей Бурдастова наполнены светом. В «Вечере на старой плотине» (2010) нежно-голубое, в легких облачках небо составляет контраст плотной листве деревьев и темной воде. Свет падает сбоку и оставляет первый план в тени, искрится бликами на струящемся через плотину потоке.

В холсте «Зеленая рожь» (2009) заниженная линия горизонта подчеркивает простор расстилающегося до горизонта поля. Две трети картинной поверхности занимает небо, на котором торжественно замерли величественные кучевые облака, чьи тени падают на поверхность земли. Изгиб тропинки приглашает нас пройтись краем поля. Земля и небо словно смотрят друг на друга, отчего в этом образе удивительно сочетаются величаво-поэтическое и обыденное.

Иногда настоящей жемчужиной оказывается работа, на первый взгляд мало примечательная. Таков пейзаж «К вечеру» (1995). Уединенный дом на берегу озерка, занятый работой во дворе хозяин, теплое весеннее солнце. Гармонично согласованные неброские оттенки передают прозрачность воздуха и просыпающегося после зимы леса, и такая же незамутненная чистота свойственна выраженному художником лирическому чувству.

В одной из витрин выставлено несколько небольших этюдов, сделанных во время поездки в Испанию. Н.Ю. Бурдастов находил внутреннее родство испанской и русской школ живописи, столь далеких и географически, и по социально-культурным традициям. Его мысль такова: старым испанским мастерам было важно не блеснуть эффектным приемом ради него самого, а донести до зрителей определенные идеи, смыслы образов. Такое же особо серьезное отношение к творчеству присуще русским художникам XVIII–XIX столетий. Не случайно Илья Репин, Василий Суриков, Иван Крамской проявляли большой интерес к испанской живописи эпохи Веласкеса.

Богатство образного содержания присуще пейзажу «Август. Дожди» (2014). Его мотив тоже несложен: крупным планом показанный мост, по которому движется телега, село и высокие деревья на другом берегу. Главное событие разворачивается в небе. Ливень уходит в сторону, внезапно выглянуло яркое солнце. Даже ненастье выглядит у Бурдастова подлинной благодатью. Свет и тень не борются друг с другом, а гармонично сосуществуют. Прекрасно все: и незамысловатый сельский вид, и стена дождя, и нависшие тучи, и торжествующее солнце. Художник бережно и убедительно раскрывает эту красоту для зрителей.

Сергей АКИМОВ, кандидат искусствоведения.