Б.Эскендеров: Шихали-хан Дербентский и Кубинский был одним из достойных сыновей лезгинского народа

Шихали был самым младшим, но самым способным из трех сыновей Фетали-хана. Именно он после смерти отца смог удержать огромную державу Фетали-хана от распада. Официальная Российская историография тех лет «сделала» его сторонником шахской Персии и даже персом. В этих трудах российских историков начиная с Дербента весь южный Кавказ называют Персией, а жителей персиянами. Дербент в них тоже «персицкий» город. Но существуют неофициальные источники, которые разъясняют, что и как было с Шихали-ханом на самом деле. Шихали был одним из достойных сыновей лезгинского народа. Как и свой отец он был суннитом и придерживался пророссийской ориентации, о чем ясно свидетельствует следующий документ. «Читан рапорт ген. Гудовича из Георгиевской крепости от 28 января. По содержанию сего рапорта и приложенного к нему письма, Ших-Али-хана дербентского на Выс. имя в. и. в. Совет рассуждал, что хотя хан сей и отрицается утвердить присягу на подданство е. в. такую, какую прежде учинил поверенный его посланец и каковую сделал также шамхал тарков-ский, но как, однако ж, дал он, Ших-Али, клятвенное обещание и целовал Коран при посланном к нему с оною присягою офицере, да и в письме своем повторяет уверения о желании своем со всеми ему подвластными народами быть верноподданными скипетру российскому, то, буде ген. Гудович не одержал еще означенного утверждения, можно уже оного более не требовать, довольствуясь тем, что оный хан в запечатление клятвы своей поцеловал Коран и прислал помянутое письмо, в его приверженности уверяющее, к коему еще им самим приложена печать. А вследствие сего можно, по мнению Совета, позволить ген. Гудовичу удовлетворить и желанию хана отправлением сюда его посланца». [1794 г. февраля 20.— Протокол заседания Государственного совета об утверждении принятия дербентского Ших-Али-хана в подданство России] Но на его долю выпали очень тяжелые испытания. В 1795 году, когда Шихали-хану было всего около 18-ти лет, новый персидский шах Ага-Мухаммед совершил очередную агрессию на Кавказ. «В 1795 году Персидский Шах-Ага-Могамет вторгнулся с 6о,ооо войска в Грузию. В Апреле месяце войски его были собраны на долинах Тегеранских. Никто не знал о цели похода до самого выступления армии. Ага-Могамет разделил ее на три части: первая с правого крыла двинулась чрез Муганскую степь в Ширван и в Дагестан…». [Историческое известие о походе российских войск в 1796 году в Дагестан и Персию под командою графа Валериана Александровича Зубова // Отечественные записки, Часть 31. № 87. 1827] Захватив Тбилиси персы устроили в ней страшную резню. Горские владельцы срочно попросили Россию прислать на помощь войска. Только Шихали попросил у императрицы Екатерины помощи деньгами «для найма войск против Аги-Магомед-хана», а не войсками. Но тогдашний наместник на Кавказе генерал Гудович отправил к нему вместо денег генерала Савельева с парой батальонов войск. О том, что случилось дальше, правдиво рассказывает в своих воспоминаниях жена одного из Зубовских генералов Варвара Бакунина. «Я хочу описать события злосчастного Персидского похода, пока из памяти моей не изгладились еще мельчайшие его подробности…Еще осенью 1795 г. дербентский хан Ших-Али отправил своего посла к императрице, прося у нее помощи против Ага-Магомед-хана, грозившего разорить его владения, точно также, как он разорил Грузию, находившуюся, между прочим, под покровительством России. Гудович получил приказание послать в Дербент, в декабре месяце, отряд войска; мне кажется, что генерал С. был послан туда со слишком незначительными силами; им пришлось много пострадать от холода во время этого зимнего похода; наконец, они достигли Дербента в полной уверенности, что городские ворота тотчас откроются перед ними; не тут-то было. Ших-Али был настолько невежлив, что приказал запереть их перед носом русских, понимая, что этот отряд был слишком незначителен…». [Воспоминания Варвары Ивановны Бакуниной // Персидский поход в 1796 году. Гл. II. Русская старина, № 2. 1887] Хотя, возможно, дело было не в незначительности отряда. В это время на востоке Персидской империи подняли восстание узбеки и туркмены. Ага-Мухаммед срочно свернул наступление на Кавказе и отправился усмирять мятежников. Необходимость в помощи отпала. Но Россия решила наказать Персию. В следующем, 1796 году на Кавказе была собрана внушительная армия. Во главе ее поставили 20-ти летнего Валериана Зубова, брата очередного фаворита любвеобильной императрицы Платона Зубова. Так вот, дальше, по словам Варвары Бакуниной Валериан Зубов приказал генералу Савельеву не входить в Дербент и отойти от него подальше, «ибо мы хотели взять город сами». Тщеславный Валериан Зубов, который в 20 лет стал генерал-аншефом, решил, что Дербент надо захватить силой. Об этом сообщает еще один неофициальный источник. Суворов, который в ту пору тоже служил на Кавказе, писал в письме поэту Д. И. Хвостову, что Дербент сдавался генералу Савельеву «150 раз» !!! Но Савельев, послушный приказу, перезимовал в открытом поле, в Дербент не вошел. Хотя Екатерина II писала Зубову, что «Ветренного и непостоянного молодого хана дербентского обратить к последованию по стезям родителя его в рассуждении преданности к России и утвердить в верности и в единомыслии с благонамеренными владетелями, отдаля из окружающих его таковых, которые окажутся неблагонамеренными к пользам России, окружа его благонамеренными и верными людьми», Зубову нужны были немедленные победы. 2-го мая он окружил Дербент. По свидетельству Бакуниной взятие только одного укрепления, наспех возведенного вне крепостных стен, «стоила нам несколько сот человек», хотя официальные данные о потерях состоят на порядок ниже. 10-го мая город был наконец взят, Зубов отправил с донесением в столицу подполковника Мансурова, который сравнивал его с Петром I. Поэт Державин спешно сочинял о нем оды. Но простодушная Варвара пишет: «Вы читали, может быть, в газетах реляцию о взятии Дербента и будете весьма удивлены, что мой рассказ совсем не согласуется с ней; положитесь на меня: я не пропустила ни одной подробности, что же касается до леса штыков, блиставших там, до старика, павшего на колени, и пр., то все это не более, как выдумка М., это изящные фикции, существовавшие лишь в его воображении». [Воспоминания Варвары Ивановны Бакуниной // Персидский поход в 1796 году. Гл. II. Русская старина, № 2. 1887] Захватив Дербент и поставив там свою администрацию Зубов продолжил свой персидский поход. Шихали-хан был пленен и следовал под конвоем с отрядом, но в пути, не доходя до Кубы, ему удалось совершить побег. Освободившись он прибыл в Ахты и начал собирать войско. И с этого момента, благодаря глупости Зубова он стал врагом России. Вместе с Сурхай-ханом II он начал войну, которая в конечном итоге сорвала вторжение Зубова в Персию. Военный историк Потто В.А. пишет, что когда под селением Алпан им совместно с казикумухцами был разгромлен крупный отряд полковника Бакунина с артиллерией, в Тегеране в честь Шихали был устроен салют. Таким образом, он спас Персию от разорения, но не ради самой Персии. Он воевал за свои земли, за свой народ. А Валериан Зубов на обратном пути тоскливо ныл польскому путешественнику Яну Потоцкому, что вместо Персии «во всю эту кампанию русские в действительности принуждены были сражаться только с лезгинцами». С этого времени закрутился маховик Кавказской войны. Самые фундаментальные и многотомные труды по Кавказской войне, написанные Дубровиным А.И. и Потто В.И., ведут начало отсчета Кавказской войны с 1796-го года, когда войну начал Шихали-хан Кубинский и Дербентский. И долгие годы, вплоть до 1812 года, когда пало его последнее прибежище Кюре, Шихали-хан был в авангарде этой войны. И в дальнейшем, перебравшись в Табасаран к своему зятю Абдулла-беку, затем в Казикумух, в Акушу, он был активным участником сопротивления. И никогда за все эти годы он не рассматривал Персию как союзника. Так каким же он был шиитом и «защитником интересов Персии на Кавказе»? Даже когда ранения и лишения подорвали его здоровье, истощили его духовные и физические силы, он не подумывал уйти в Персию, как многие другие борцы. Тот же Сурхай-хан II рассматривал Персию как убежище и пытался переправить туда свою семью. Шихали-хан выбрал Нагорный Дагестан, еще свободный от царизма. В возрасте сорока лет он скончался и был похоронен в селе Балахани Унцукульского района. Ин ша Аллагь, как-нибудь мы подробно расскажем о его героической жизни и неравной борьбе. Шихали-хан заслуживает, чтоб его помнили и чтили в народе.