Северный Кавказ: история нового успеха? Эксперт о заявлениях куратора СКФО Трутнева

Редакция РИА «Дербент» предлагает Вашему вниманию интервью с главой Экспертного совета Комитета Российского союза промышленников и предпринимателей по промышленной политике Моисеем Фурщиком, в котором он дает оценку последним заявлениям вице-премьера РФ, куратора СКФО в кабмине Юрий Трутнева, а также связанным с этим перспективам северокавказского региона. Как Вы оцениваете предложенную Юрием Трутневым идею по распределению ресурсов с учётом мнения целого ряда ведомств: Минздрава, Минобрнауки, Министерства финансов, МВД и т.д.? Что это даст округу? Мне кажется, что тут речь не идет о дополнительных согласованиях с многочисленными министерствами. Скорее всего, имелось в виду более активное включение проектов СКФО в отраслевые госпрограммы (по медицине, образованию и т.д.). Для этого Юрий Трутнев, видимо, планирует усилить взаимодействие с упомянутыми федеральными органами власти. Это должно привести к суммарному увеличению ресурсов, выделяемых на Северный Кавказ, а не просто к удлинению бюрократических процедур. Возможно, имеются планы добиться того, чтобы по ряду отраслевых федеральных программ были выделены лимиты на СКФО, как это было ранее сделано для Дальнего Востока. В прежние годы Счетная палата неоднократно жестко критиковала наполнение и реализацию госпрограммы развития СКФО. В чем, по Вашему мнению, кроется провал? Позволят ли выдвинутые Трутневым предложения избежать новой порции разноса от СП и других контролирующих органов? В то же время не означает ли “новая схема” перераспределение и разделение также и ответственности между исполнителями госпрограммы? Основные причины для критики госпрограммы СКФО, на самом деле, лежали в сфере ответственности регионов, хотя в информационном пространстве «доставалось» больше курирующему федеральному министерству. Именно на региональном уровне были основные проблемы с проработкой проектов. Как на концептуальном уровне (что именно стоит включать в госпрограмму), так и на техническом (подготовка необходимой проектной документации). Часто эти проблемы объяснялись слабостью региональных бюджетов. Однако, на мой взгляд, как раз на проработке проектов сильно экономить не стоит. Ведь их качественная подготовка ведет к привлечению совершенно другого объема средств из федерального бюджета. А параллельно с федеральными средствами, при правильной организации процесса, приходят и частные инвестиции. Возможно, что Юрий Трутнев сможет дисциплинировать региональные органы власти, нацелить их на более активную работу над новыми проектами. По крайней мере, на Дальнем Востоке такая фокусировка была достигнута. Трутнев заявил, что зеркального переноса методик и практик работы с ДФО на Кавказ не получится. Однако какие из них, на Ваш взгляд, все-таки следовало бы использовать в СКФО? Конечно, первая мысль, которая приходит в голову при таком вопросе, это создание ТОР (территорий опережающего развития), которые неплохо зарекомендовали себя на Дальнем Востоке. Однако на Северном Кавказе уже имеется несколько ОЭЗ (особых экономических зон), которые довольно близки по своей идеологии к ТОР. И мне представляется, что возможное использование инструмента ТОР в СКФО не должно акцентироваться на переводе существующих особых экономических зон в этот формат, а может применяться для создания новых точек роста. Но еще в большей степени для Северного Кавказа может быть перспективным использование механизма, аналогичного Постановлению Правительства РФ от 16.10.2014 №1055 “Об утверждении методики отбора инвестиционных проектов, планируемых к реализации на территории Дальнего Востока”. Оно подразумевает выделение федеральных средств на создание инфраструктуры для крупных инвестиционных проектов. Причем подход к отбору таких проектов является относительно прозрачным и обоснованным. Объем частных инвестиций в проект должен быть не менее 1 млрд руб. Бюджетные инвестиции – не более 30% от внебюджетных. Причем инициатор должен обосновать, что без государственной поддержки проект не окупится. В чем, как Вы считаете, коренное отличие и сходство экономики Кавказа и Дальнего Востока? Сумеет ли правительство в новых реалиях обеспечить достаточный прирост инвестиций в СКФО, аналогичный показателям в ДФО? Стоит ли ожидать значительного увеличения объема самой госпрограммы? Основное сходство – сложность в привлечении частных инвестиций и некоторая имиджевая обособленность от центральной России. А вот различий очень много. Например, на Дальнем Востоке ощущается нехватка рабочей силы, а на Северном Кавказе – безработица, причем текущие демографические тенденции способствуют увеличению этого разрыва. ДФО обладает гигантскими ископаемыми и лесными ресурсами, но огромные расстояния являются мощным препятствием для развития инфраструктуры. А СКФО в этих смыслах имеет почти обратную ситуацию. Дальневосточная экономика может опираться на близость к быстрорастущим странам АТР, а Северный Кавказ не имеет по соседству столь же перспективных рынков, но зато относительно близок к густонаселенному центру России. Если говорить про ожидаемый прирост инвестиций в СКФО, то вряд ли он будет столь масштабным, как наблюдался в последние годы в ДФО. В том числе и в отношении средств федерального бюджета. Для этого имеется несколько причин. Во-первых, времена сейчас объективно более тяжелые. Во-вторых, площадь СКФО несравнимо меньше, поэтому не требуются такие гигантские вложения в инфраструктуру, как на Дальнем Востоке. В-третьих, тут нет огромных месторождений полезных ископаемых, освоение которых может давать взрывной рост инвестиций. Но, с другой стороны, госпрограмма развития Северного Кавказа в последнее время была весьма скромной по объемам федерального финансирования. Поэтому ее существенный рост вполне реален. Как минимум, может возникнуть эффект «низкой базы». Трутнев много говорит о прозрачности, улучшении условий для инвесторов. Каким образом этого планируется достичь? Следует ли в ближайшие годы ожидать по-настоящему большого качественного скачка? Вопрос формирования привлекательного инвестиционного климата в значительной степени зависит от федеральной политики (налоги, судебная система, геополитическая ситуация и т.д.). Однако на Северном Кавказе есть и собственные существенные проблемы, включая вопросы безопасности, клановости, коррупции, квалификации рабочей силы и дефицита земельных ресурсов. В какой-то степени эти проблемы преувеличиваются во внешнем мире, поэтому могут быть заметно снижены за счет грамотной информационной политики. Например, это может быть продвижение при личном участии Юрия Трутнева отдельных «историй успеха». Может быть, в СКФО получится запустить серьезный экономический форум по аналогии с ВЭФ, регулярно проходящем во Владивостоке. Однако тут серьезную конкуренцию создает Сочи, но можно попытаться развести эти события тематически и по кругу участников. Однако большинство проблем инвестиционного климата СКФО быстро решить невозможно. Здесь потребуется систематическая работа. Например, для повышения упоминавшегося уровня прозрачности недостаточно запустить на понятных условиях несколько показательных проектов. Для этого необходимо изменение целого ряда процедур, причем не только на уровне региональных властей, но и в сфере ответственности муниципалитетов и ресурсоснабжающих организаций. Хотелось бы надеяться, что новый куратор экономики СКФО сможет выстроить правильную систему стимулов и создать эффективные «дорожные карты» для движения в этом направлении. * Моисей Фурщик – управляющий партнер компании «Финансовый и организационный консалтинг», глава Экспертного совета Комитета Российского союза промышленников и предпринимателей по промышленной политике; член рабочей группы Государственного совета РФ по направлению «Промышленность» подгруппы «Региональная политика и инфраструктурное обеспечение».