Женщины российского виноделия — о том, почему их мало и как им удается создать женский почерк

Женщины-виноделы рассказали «Снобу» о своей работе, трудностях и о том, от чего приходится отказываться ради хорошего вина.

Кира Ефимова

Винодел Le K2

Вина Киры занимают высокие места в профессиональных рейтингах. Они хорошо передают терруар горного Крыма и нравятся женщинам. Но ради любимого дела Кире пришлось отказаться от привычных для женщин вещей, например, украшений.

Я училась в Калифорнии, затем во Франции, заканчивала магистратуру в Лондоне и еще какое-то время жила в Сан-Паулу. Интересно, что везде русских помнили по былой славе: полету Гагарина в космос и другим историческим событиям. Однако мне очень хотелось, чтобы Россию знали по новым достижениям — например, в виноделии.

Я очень много ездила по Европе. Смотрела земли во Франции. Но когда я приехала в Крым, то увидела местный известняк. Он очень высоко ценится виноделами в Шампани и Бургундии и хорошо влияет на виноград. Увидев этот известняк, я поняла, что в Крыму можно делать хорошие вина.

Однако у меня не было спонсоров и нескончаемых финансов для винодельни. Поэтому было очень трудно — до первого урожая деньги почти закончились, и было достаточно сложно выживать с действующим хозяйством, маленьким сыном и няней.

Я считаю, что винодел в России должен быть стойким. В моей профессии очень много сложностей. Если во Франции и Италии виноградники старые, то в России почти всегда молодые — сделать хорошее вино сложнее. Во Франции и Италии виноделием часто занимаются династии, а у нас люди начинают с нуля. Организуя свой бизнес, ты оказываешься в «зеленых джунглях»: нужно что-то выкорчевать, что-то привезти и подготовить землю. Затем встает вопрос о том, как провести электричество, потому что без него работать нельзя.

Это только кажется, что легко посадить виноградник. На самом деле надо выбрать интересный тебе терруар и правильные сорта для него, ведь с ними винодел будет работать ближайшие 50 лет.

С самого начала работы я стремилась, чтобы мои вина отражали терруар горного Крыма. И мне это удалось. Винодельня Le K2 — одна из самых высоких на полуострове. А это значит, что на ней, как и в любых горах, большие суточные перепады температур. На высоте солнечные лучи воздействуют на виноград более интенсивно, чем на низких участках. Воздействие лучей приводит к тому, что у ягод утолщается кожица, в которой содержатся танины, антоцианы и фенольные вещества — все они влияют на тело вина (плотность, вязкость, тягучесть и другие качества напитка, которые ощущаются после глотка. — Прим. ред.). Такие вина получаются структурными, но одновременно свежими и кислотными, что дает им длительный потенциал развития в бутылке.

Я очень люблю работать с «шардоне». Это пластичный сорт. Он имеет огромную палитру возможностей для виноделия, но при этом настолько нежный, что его почки часто съедает жучок. Хотя вина из него получаются очень элегантными. Еще мне нравится, как показывает себя «сира» в терруаре. Вина из нее напоминают сиру с Роны — они достаточно мощные и концентрированные.

Я не могу выпустить вино, которое, как я считаю, не оправдывает мои ожидания и не оправдывает ожидания публики. Поэтому я много работаю и мне приходится себя ограничивать как женщине. Однажды я потеряла дорогие очки и хотела купить новые, но, пересчитав деньги, поняла, что столько же стоит КАМАЗ щебня. В какой-то момент я перестала покупать сумочки и украшения. Для меня самое большое украшение — это хорошие бочки, в которых можно делать вино.

Анна Исламова

Директор по качеству, «Дербент Вино»

Анна долгое время делала игристые вина, которые специалисты называют российскими аналогами просекко. Ее винодельня выпускает большие объемы, ошибки в работе с которыми могут привести к браку целого тиража. Поэтому Анна часто работает без выходных. Однако муж ее понимает и поддерживает — раньше он делал коньяк.

В России многие считают, что за плечами мужчины должна стоять женщина, которая поддерживает его, создавая домашний уют. В моей семье не так — в сезон переработки винограда я не жена, не мать и не дочь. В это время я только винодел — каждый год на протяжении полутора месяцев меня почти не бывает дома.

Я начинала карьеру с оператора цеха приемки винограда. Грубо говоря, нажимала кнопки в цеху. Было очень страшно и волнительно — вдруг сделаю что-то не так. Спустя время я пришла работать в «Дербент Вино» главным шампанистом. В 2018 году у нас была цель — создать качественное и интересное игристое, доступное любому потребителю. Мы его сделали, и критики с потребителями начали сравнивать его с просекко. Я совсем не против такого сравнения, но мне важно показать, что наше вино особенное, ведь в Дербенте уникальный терруар, и многие известные сорта винограда дают в нем интересные результаты. Скажем, сорт «шардоне» в нашем климате более цветочный, чем во Франции, и имеет больше нот экзотических фруктов.

Сейчас я контролирую производство на всех этапах — от приемки винограда до проверки бутылок и розлива в них вина. Производство большое, поэтому для такой работы нужна 100-процентная самоотдача — вовлеченность 24/7. Ведь объемы значительные, и ошибаться нельзя. Например, в вино может попасть лишняя микрофлора, и оно испортится. Еще необходима стрессоустойчивость, потому что надо быстро принимать решения и сразу их реализовывать. Нужны силы, потому что на дегустациях приходится пробовать по 20–30 образцов, а производство настолько большое, что ежедневно приходится делать тысячи шагов. Я замеряла на шагомере.

Ксения Богданова

Главный агроном Château de Talu

Ксения — специалист винодельни, о которой многие любители вина не знают. Она работает на виноградниках, следит за погодой и спасает ягоды от болезней. Ошибка Ксении может привести к тому, что винодел не получит нужного урожая и не сделает вино. В 2025 году три образца вина, созданные при участии Ксении, получили награды на международном конкурсе в Израиле.

Хорошее вино невозможно сделать без хорошего урожая. За него я и отвечаю.

В Геленджике дуют суховеи, случаются затяжные дожди и бывает засуха — любое из этих погодных явлений может негативно повлиять на баланс в винограде, что в конечном итоге скажется на вине. Чтобы этого не случилось, мы с командой помогаем нашему винограду адаптироваться к погодным условиям и правильно развиваться. Например, сажаем защитные лесополосы (от ветра) и корректируем питание лоз.

Я выросла в Геленджике и получила образование агронома. Мне очень нравится эта профессия, потому что в ней можно оценить результаты своей работы визуально — смотреть на то, что я посадила. Когда мне предложили стать главным агрономом винодельни, я поняла, что еще интереснее оценивать результаты работы еще двумя способами — на вкус и аромат.

Вина из нашего винограда, с которым я работала, получили в этом году премию конкурса TerraVino в Израиле. Среди них — «Руж» и «Мерло» из коллекции «Небо». Когда им дали награду, я испытала невероятное чувство гордости за свою команду, причастную к этому огромному винодельческому процессу.

Вероятно, новые вина тоже оценят. В 2024 году были очень сложные погодные условия. В регионе долго держалась аномально высокая температура по сравнению с предыдущими годами. Почти не было дождей. Поэтому урожай был небольшим, и его собрали рано. Но невысокая урожайность создает хорошие условия для развития ароматики. А это значит, что вина этого года будут очень насыщенными и ароматными.

Ирина Богович

Винодел Bogovich Wine & Vineyard

Ирина пришла в виноделие случайно, однако занялась им настолько серьезно, что периодически работает без выходных. Ей удалось создать свой почерк, который проявляется в винах. Но пришлось отказаться от семьи.

Я много ездила в Крым, полюбила это место, захотела открыть в Крыму винный бар, но затем решила, что хочу делать вино сама. Пошла стажироваться у винодела Павла Швеца, а потом поехала учиться в Бургундию, где преподают одни из лучших энологов в мире. Во Франции женщин-виноделов гораздо больше, чем в России. Вероятно, в России их мало потому, что работать виноделом у нас непросто. Женщине тяжело поднимать тяжести, а приходится носить, например, ящики с бутылками и виноградом (во Франции их носят женщины). Винодел часто отсутствует дома, периодически уезжает в командировки, ходит на дегустации и презентации, с которых почти всегда возвращается за полночь. Наконец, женщину-винодела всегда окружает большое количество мужчин, а не каждый муж воспринимает это положительно. Уже работая виноделом, я развелась.

Мне кажется, что у российских женщин-виноделов есть свой почерк. Они стремятся делать свои вина более элегантными и легкими, кропотливо работают над ними. Как бы это странно ни прозвучало по отношению к вину, однкао оно отражает не только пол винодела, но и его характер. Например, я возила свои оранжи в Грузию — на родину оранжевых вин. В этой стране много таких «мясистых» оранжей, а у меня получаются элегантные, со звонкой кислотностью. И в Грузии мне сказали, что переживать не надо — это просто моя особенность. Постепенно я перешла на органическое виноделие — то есть не использую в работе химию. Органические вина всегда имеют индивидуальность, которая часто стирается в неорганическом виноделии.

Я очень люблю работать с сортом «пино нуар». Он самый пластичный и вариативный — я успела сделать шесть разных вин, среди которых красное легкое, красное насыщенное, тихое розе и игристый блан-де-нуар.

Иногда я работаю семь дней в неделю с восьми утра до полуночи. И, конечно, порой у меня наступает выгорание. После очередных новогодних праздников я решила уехать отдыхать и отключила все средства связи. И вернулась к работе другим человеком. Без отдыха в российском виноделии никак.

Подготовил Алексей Синяков