Антиармянская деятельность Баку дошла до острова Ахтамар. В ход пошли удины
30 августа на острове Ахтамар, что на озере Ван, на землях исторической Западной Армении, имел место инцидент, свидетельствующий о продолжающихся попытках присвоения Азербайджаном армянского историко-культурного наследия Малой Азии и Кавказа. Представители «Общества христиан удинов-албанов Кавказа» с турецкими и азербайджанскими (заметим, не с удинскими) флагами вошли в церковь Сурб Хач с тем, чтобы заявить о своих правах на этот храм, построенный в X веке. Заметим, речь идет о храме, армянская принадлежность которого не оспаривается в том числе вменяемыми турецкими историками и где в сентябре 2010 года прошла литургия и был установлен крест.
Из съемок видно, что, взойдя на алтарь, один из «священников» произносит начало молитвы по-армянски, однако крестятся они не как армяне. После проведения некоего религиозного обряда, суть которого не очень понятна, «паломники», сопровождаемые явно далекой от какой-либо религии массовкой, рассказали, что церковь на острове Ахтамар была построена, оказывается, «албанами-христианами». А заодно обратились к турецким властям с «просьбой» разрешить проводить в ней «религиозные обряды» (сознательно ставим кавычки). Под стать и заголовки бакинских «желтых» русскоязычных изданий: «Удины с флагом Азербайджана в руках освободили от армян албанскую церковь», «Албаны возвращают себе Ахтамар» и так далее и тому подобное.
В пространном интервью Рафик Данагари, представившийся членом вышеупомянутой «удинской» организации, и глава «удинско-христианской церкви Азербайджана» Севан Магари поведали о том, что «посетили Ванскую область в первый раз. Давно хотели посетить албанскую церковь на острове Ахтамар. В 1836 году Россия передала все албанские церкви в ведение армянской григорианской церкви. На самом деле это святилище [речь идет о церкви на острове Ахтамар] является албанской церковью и одновременно церковью кыпчаков и всех турок-христиан. К сожалению, армяне, где бы ни видели крест, сразу же заявляют о своих правах на церковь. Присвоение албанских церквей со стороны армянской церкви продолжается». Как говорится, было бы смешно, если не было бы так грустно. Не говоря о том, что «армянской григорианской церкви» не существует, а есть Армянская Апостольская, непонятно, каким образом Российская империя могла «передать» армянам церковь, находившуюся на территории Османской империи. Наконец, упоминание «турок-христиан», очевидно, призвано подкрепить абсурдные претензии в форме дешевого постановочного шоу, к которым бакинские власти привлекают подконтрольные им национальные культурные общества. В апреле 2003 года была зарегистрирована албано-удинская христианская община Азербайджанской Республики с отделениями в Нидже и Огузе (ранее Варташен). В 2010 году регистрируется община уже в самом бывшем Варташене, получая значительную материальную и организационную поддержку со стороны государственных структур Азербайджана. Соответственно, вложенные средства надо отрабатывать, что мы и наблюдаем во всей красе…
«Христианство проникло в Азербайджан, в древнюю Кавказскую Албанию в I веке, – продолжает С. Магари. – Его принесли апостолы, так распространилось в 50-е годы I века слово христианское, то есть слово Аллаха. Одним из учеников Иисуса Мессии был Варфоломей. А сегодня слово Аллаха, его молитвы мы озвучили в этой древней церкви. Возблагодарили нашего Аллаха, Иисуса Мессию… Мы храним слово Иисуса уже 2000 лет. Сегодня вы здесь сами увидели: мы пришли сюда, помолились, зажгли свечи, возблагодарили нашего Аллаха за то, что мы пришли в дом нашего Аллаха, данный нам».
С учетом того, что в некоторых работах бакинских авторов можно встретить утверждения о том, что «древние албаны» основали якобы даже киликийский род Хетумидов, так что в этом контексте претензии на Ахтамар выглядят весьма скромно. Напомним, начало системной «албанизации» армянского наследия было положено в работах Зия Буниятова и других национально озабоченных историков еще советского периода, стремившихся максимально «освободить» земли Азербайджанской ССР от «армянского присутствия».
В частности, немало усилий всегда тратилось на то, чтобы представить «жемчужиной Кавказской Албании» в ее азербайджанском изводе один из символов армянского зодчества – Гандазасарский собор.
Как пишет историк Виктор Шнирельман, наиболее излюбленным занятием азербайджанских авторов стало переименование средневековых армянских политических деятелей, историков и писателей, имевших какое-либо отношение к Карабаху, в «албан». За примерами далеко ходить не надо – так, автор «Истории страны Алуанк» Мовсес Каганкатваци превратился в албанского историка Моисея Каланкатуйского. Аналогичная участь постигла князя Сахля ибн-Сумбата, ставшего не то албаном, не то азербайджанцем. Историк Киракос Гандзакеци, поэт-лирик VII века Давтак Кертог, правовед Мхитар Гош и другие представители армянской культуры с легкой руки Буниятова и компании превращались в армяноязычных «албанцев». Их самобытное литературное творчество не сохранилось якобы по причине происков «коварных армян» с католикосами во главе (разумеется, массовое уничтожение армянских рукописей сельджукскими завоевателями в эту «картину мира» не вписывалось). Постепенно данная теория прочно укоренилась в азербайджанской историографии, став одной из мощных основ националистической идеологии. Между тем, применительно к Средневековью можно и нужно говорить не о межэтническом противостоянии, а прежде всего о религиозной борьбе, в частности противоборстве монофизитства и халкедонизма, опиравшегося на поддержку Византии и встретившего сопротивление Армянской Апостольской Церкви и находившегося с ней в каноническом единстве Албанского католикосата.
Удины – наследники легендарных утиев, одного из 26 племен реального, а не мифологизированного Аррана, или Кавказской Албании, с центрами в Кабале, Партаве, Дербенте, Шаки-Эрети – региона, ограниченного Большим Кавказским хребтом с севера, междуречьем Куры и Аракса на западе и нынешней иранской провинцией Восточный Азербайджан с юга. Будучи в древности и раннем Средневековье важнейшей частью христианского Востока, ныне он таковым вовсе не осознается.
В отличие от Армении и Грузии, арабское завоевание восточной части Кавказа привело к постепенному переходу большей части населения Аррана в ислам, что имело в немалой степени экономическую подоплеку. После арабизации (VII-VIII вв.) и последующей тюркизации Кавказская Албания прекращает существование в качестве относительно единого этнорелигиозного образования. Заместитель директора Института востоковедения РАН Аликбер Аликберов, организатор состоявшейся в конце 2018 года представительной международной научной конференции «Кавказская Албания в историко-культурном пространстве Евразии», в числе интересных исторических взаимодействий отмечает сосуществование на одной территории двух разных социально-политических форм – царской власти и самоуправлявшихся вольных обществ. Подобная дихотомия проходит сквозь всю многовековую историю народов Восточного Кавказа, вплоть до их присоединения к России в XIX веке.
Впрочем, и на более ранних исторических этапах земли племен Кавказской Албании становилась объектом экспансии более могущественных соседей, в частности сасанидского Ирана. Как отмечает, в частности, историк Алексей Муравьев, первоначально христианство появилось в Кавказской Албании «на национальной почве, вероятно, не без армянского влияния», когда в IV веке его принимает царь, известный по источникам как Урнайр. В дальнейшем христианство развивается здесь под влиянием грузинской области Эрети на левом берегу Куры и армянских Сюника и Арцаха на юге. Несмотря на наличие самостоятельного языка, письменным и богослужебным языком традиционно оставался армянский. Удинская письменность расшифрована, она сохранилась, в частности, в расшифрованных к настоящему времени нескольких рукописях-палимпсестах. В VI-VII вв. албанское христианство постепенно арменизировалось, что находит отражение не только в письменности, но и в архитектуре.
В противовес этим очевидным фактам в Баку пытаются отодвинуть начало тюркизации Кавказской Албании вглубь веков настолько, насколько это возможно, а заодно максимально расширить географический ареал этого государственного образования, которое объявляется «древнеазербайджанским». В последние годы с подачи официального Баку активно продвигается идея «восстановления» под его эгидой так называемого «Албанского католикосата» и «христианской церкви» в Азербайджане. Судя по периодически обостряющейся истории с монастырским комплексом Давида Гареджи, многие религиозные и культурные памятники Восточной Грузии также в один «прекрасный» момент будут объявлены «албанскими» со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, как пишет историк Григорий Айвазян, бакинские агитаторы периодически появляются в местах компактного проживания армян – выходцев из Арцаха и Азербайджана (не исключая Россию), пытаясь убедить их в том, что они являются потомками арменизированных едва ли не в XIX веке «албано-удин». Активно издается литература в популярном на просторах СНГ жанре псевдонаучного «фэнтези», призванная обосновать «албано-удинскую» гипотезу, периодически организовываются круглые столы, различного рода «научные» конференции и симпозиумы. Надо полагать, исследователи и различного рода популяризаторы, отстаивающие выгодные азербайджанским властям тезисы, имеют шанс поправить на этом свое материальное положение. Созданы специализированные сайты, на которых тиражируются сценарии возрождения «Албанской апостольской автокефальной церкви» в Азербайджане, которая, дескать, «продолжит традиции Албанской церкви и станет хозяином албанского христианского наследия. На данном этапе с резиденцией в Нидже, а после освобождения резиденция может вернуться в Гянджасар, находящийся на территории Кяльбаджарского района Азербайджана, в настоящее время под оккупацией со стороны Армении» (наверное, читатель догадался, что речь идет о Гандзасаре, терминология источника сохранена. – Авт.). Как говорится, без комментариев. Столь пристальное внимание именно к удинам не случайно, ибо после обнаружения на Синае грузино-албанского палимпсеста и его дешифровки (в 2009 году) в науке принято считать, что они являлись народом-доминантом Албанского царства и единственными прямыми «потомками» албанцев-христиан.
…Возвращаясь к инциденту на Ахтамаре, отметим, что, по словам бывшего депутата Национального собрания Армении Арагаца Ахояна, в условиях отсутствия между Арменией и Турцией дипломатических отношений у Еревана отсутствуют зримые возможности повлиять на ситуацию. Особых надежд на какую-либо внятную позицию со стороны Константинопольского патриархата Армянской Апостольской Церкви не существует вследствие его практически полной зависимости от турецких властей. Реакции со стороны Эчмиадзина также не последовало – возможно, исходя из вполне объяснимого нежелания создавать сомнительным действиям лиц в священническом одеянии дополнительную рекламу. А может быть, и совсем по иной причине… Вместе с тем, рассматриваемый инцидент свидетельствует о продолжающихся попытках бакинских властей разыграть «удинскую карту» в антиармянских целях. Разумеется, в долгосрочной перспективе они обречены на провал, так как не могут получить поддержки со стороны подавляющего большинства удинских общин (в том числе в Российской Федерации), несмотря на наличие в руководстве некоторых из них отдельных ангажированных персон. Развитие культур коренных народов Азербайджана, мягко говоря, не является приоритетом для его руководства, что некоторое время назад вынужден был признать глава так называемой «албано-удинской христианской общины Азербайджана» Роберт Мобили. По его словам, из 72 албанских церквей отреставрировано всего лишь по одному храму в селах Нидж и Киш, и именно их демонстрируют туристам, уводя их от находящихся на грани полного разрушения древних строений (в том же Нидже) – притом что албанские церкви включены в реестр исторических памятников Азербайджана. По мнению Мобили, «проблема имеет и историческую окраску: видя полуразрушенные храмы, туристы нередко интересуются, не армянские ли это церкви. Мол, наверное, поэтому им и позволяют разрушаться…».
Добавим к этому, что в 1988 году удины, наряду с армянами и представителями других национальностей, стали жертвами массовых погромов в Кировабаде – втором по величине городе тогда еще советского Азербайджана. Если в начале ХХ века на территории современного Азербайджана было 47 удинских сел, то сегодня – только остатки Ниджа, демонстрируемого в качестве одной из витрин показной «толерантности». И в этом, как представляется – вся суть так называемой «поддержки» исчезающей удинской культуры в государстве, которое, по словам кавказоведа Энвера Кисриева, исследователи называли «чемпионом по насильственной ассимиляции» нетюркских народов.
Как представляется, наилучшим (причем гораздо менее затратным) ответом на псевдоисторическую пропаганду стала бы поддержка подлинного исторического знания о Кавказской Албании, включая тесные культурно-исторические и духовные связи армян с удинским народом, из среды которого вышли, в частности, Саргис Кукунян и один из героев Сардарапата Мовсес Силиков.
Андрей Арешев