Что в имени тебе своём
Что значит имя для человека, наверное, не надо никому объяснять. Оно даётся нам нашими родителями, а свои имена наши родители получали от своих родителей и т.д. Иногда человек принимает для себя решение сменить своё имя, наречённое родителями, по каким-то причинам. То ли считает, что родители дали ему неудачное имя, которое может быть не созвучно с отчеством, то ли просто по жизни ему самому стало не нравиться оно.
Но, так или иначе, родители назвали меня по имени Манахим. С отчеством тоже как-то согласуется Баазович. Манахим чисто сефардское произношение.
Ашкиназские евреи говорят Менахем. Впервые такое произношение по отношению к себе я услышал от нашего главного раввина Большой Хоральной Синагоги Санкт-Петербурга Менахема Певзнера, встретившись с ним на мемориальных торжествах по случаю полного снятия блокады Ленинграда на Пискарёвском кладбище, и когда мы с ним познакомились, я назвал себя Манахимом, а в ответ услышал, а я тоже Менахем, я продолжил, что у нас горских евреев я Манахим, он с выразительностью продолжил - Менахем. Несмотря на нашу общую веру в своём очерке я буду следовать тому звучанию имени как это звучит у горских евреев - Манахим.
Горско-еврейское имя Манахим, в созвучии Мардахай (Мордехай), а на ашкеназский вариант Менахем на идиш, означает «утешитель».
Манахим распространённое мужское имя персидского происхождения, которое происходит от имени бога Мардука. Впервые это имя встречается в Танахе (Ветхом Завете), в книге Эсфирь (Эстер). Мордехай спас жизнь царю Артаксерксу (Ахашверошу) и стал впоследствии его первым министром. Мордехай в ТаНаХе — пророк и дядя (муж) царицы Эстер (Эсфирь), которая спасла евреев от уничтожения во времена персидского царя Ахашвероша.
В еврейской ономастики имя Манахим означает, как систему двух имён не являющихся еврейской спецификой. Это имя имеет с фонетическими совпадениями: Менахим и Мендель.
Мальчики обязательно получали синагогальное имя в день обрезания, т.е. на восьмой день после своего рождения. У горских евреев, к коим я отношусь, дети часто получали имена в честь дедушек, или умерших своих братьев, других близких родственников. Когда нас впервые привезли в Дербент, моя сестра Лиза по материнской линии, рассказала, что мне было дано второе имя, которым назвали меня Геной. Какое-то время она меня так и называла, но я не отзывался на это имя, так как уже стал привыкать к имени Миша. Почему Гена, я до сих пор не знаю. В моём представлении Гена ассоциировался с одним русским мальчиком в нашем детском доме, который явно был рыжим. И мне оно явно не подходило. Я попросил сестру больше не называть меня Геной. Я или Манахим, или Миша.
Своё имя Манахим я получил от моего сводного брата умершего в марте , 1942 года, в самый трудный период блокадного Ленинграде. Ему на то время было 16 лет. Если бы как-то судьба моего старшего брата распорядилась по-другому, и он дожил бы до моего рождения, меня вряд ли назвали бы этим именем. Мой старший брат Исак, в 2019 году покинувший этом мир, унаследовал имя нашего деда по отцовской линии.
Из интервью с журналистом еврейского издания Элеонорой Хризман (Википедия 27.10.2016) с Александром Бейдером на вопрос - можно ли было менять имя в течение жизни, приветствовалось ли это еврейской религией? Ответил что, «в течение жизни имена не менялись за исключением, разумеется, перехода в другую религию.
Работая над электронным проектом «Горские евреи в годы Великой Отечественной войне», часто встречаются фамилии наших соотечественников с русифицированными именами и отчествами или мусульманскими. Хотя полагаю, что большинство не переходило в другую религию. Это была вынужденная мера.
Тем более в русскоязычных регионах далеко не все граждане могли распознать по фамилии горского или сефардского еврея. А вот по имени и отчеству, более или менее продвинутые в еврейском вопросе успешно это делали, ну и отсюда выстраивали свои отношения. Интересный парадокс, многие мои соотечественники и в первую очередь ашкинзские евреи не раз слышали в свой адрес - «ну ты хороший еврей», а когда заходит разговор в общем о евреях, то все они плохие.
Хотя кто-то и менял имя, но это было исключительно связано с Великой Отечественной.
В мирное время имена меняли чаще, для сокрытия своей национальности и простоты произношения. Такие примеры есть и у моих близких родственников. Например, брат моего отца Беньямин, поменял на имя Борис, что указано в архивных документах, который приехал в Ленинград вместе с большой семьёй отца и работал главным инженером мелькомбината им. Ленина, что находится на Обводном канале. В 1942 году был осужден военным трибуналом.
В судебных документах так и значится - Борис. Другой брат, был врачём, участник ВОВ, Когда после войны началось «Дело врачей», чтобы избежать репрессий полностью поменял: имя, отчество и даже фамилию. Правда, фамилию свою поменял на имя своего отца. Ну, хоть так что-то сохранил на добрую память о своих родителях. Впоследствии, это то обстоятельство затруднило установление его судьбы. С другой стороны, зачем нужно было это делать? Ведь он не был каким-то знаковым доктором, чтобы можно было подвергнуть его репрессиям. Но как говорится «бережённого бог бережёт». Ещё один близкий родственник, племянник отца - Борис, поменял не только имя, но и религию - на православие и даже дослужился до казачьего полковника.
На сей счет имеется приказ о присвоении ему и ещё целому ряду казачьим служивым за подписью В.В. Путина, нашего президента России. Этот документ любой читатель может найти в сети интернет.
Меняя свои имена и отчества, а иногда и фамилии, так было удобней жить и работать вдали от своих родных краёв. Что же до документов, то не каждый имел возможность в них заглянуть. Хотя и такое случалось. Например, обучаясь в Донецком техникуме физкультуры, где ведётся групповой журнал, на последних её страницах помимо основных биографических сведений указана и национальность. В отсутствии преподавателя всегда можно было взять журнал и почитать о своих однокашниках. Так же и в больницах того времени, где в карте истории болезни, на титульном листе указывалась национальность, а будучи на территории Украины, видел как многие люди страстно интересовались, своими рядом находящимися согражданами, будь то учеба, работа и в первую их национальностью.
Немного предыстории перемени имени. Проживая в родном Дагестане, а оно прошло в основном в детских домах, мы дети не обращали никакого внимания на свои имена и имена своих ребят. Ну, зовут тебя Манахим и зовут, Исай, так Исай, Рустам, Магомед и т.д. и т.п. Будучи уже постарше стал замечать, что многих среди нас стали называть себя русскими именами и не обязательно, что это могли быть действительно русские ребята, а таких было не мало. Мы, хоть и жили на территории национальной республики, но находились исключительно в русскоязычной среде.
Воспитатели, учителя, руководство почти все были русскими или националами, но хорошо говорящими на русском языке. Особенно, если взять русскоязычный город Каспийск того времени, в котором я провёл детство и юность. Вот там-то я и сам приобщился к имени Миша. А толчок, наверное дало, то что завуч нашего знаменитого профтехучилища с двенадцатилетним сроком обучения, наш дербентский, горский еврей Михаил Хизгилович, по роду Мюгдаши.
С первых дней нашего пребывания, старшие ребята наставляли нас, вновь прибывших называть его только Михаилом Хизгиловичем. Так говорят, когда училище только открылось, он был одним из первых сотрудников, попросил своих коллег называть его именно так. Затем это просьба передавалась из поколения в поколение новым сотрудникам и ученикам.
Свою смену имени, отчества я как раз и принял, когда работал в Казани. До переезда в Казань, на территории Челябинской области и Башкирии, где я начинал свою педагогическую деятельность, особо никто не интересовался ни моей национальностью, ни моим действительным именем и отчеством. Как представился, так меня и называли - Михаил Борисович. Тогда - то я и понял, что в российской глубинке, народ был, наверное, более нтернационален и толерантен.
Во время службы в армии, которая проходила в Челябинской области, отношение к национальности было разным. В зависимости от региона, откуда были сослуживцы. Более терпимей к еврейской национальности были опять таки ребята из Уральской зоны, и далее на Восток. Что касается центральных регионов и южных русскоязычных –
по разному.
Но и среди них можно было выделить более или менее лояльных к нашей национальности: Саратовская, Волгоградская, Астраханская области. Это я говорю исключительно о тех, с кем мне пришлось служить.
И так Казань, куда меня пригласили работать во вновь созданную ДЮСШ по плаванию Татарского областного Совета ДСО «Спартак». Среди коллег, в первую очередь из других коллективов, пока не знали кто я по национальности отношения складывались по дружески и по деловому. Но когда узнавали, кто я по национальности от некоторых, в основном не рядовых тренеров я почувствовал первый холодок. Затем всё больше внедряясь в городскую среду, общаясь с большим числом людей, родителями детей с которыми приходилось проводить родительские собрания, индивидуальные встречи приходилось ощущать на себе некоторые косые взгляды.
Вообще надо сказать, что Казань в этнографическом плане был городом достаточно продвинутым. Конечно не так как Ленинград или Москва. Там часто проводились этнографические форумы, в том числе и по кавказским народам. Занимаясь в публичной библиотеке, в библиотеке Казанского Университета, тогда он назывался имени Ульянова-Ленина, я часто натыкался на этнографическую литературу, где в разделах народы Кавказа, находил и о евреях Кавказа: татах, горских евреях.
Теперь, что же до практики, так сказать в полевых условиях, ощущалось некоторое национальное превосходство титульной нации. Мои коллеги - еврейской национальности - ашкинази, старались, как-то не говорить на эти темы. Когда я им представился, они сразу дали понять, что здесь на эту тему не говорят. Главное работа и результат. Такой тренер был - Янклович Эдуард Павлович. Он же директор школы плавания ГОРОНО. Был одним из самых результативных тренеров республики, но вся критика в его адрес сводилась, к тому, что он еврей. В отличие от моих коллег- соотечественников внешне я отличался от них, на мне не было сколь заметных еврейских черт лица присущи ашкеназским евреям, а вот имя Манахим выдавало меня с потрохами.
И я решил сменить своё имя и отчество. Придя в Кировский районный ЗАГС г. Казани, где я был прописан, заведующая ЗАГС, долго меня расспрашивала по какой причине я хочу сменить имя и отчество. Я объяснил ей, что в виду того, что я работаю педагогом детям и родителям трудно запомнить и произносить моё имя и отчество. Конечно, я лукавил. В такой республике как Татарстан, намного чаще встречаются трудно произносимые имена и отчества. Вот, например: первый секретарь Татарского обкома партии Табеев Фикрят Ахмедзянович, и ничего, кому надо запоминали и произносили его имя и отчество на протяжении 19 лет его правления.
В общем зав. ЗАГСом, говорит, с таким заявлением не так часто обращаются. Вам придётся написать заявление в трёх экземплярах, один из которых уйдёт на проверку в КГБ. Я говорю, что готов написать столько экземпляров сколько нужно. Писать надо было в свободной форме. Тогда ещё не было форм заявлений и ксерокопий. Она же разъяснила, порядок прохождения документов, оплаты госпошлины и получения нового паспорта займёт много времени. Я готов был ждать. Сколько длилась эта процедура я уже и не припомню, но по сохранившемуся документу - карточка по прописке, новый паспорт я получил 11 августа 1977 года. Так я стал официально Михаилом Борисовичем.
Что я почувствовал, когда я стал законным обладателем имени и отчества. Какое-то облегчение, что теперь мне не будут задавать неудобных вопросов по поводу моего имени Манахим, моей национальности. А так Михаил и Михаил, коих вокруг много. Говорю хорошим русским языком, менталитет русского человека. Порой меня так и называли - «он наш, русский».
Но когда мне приходилось где-то предъявлять документ, я просто менялся в лице. Шли годы, я много ездил по стране и везде, где не надо было предъявлять свой серпастый молоткастый, я чувствовал себя комфортно. Москва, Ленинград, города Украины, Молдавии, Белоруссии, где не на слуху существовал скрытый антисемитизм. Вновь, получаемые документы: диплом о высшем образовании, который я закончил уже с новым паспортом, где красуется - Михаил Борисович. Смена имени и отчества, конечно же происходила не механически, а была, так сказать воплоти. Я настолько сжился с этим именем, что просто не представлял себя иным другим.
Я уже говорил о своём отношении к русскому: разговорная речь с чисто русским произношением, образ русского светского человека, тяга ко всему русскому, русской литературе, русские друзья, да и такие же, как и я люди нерусского происхождения. Однажды был со мной забавный случай. Приехал я в своё родной Дербент по служебным делам. Родственники к этому времени все переехали жить в Нальчик, а знакомых по детству не хотелось беспокоить. Нашел гостиницу. Когда администратор стала меня расспрашивать о том, кто я по национальности, при произнесённых первых фраз, она меня опережает и говорит «Вы русский, приехали из Москвы». Вот так мой русский язык представил меня тем, кем я себя давно уже чувствовал. Впоследствии, спустя много, много лет, после большой алии, наша общая казанская знакомая, как-то говорит моей супруге - «а ты знаешь, что в Казани евреем стало быть модно». Во так, времена меняются.
Прошло 15 лет после первой смены паспорта на имя Михаил, страна наша поменяла курс с социалистических рельс на капиталистический путь развития, я оставил свою тренерскую работу, занялся предпринимательством. Выбрал себе интеллигентный бизнес - торговля книгами, исключительно учебно-деловой литературой. Первые мои поездки за литературой в г. Москву привели меня к оптовым торговцам, к кому вы думаете, правильно к евреям. Даже в издательстве «Физкультура и спорт» генеральным директором был известный советский спортивный журналист, писатель, лауреат многих литературных премий Штейнбах Валерий Львович, в смутное время 90-х сам отпускал книги. У нас сразу же установились доверительные отношения, и часть продукции он отпустил в долг. Как и другой поставщик, тоже еврей дал на продажу свою литературу, да ещё собственным авторством. Книга была о еврейской кулинарии.
После первых успешных поездок я решил вернуть своё родное имя. Сказано, сделано. А тут как раз в 1992 году я теряю паспорт, и я решил одновременно с этим вернуть себе своё родное имя. Это было уже в г. Воткинске Удмуртской Республики, где я крепко обосновался. Процесс смены паспорта занял уже больше времени, так как добавились адреса запросов - Казань, где я поменял имя и женился, ну и всё тот же Дербент, где родился.
Когда поступили все необходимые документы для оформления нового паспорта, в ЗАГСе заведующая, а мы были с ней знакомы по моей прежней работе тренером и общественной деятельности в городе спросила меня - как теперь меня можно называть.
Вопрос застал меня врасплох, не сразу я нашелся, что и ответить, но затем сказал, Надежда Вениаминовна, называйте меня, так как вам будет удобной. Вот с этим удобством в моём сознании как раз стало происходить что-то не так, и я принимаю очередное решение вернуться к привычному для себя русскоязычному имени, и в 1995 году я вновь становлюсь Михаилом Борисовичем.
Шло время. Менялась страна. Мы становились другими. Произошла масса перемен в жизни. Единственная дочь выросла, получила образование, вышла замуж, принесла нам пять замечательных внуков, все проживают в Санкт-Петербурге, за который воевал их дед. Ушел из жизни родной брат Исай, который любил себя именовать Александром. Ушла из жизни Белла, которую часто называли Маня (Мария).
Стал осмысливать прошедшее время, смотреть иными глазами на происходящее, стал больше общаться со своими соотечественниками в Санкт-Петербурге и Москве. Посещать синагоги. Сел за перо. Написал большое число статей и очерков о нас горских евреях, какие-то работы были признаны лауреатами.
Пришло осознание вернуть своё имя, данное моими родителями - навсегда.
Манахим Хананаев Сланцы Ленинградская область. Январь 2021 год.