Масштабное геополитическое противостояние: как Российская империя расширила свои границы по Гюлистанскому договору
210 лет назад был подписан Гюлистанский мирный договор между Россией и Персией, завершивший девятилетнюю войну. Согласно этому международно-правовому документу, в состав Российской империи были включены обширные территории на Кавказе, жители которых, по словам историков, приветствовали приход лояльного и доброжелательного сюзерена. При этом расширение границ России вызывало сильное раздражение у британских политических элит, которые видели в этом процессе потенциальную угрозу для своего господства в Южной Азии.
24 октября 1813 года был подписан Гюлистанский мирный договор, завершивший девятилетнюю войну между Россией и Персией. Этот документ закрепил переход в состав России обширных территорий на Кавказе. Кроме того, Санкт-Петербург получил и другие преференции, в том числе исключительное право иметь военный флот на Каспийском море.
«Сложная политическая игра»
Истоки российско-персидского противостояния начала XIX века тесно связаны с историей Грузии, распавшейся ещё в XVI столетии на несколько небольших феодальных государств, которые постоянно подвергались нападениям со стороны Османской империи, Персии и их вассалов. По словам историков, христианское население Закавказья неоднократно обращалось за помощью к России, однако на протяжении столетий Кавказ был отделён от русских территорий широкой полосой земель, связанных с Крымским ханством и Османской империей. Продвинуться на Кавказе смог царь Пётр I, однако после его смерти Санкт-Петербург утратил влияние в регионе.
Только победы российской армии в конце XVIII века позволили России передвинуть границу и начать оказывать постоянную помощь народам Закавказья. Население Грузии смогло добиться сначала протектората со стороны Екатерины II, а затем и присоединения этих земель к России Павлом I и Александром I. Таким образом, Россия получила общую границу с феодальными образованиями, которые персидские власти считали своей зоной интересов. В 1804 году российские войска под командованием генерала Павла Цицианова заняли территорию Гянджинского ханства, находившегося в вассальной зависимости от Персии. Это послужило непосредственной причиной для полномасштабной войны.
В мае 1804 года правитель Персии Фетх-Али-шах потребовал от официального Санкт-Петербурга вывести войска с Закавказья, а в июне начал против России военные действия. Как отмечают историки, персидская армия в несколько раз превосходила по численности российскую группировку на Кавказе, однако существенно уступала ей в организации и боевой выучке. Уже в июне—июле 1804-го русские войска под командованием Цицианова нанесли два крупных поражения шахским войскам, однако из-за отсутствия осадной артиллерии не смогли взять Эривань (современный Ереван) и вынуждены были временно отступить.
В 1805 году шахские войска попытались перейти в наступление, но были отброшены русской армией. Цицианов дипломатическим путём склонил к принятию российского подданства население Карабахского, Шекинского и Ширванского ханств, а также Шурагельского султанатства. Затем Цицианов со своим корпусом двинулся к Баку, но 20 февраля 1806 года во время переговоров о сдаче города был предательски убит.
Командование российскими войсками на Кавказе перешло к генералу Ивану Гудовичу. Он взял штурмом Баку, разгромил шахскую армию, занял территорию Дербентского, Бакинского и Кубинского ханств. Кроме того, Гудович при помощи энергичных управленческих мер остановил на Кавказе эпидемию чумы, что существенно укрепило авторитет России среди местных жителей.
«Положение России было осложнено тем, что в начале XIX века ей пришлось участвовать в Наполеоновских войнах, а также воевать с Османской империей и Швецией. На фоне этих масштабных конфликтов с огромными политическими ставками закавказский театр боевых действий был для Санкт-Петербурга второстепенным, и на нём могли держать всего несколько тысяч русских солдат. Персия же могла без труда выставить против них войска, насчитывавшие десятки тысяч военных», — рассказал в разговоре с RT профессор МПГУ Виталий Захаров.
При этом персидские власти осознавали всю сложность внешнеполитического положения Российской империи и активно пытались использовать этот фактор в своих целях.
«Персия развернула сложную политическую игру, стараясь найти союзников из числа тех держав, которые представляли угрозу для России. Поэтому, в зависимости от конфигурации союзов во время Наполеоновских войн, она сближалась то с Францией, то с Великобританией», — отметила в беседе с RT эксперт центра Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН Ирина Фёдорова.
«Возможность для развития»
Начавшаяся в 1806 году Русско-турецкая война подтолкнула Россию к заключению временного перемирия и переговорам с Персией. Однако шах не был готов к принципиальным уступкам и к устойчивому миру. По словам историков, уже весной 1807 года Персия вступила в антироссийский союз с Францией, а после подписания Тильзитского мира заключила направленный против Санкт-Петербурга договор с Великобританией.
«Любая активность России на Кавказе и в Средней Азии раздражала Лондон. Для британских монархов Индия была главной жемчужиной в их короне, и поэтому они выступали против любого продвижения России в юго-восточном направлении. В Персии они видели буфер, прикрывавший их колонии в Южной Азии», — рассказал в интервью RT военный историк Алексей Шишов.
Британцы считали целесообразным максимально дестабилизировать южные границы России и, в частности, ослабить влияние Санкт-Петербурга на Кавказе, отмечают специалисты.
«Поддержку Великобританией действий Персии против России в начале XIX века часто считают началом так называемой «Большой игры» — масштабного геополитического противостояния между Лондоном и Санкт-Петербургом, растянувшегося на столетие», — сказал Виталий Захаров.
В 1808 году боевые действия между персидскими и российскими войсками снова приняли ожесточённый характер. Русские силы заняли Нахичевань и Эчмиадзин, но снова не смогли взять Эривань. Гудович из-за тяжёлой болезни вскоре был вынужден покинуть Кавказ. На посту командующего его сменил Александр Тормасов, который смог пресечь очередную попытку персидского наступления.
В 1810 году российский офицер Пётр Котляревский во главе малочисленного отряда взял крепость Мигри, гарнизон которой составлял около 2 тыс. человек, а затем разгромил персов на переправе через реку Аракс.
После нападения Наполеона на Россию в 1812 году Персия, попытавшись воспользоваться ситуацией, перешла в масштабное наступление и захватила крепость Ленкорань.
31 октября 1812 года Пётр Котляревский, возглавлявший двухтысячный отряд с шестью пушками, разгромил в Асландузском сражении более чем десятикратно превосходившие по численности персидские войска, а в начале 1813 года овладел крепостью Ленкорань.
«Солдатам и офицерам Котляревского удалось буквально сделать невозможное, разгромив в наступлении многократно превосходившие силы врага. Эти события и определили исход войны», — говорит Захаров.
Вскоре начались долгие и напряжённые переговоры, завершившиеся подписанием 24 октября 1813 года мирного договора в урочище Гюлистан в Карабахе. Свои подписи под ним поставили российский генерал Николай Ртищев и советник тайных дел персидского двора Мирза Абул-Хасан-хан. Согласно документу, Персия признавала переход к Российской империи Дагестана, Картли, Кахетии, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии, а также части Армении и Азербайджана, включая территорию Бакинского, Карабахского, Дербентского, Гянджинского и некоторых других ханств. Россия получила исключительное право держать флот на Каспийском море. Персия возвращала России всех пленных. Купцы из обеих стран получили право свободной торговли на территории другой стороны. В дальнейшем Персия под влиянием Великобритании стала настаивать на пересмотре условий Гюлистанского договора, что привело к новой войне.
«Население небольших кавказских государств приветствовало приход доброжелательного и лояльного сюзерена в лице Российской империи. Разрозненные территориальные образования, ранее жившие под постоянной военной угрозой со стороны соседей, получили возможность для социально-экономического развития», — подытожила Ирина Фёдорова.