Евграф Савельев

Тмутаракань киевских летописей X-XI в. у Константина Багрянородного названа Таматархой, что представляется правильней, так как название это произошло от г. Томи и тарх, или торг. Рядом с этим Константин употребляет и упрощенное название „Матарха”. В средневековых еврейских надписях встречается „Матерка”, у Нубийского географа —„Метреха”, у арабов и генуэзцев — „Матерха”, у Рубруквиса — „Матрига” и „Матерха”, на итальянских картах ХІV и XV в. „Матрека” и „Матрага”.

В 1170 г. греческий император Мануил дал Венеции разрешение на торговлю с городами „Росией” и „Матархой”. На карте Эдризи, составленной выдающимся арабским географом в половине XII в., недалеко от устьев Дона, названного у него Русской рекой, помещен г. Росия, на восток от него — Матарха, близ которой впадает р. Сакир (Сак-ир), т. е. река Саков, считаемая очень многими критиками за Кубань. К юго-востоку от р. Сакира — Белая Кумания и Черная Кумания, а к востоку Хазария и Алания. На карте 2-й половины XV в. Бенниказы на месте Миусского лимана помещен „Русский залив”, на северной стороне моря — порт Ризаво, а в устьях Дона г. Тана и Cassar degli Rossi. На месте нынешнего Темрюка — Матрига.

Саркел — царская крепость — был построен в половине IX в. греками по просьбе хазарского царя, на гарнизон в 300 человек, для защиты от печенегов, кочевавших в то время в волжских степях, близ Переволоки.

В Ипатовской летописи под 1170 г. говорится о путях Соляном и Залозном. Проф. Брун в статье, помещенной в записках Одесского общества, т. V, „Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море”, говорит, что пути эти шли от Днепра к соляным озерам Перекопским, Геническим и Бердянским по р.р. Калмиусу и Миусу. По этой дороги днепровская Русь, а потом запорожцы ходили в Азовское море и чрез Керченский пролив — в Черное. От Миуса, на возвратном пути, они около мили шли волоком до р. Волчьи Воды, а потом спускались в р. Самару, приток Днепра. Эти реки, по обилию лесов, в то время были судоходны. Вот почему на карте Бенникаты Миусский лиман назван Русским. Этим же путем Тмутараканская Русь сообщалась с днепровской.

Христианство в Приазовье, как сказано выше, стало распространяться с первых веков нашей эры. Апостол Андрей, после вознесения Христа, посетил приморские страны Понта. Чрез Крестовый перевал (на Военно-Грузинской дороге) он пошел в страну Джигетию, (область р. Кубани), потом в Готию и Тавроскифию (Крым), был на Боспоре, где ныне Керчь, и даже на Днепре. Ученик его Симон Зилот, по прозванию Каконит, оставшись устроить новую паству, принял мученический венец на восточном берегу Черного моря, где ныне Ново-Афонский монастырь.

Апостольская проповедь в странах Приазовья пустила глубокие корни. При Юстиниане І-м (527-565) христианство на восточном побережье Черного и Азовского морей делается господствующим, появляются новые города с храмами и монастырями под прикрытием сильных крепостей. У приазовских народов богослужение совершается на их собственном языке. Об этом говорят Иоанн Златоуст (IV в.) и современник его Блаженый Иероним: „Гунны изучают псалтырь, хладная скифия проникается пламенем истинной веры, рать белокурых Гетов носит с собою походные церкви”. С IV же века в Приазовье учреждается особая епископия, а потом и архиепископская кафедра. В XIII в., судя по известиям греческого историка Георгия Кодина, архиепископ Чигии возвышен в сан митрополита.

В уставе греческого императора Льва Философа (886-911 г.) „О чине митрополичьих церквей, подлежащих ведению патриарха Константинопольского”, на 60 месте названа церковь Русская, а следующая за ней церковь Аланская. В числе архиепископий на 29 месте Боспор и на 39-м Метраха (Тмутаракань), рядом с Готией, Судгией и Фулой (города в Крыму). Русская церковь, упоминаемая на 60-м месте, не могла быть Киевской, т. к. ни в одном из актов времен Олега не говорится о крещеной Руси, а отдельные случаи обращения в христианство днепровских Руссов не могли дать повода ставить эту церковь именно на Днепре; договор Олега с греками также молчит о христианской Руси, между тем как летописи времен Игоря и его договор с греками ясно говорит, что христиан Руссов приводили к присяге в церкви св. Ильи, находившейся в Казарском конце города Киева. Следовательно, Русская и Аланская церкви, указанные в уставе Льва Философа, были в Приазовье, и город Россия, отмеченный на древних картах в устьях Дона, служил местопребыванием церковного владыки.

Древние историки смутно упоминают еще об аланской крепости, стоявшей где-то близ устьев Дона, называя эту крепость Ас Кала, т. е. крепость народа Ас.

С ХІ в. в той местности делается известным город Азов, называемый итальянцами по прежнему, даже и в XIV в., Таной. Некоторые арабские историки, а потом и турки, этот город называли: Адзак, Ассак, Казава, Казова, Хазова и Казак, т. е. город народа Азов-Саков, Казаков.

Что православное русское население на месте нынешнего Азова существовало раньше XI в. и даже раньше X и IX, можно судить по нижеследующим данным. В Азове издревле существовал православный храм во имя Иоанна Предтечи, который, по старинному преданию казаков XVII в., считался покровителем этого города. Как план этого храма, представлявший в первоначальном своем виде простой квадрат, так и церковная утварь, небольшой колокол в виде широкого конуса, а в особенности храмовая икона, помеченная при ее написании датой 637 г., ясно свидетельствуют о том, что постройка этого храма относится к VI-VІІ в. Планы древних церквей в виде простого квадрата и теперь видны на остатках развалин храмов во многих местах

В 1889 г. в Азове была найдена намогильная мраморная плита венецианского консула „в Тане и во всей Хазарии” Иакова Карнаро, ныне хранящаяся в Донском музее и относящаяся, судя по надписи на ней, к 1302 г. Таной с XII в. владели венецианцы, потом генуэзцы, то те и другие, попеременно, имея там свои торговые склады Крыма и Абхазии. Так строились храмы в веке Юстиниана, т. е. в VІ в. и ближайших за ним. С некоторыми изменениями квадратного плана и фасада древневизантийский стиль был в XI-XIII в.в. занесен и в Росcию.

Хазары имели правильное гражданское устройство и построили в пределах своих владений много укрепленных городов, следы от которых сохранились и до настоящего времени.

Из них по летописным сказаниям известны: Осенев, Сугров, Шуракан, Руком, Балин, Чевшлюев, Итиль или Атель, на Волге, Мажар на р. Куме, близ села Прасковеи, Ставропольской губернии, Беловежа, который некоторые почему-то смешивают с крепостью Саркел, Ахас или Аказ (Белый или свободный город народа Аз), просуществовавший до конца XIV в. и др.

Города Балин, Сугров и Чевшлюев были в окрестностях Дона; население их состояло из народа Ясов или Асов. Мажар или Маджар, на р. Куме, при впадении в нее р. Буйволы, судя по развалинам и найденным при раскопках предметам, был большой торговый город с фабриками и заводами, садами, громадным водопроводом, башнями и христианскими храмами. В 1837 г. найдены развалины древней церкви, церковные кресты, масса медной посуды, босфорские, хазарские, персидские, арабские и татарские монеты и целые горшки (в кургане около села Покойного) с айданчиками.

Арабские историки Маджары называют хазарским городом, а некоторые даже столицей Хазарии. Самое название Мажары (древнее Мас-ары — Великие ары) арабы переделали в Маджары, от маджус — неверные, язычники и ары — арийцы, из страны Арии.

В Дербентской летописи VIII в. и в нашей под 1319 годом, по поводу убиения в Орде князя Михаила Тверского, Донские казаки, после знаменитого „Азовскoго сиденья”, в 1643 г. вывезли из Предтеченского собора г. Азова всю церковную утварь, иконы и колокол. Древняя икона Иоанна Предтечи с датой-637 г., колокол и некоторые другие вещи хранятся в Донецком монастыре, Воронежской губ., Богучарского уезда, принадлежавшим до 1708 г. казакам, остальная утварь оставлена в Старочеркасском соборе. Планы древнегреческих церквей исследованы академиком Ознобишиным в 70-х годах прошлого столетия.

Город Маджар был значительным и торговым. Он был разрушен Тамерланом в конце ХІV в. Некоторые историки стараются связать название этого города с кочевым народом Мадьяры, проходившем по нашим летописям, на запад в 888-898 г.г., а потом разорившем Паннонию (Шлоссер. Немецк. истор., т. II стр. 483, 484 и 510). Эти полудикие кочевники могли быть только подданными хазарских Маджар, но не могли быть основателями города.

Город Ахас, по описанию Герберштейна, бывшего в России в начале XVI в., находился в 4-х днях пути выше по Дону от Азова, Донец же впадает в Дон, по его словам, в расстоянии 3 дней пути, считая день 30-35 верст; следовательно, город этот был близ нынешней Золотовской станицы, где есть действительно развалины когда-то существовавшей там большой крепости с каменными и кирпичными стенами и башнями, на острове, незатопляемом весной, между старым и новым Доном. Городище это никем не исследовано, а между тем раскопки дали бы богатый материал для истории Дона, т. к. город этот исчез во время нашествия на Россию страшного татарского завоевателя Тамерлана в 1395 г., когда им был разрушен до основания и Азов, и жители, защищаясь от врагов, могли скрыть свои сокровища в подземельях домов и крепостных башен. По городищу разбросано много небольших курганов с мусором, с признаками пожарища, а от удара ломом по камням оснований башен слышен гул от пустот подземелий. Это остаток когда-то торгового и цветущего города народа Ас — Акаса.

Из других развалин хазарских городов известны: Поповское, близ хут. Попова Цымлянской станицы, где найдены остатки древнего христианского храма, кресты, монеты X в. и проч., Рыгино, близ станицы Каменской, Усть-Сальское, близ Семикаракорской станицы, Крымское, при хут. Крымском, Кочетовской станицы и др., разбросанные по р.р. Медведице, Хопру, Бузулуку, Иловле, Донцу, Воронежу и др. Все эти городища расположены на существовавших тогда водных и караванных путях, шедших от Волги на Азов или от Дербента чрез Мажары и от Военно-Грузинской дороги на перевозы Цымлянский, мимо Поповского, и Бабский близ Константиновской станицы, мимо Золотовского, т. е. г. Ахаса, и далее на север или на Киев по р. Донцу, мимо Ригинского. По всем этим трактам видны остатки когда-то существовавших там караван-сараев и линии больших сторожевых курганов, расположенных по гребням.

Тмутараканская и Донская Русь досталась в удел сыну Владимира Святого (от Рогнеды) Мстиславу.

Этот храбрый и предприимчивый князь в союзе с греками уничтожил последний оплот коганов в Тавриде, и отдал этот полуостров своим союзникам. Вскоре он подчинил своей власти и остальные казацкие общины, жившие за Кубанью, известные у Нестора под именем Касогов, по другим — Касагов, а у греков — Касахов, т. е. казаков. Подчинение это было добровольным. В избежание битвы, предводитель Касогов Редедя предложил Мстиславу единоборство, говоря: „на что губить дружину? Одолей меня и возьми все, что я имею, жену, детей и страну мою”. Мстислав бросил оружие и схватился с великаном. Он остался победителем. Дружина Редеди и вся страна добровольно подчинилась Мстиславу. С помощью казацкой конницы Мстислав, по смерти Владимира, отнял у брата своего Ярослава Чернигов и Киев, но потом изъявил редкое великодушие и уступил великокняжеский престол старшему брату, оставив за собой левую часть Днепра с Черниговом и Тмутараканское княжество.

Приазовье оставалось во владении русских князей до времен Владимира Мономаха, когда усилившиеся в степях половцы окончательно отрезали Дон и Кубань от Днепра и казацкие общины, занимавшие земли по восточным берегам Азовского моря, были предоставлены самим себе, отстаивая свою независимость в течении несколько веков. Еще до похода на Дон и Волгу Святослава, некоторые казацкие общины из Приазовья перешли на Днепр и стали там известны под именем черных клобуков (черных шапок), Черкасов, хазар-беловежцев, Казахов и Казаков. Укрепленные их станы, в верховьях Остера, в 120 в. от Чернигова, при устьях Днепра и Буга и других местах, назывались Беловежами, т. е. свободными городами. Но самым недоступным их местопребыванием были Днепровские пороги. К концу X в. эти Черкасы-Казаки стали уже грозою для соседних враждебных племен. Видя их силу и храбрость, польский король Болеслав Храбрый, в борьбе с братьями за престол, пригласил (992 г.) казачество к себе на службу и с его помощью поотнял у братьев уделы и, таким образом, распространил границы своего государства от Дуная и низовьев Днепра до Балтийского моря.